December 31st, 2013

маски

"Отель романтических свиданий" реж. Шарль Неме в "35 мм"

Оригинальное название - "Hotel Normandy" - напоминает о песне из альбома Патрисии Каас "Я говорю тебе Вы" и настраивает на благодушный лад, но давно не приходилось даже среди новых французских кинокомедий, одна хуже другой, видеть такого низкого сорта туфту. Сорокалетняя работница парижского банка Алис лет пять как схоронила мужа и с той поры ни с кем не общается - в смысле, с мужчинами. Исключение делает для двух подруг по работе, из которых, как и полагается, шлюха, а другая - почти что монашка. И вот одна из подруг (нет нужды уточнять, которая), желая сделать Алисе подарок отправляет ее на курортный приморский городок, где проходит биеннале современного искусства, оплачивает номер в фешенебельном отеле "Нормандия" и, для полной уверенности в успехе предприятия, подсылает к ней неплатежеспособного должника, который под угрозой, что его карту заблокируют, должен "развеселить" безутешную вдову по полной программе. Но должник неожиданно заболел и перепоручил дело брату-недотепе. А пока тот работал, пытался разобраться с пристрастиями Алис в современном искусстве и гастрономии, та сама, без всякой посторонней помощи, познакомилась с арт-дилером. И все шло на лад, но подруга-монашка убедила подругу-шлюху предупредить Алису, что ее новый роман - "подстава". И не зная, что Алис познакомилась совсем не с подставным ухажером, они разбивают счастливую пару, едва та сложилась. Поскольку на этом сюжете и хилого водевиля не построишь, интрига осложняется тем, что влюбленный арт-дилер успевает подарить Алисе картину, которая на самом деле стоит 50 000 евро, и не зная этого, Алиса передаривает ее любезной уборщице отеля. А бывшая жена, ныне партнерша арт-дилера, подозревая расчетливое мошенничество, убеждает его подать заявление в полицию. На полный метр все равно удается натянуть еле-еле, но с каким мучительным трудом - смотреть больно! И какие же все персонажи поголовно, особенно мужики, страшные, необаятельные, да и артисты - неталантливые. И все бы ничего, ну подумаешь, одним бездарным фильмом больше, одним меньше, но "Отель романтических свиданий" подводит черту под почти 13-летним этапом существования "35 мм" совместно с "Cool connections". Как дальше дело сложится - непонятно, афиши новых фильмов уже висят, новые названия стоят в расписании, но, к примеру, все рекламные ролики перед сеансом, я обратил внимание, были дублированными. Может, это и не значит ничего. Просто для меня "35 мм" за все эти годы стал вторым домом, а в каком-то смысле и первым (за "отчетный период" я неоднократно переезжал с квартиры на квартиру, но в "35 мм" продолжал ходить всегда), и это все, конечно, тревожит.
маски

"Пробуждение весны" Ф.Ведекинда в "Гоголь-центре", реж. Кирилл Серебренников, Алексей Франдетти

Вроде бы этап, когда каждый поход в "Гоголь-центр" превращался для меня в экстремальную антропологическую экспедицию, давно позади - то есть ничего не изменилось, не разрешилось, не нормализовалось, но болезнь из острой фазы постепенно перетекла в хроническую и явные злокачественные симптомы сошли на нет. Однако "Гоголь-центр" - территория сюрпризов: не одно, так другое. Последнее из декабрьской серии представлений "Пробуждения весны" мы для себя наметили сильно заранее и никаких форс-мажоров не предполагали, как вдруг накануне разразилась очередная буря в стакане воды, связанная с "запретом" на "премьеру" фильма про "Пусси Райот". Честно сказать, я только из новостей про запрет об этой премьере и узнал - полагаю, не я один, но дело не в этом. Реакция на письмо из департамента за подписью Капкова сводилась в основном к шокирующему откровению: ах-ты батюшки, у нас, оказывается, есть цензура! Действительно - кто бы мог подумать. Не имея фейсбука, я тем не менее удосужился ознакомиться и с манифестом самого Серебренникова по этому поводу. Там все, как принято в такого рода воззваниях, по правилам: и призывы к профессиональному сообществу, и предостережение, что "за вами тоже придут". Как и следовало ожидать, т.н. "профессиональное сообщество" осталось равнодушным, за исключением отдельных случаях злорадства - как оставался до сих пор и сам Серебренников, когда "приходили" за кем-нибудь другим, он же, вообще-то, не первый в списке, даже если ему очень хочется, но ему тоже есть что терять.

"Кого так мог испугать спокойный разговор нескольких сот зрителей Гоголь-центра с выпущенными по амнистии девушками? Кого так испугала премьера фильма, который получил кучу призов и который ничего нового нам ни о власти, ни о нас с вами сообщить не может, так как сделан довольно давно? Не понятно..." - выплескиваются из фейсбука риторические вопросы. А я, в свою очередь, тоже недоумеваю: кому мог помешать один-единственный блогер, пришедший посмотреть далеко не премьерный спектакль по купленному в кассе билету? И тем не менее стоило несчастной Аннушке меня заметить на "Братьях", как она и сама на меня спикировала, и свору натравила. Стало быть, дело не в "религиозной цензуре" (что православие - не религия, а чисто секулярная идеология фашисткого, имперско-милитаристского толка, я лишний раз в деталях распространяться не хочу), и не в "цензуре" вообще, а в том, как устроены в этой стране головы, причем у всех без исключения, независимо от должности и взглядов (как показывает практика, должности меняются легко, а с ними и взгляды). Кстати, безумная фея абсолютно убеждена, что несчастную Аннушку переклинило в отношении ко мне после того, как я невзначай написал, что Серебренников в перспективе окажется в подвале Лубянки и будет вынужден пить собственную мочу - по наивности я предполагал, что сделаю Кириллу Семеновичу комплимент, таким образом ассоциируя его с Мейерхольдом, но, видать, и впрямь перемудрил - несчастная не сумела связать концы с концами и, принимая дела патрона чересчур близко к сердцу (иногда кажется, что ближе, чем сам К.С.), посчитала себя оскорбленной в лучших чувствах. А я, помимо того, что не имел в виду ничего плохого, вообще-то пошутил, поскольку нимало не сомневаюсь - Серебренников, в отличие от Мейерхольда, осознает, на каком свете находится, и даже если в глубине души воображает себя "вождем театрального Октября", то не до такой степени тщеславен, чтобы ради имиджа за убеждения пострадать подобно какому-нибудь Ходорковскому (да и что Ходорковский - столько лет из последних сил изображал Манделу, а все равно спекся). Однако и профессиональное сообщество, и соображения имиджевые - вещь тонкая, нетрудно было предвидеть, что Мастерская Фоменко и МХТ, не говоря уже про духовный театр "Глас", спектакли в знак протеста против надвигающегося призрака цензуры отменять не станут. А что мешало "протестнуть" собственно "Гоголь-центру"? Мол, раз вы, такие-сякие, фашисты, нас своей гребаной цепью душите, то мы на вас, гадов, трудиться не хотим. Я чего-то подобного, признаюсь, опасался, и из чисто практических соображений - мы ж, говорю, заранее на "Пробуждение весны" собрались. А ничего - ни "Пробуждение весны", ни запланированный параллельно спектакль на малой сцене никто не отменил, и к вечеру скандалом уже не пахло. Поплакали в фейсбук, утерлись - и спокойно продолжали путь, непростой труд на ниве народного просвещения, приобщения туземцев к общечеловеческим ценностям. Приобщились и мы с безумной феей, а также, как виднейший представитель "маленьких любителей искусства", Пизденыш; от начальства присутствовала Шерменева (после ухода из департамента зачастившая по театрам и вернисажам - каждый день ее вижу буквально, тоже спешит смотреть, пока все не позапрещали); ну и, до кучи, отставной критик Демин - я-то в силу личного интереса и сам за себя отвечаю, а он - на секретном спецзадании, под прикрытием работает.

Очень хотелось бы, ей-богу, в связи с "Гоголь-центром" сосредоточиться наконец исключительно на качестве художественного продукта, не обращая внимания на побочные эффекты. Но никак не находится достойного повода. Из пяти спектаклей, которые я здесь видел, ни один, даже если отбросить всяческие предубеждения, не тянет на статус выдающегося произведения. Что-то просто физически невыносимо смотреть, что-то смотреть можно, если иметь достаточно терпения и времени, что-то вызывает живой интерес - но я как отметил почти год назад, после открытия "Гоголь-центра", что театр - это спектакли и только спектакли, а не манифесты, не специальные программы, не пространство для общения и не уж подавно не пиар-кампании, так и по сей день остаюсь, причем не только применительно к "Гоголь-центру", при том же мнении. Особенно забавно было читать отзывы прикормленных рецензентов (а никаких иных в "Гоголь-центр" пущать не велено) на недавнего "Гамлета": и как только эти бедолаги от натуги не лопнули, выдавливая из себя по капле сколько-нибудь благожелательные характеристики для опуса, который не вызывает при просмотре и после себя не оставляет ничего, кроме скуки! "Пробуждение весны" - не худшее из того, что я в "Гоголь-центре" за прошедший год посмотрел. Я бы сказал (безумная фея со мной, правда, не согласилась), что это, в общем, неплохо сделанная вещь. Покажи ее в Москве, к примеру, Хабаровский ТЮЗ - так и вовсе сошла бы за большое достижение. Но и по московским стандартам - как минимум не позорно.

Схематизм, хочется мне думать - плод концептуального режиссерского расчета, а не следствие непродуманных решений. Тем более, что номинально "Пробуждение весны" - мюзикл, столетней давности пьеса Ведекинда взята за основу, но играется адаптированная бродвейская версия Дункана Шейка (композитор) и Стивена Сейтера (либреттист). Музыкальное качество версии этой версии вряд ли заслуживает серьезного разговора - на уровне как материала, так и исполнения (оркестр как оркестр, но занятые артисты - не профессиональные певцы, а ведь сегодня театральные студенты зачастую поют и танцуют лучше, чем говорят, что выученики Серебренникова прекрасно демонстрируют в "Охоте на Снарка", сочинении своего однокурсника Юрия Лобикова - он и в "Пробуждении весны" занят тоже, но в другом составе, мы его не увидели - и на мой взгляд, "Охота на Снарка" вообще самый удачный опус "Седьмой студии" на сей день) - зонги в данном случае лишь разбавляют, оживляют действие, не обогащая его содержательно. А драматургия схематизирована до крайности. Взрослые ведут с подростками борьбу не на жизнь, а на смерть, причем выступают единым фронтом, безликие персонажи, все эти родители, учителя, врачи, священники - их и играют одни и те же артисты (Андрей Болсунов и Анна Гуляренко, в альтернативном составе - более именитые Олег Гущин и Юлия Ауг), и все они неизменно предпочитают смотреть в экран телевизора (как вариант - монитора камер наблюдения в школе), а не детям в глаза. Упрощая в целом конфликт, Серебренников и индивидуализированные подростковые типы во многом обобщает: главный герой, Мельхиор (Риналь Мухаметов) - развитый не по годам интеллектуал-заика, его друг Мориц (Роман Шмаков) - хулиганистый, сексуально озабоченный, что для его возраста как раз нормально, обычный паренек; подружка Мельхиора - наивная девочка Вендла, до того простая, что не знает, откуда дети берутся, пока сама не забеременеет; одна из ее приятельниц, Илзе (Мария Поезжаева) - в противоположность Вендле, преждевременно готовая на опасные эксперименты со взрослыми мужчинами; внешне благопристойный Хенсен (Александр Горчилин) скрывает свою гомосексуальность, но позволяет себе дать ей выход в темноте кинозала с однокашником Эрнстом (Филипп Авдеев) и т.д. Режиссер (режиссеры - еще и Алексей Франдетти таковым значится) извлекают основные мотивы пьесы из обстановки эпохи, когда она была написана, но и жестко к конкретной ситуации, к современной российской повседневности их не привязывают - по крайней мере, такое складывается впечатление. Трудно представить, с одной стороны, что сегодняшняя русскоговорящая школьница не знает, откуда берутся дети, а с другой, отношение, скажем, к гомосексуальности, да еще подростковой, даже для почитающих себя "продвинутыми" представителей аудитории "Гоголь-центра", не говоря уже про обыкновенных русских, еще более дикое, чем в Европе сто лет назад. Простой пример из спектакля: когда целуются мальчик с девочкой (Мельхиор и Вендла), которые, само собой, тоже гуляют вместе по крышам вопреки навязанным взрослыми правилам, публика аплодируют; когда же правилам вопреки целуются два мальчика в темном кинозале (Хенсен и Эрнст) - театральный зал напряженно молчит, тишину разбавляют сдавленные пошленькие смешки да топот убегающих ревнителей традиционных ценностей и духовных скреп, которые не только каким-то чудом залетели в "Гоголь-центр", но и еще большим чудом пересидели антракт.

Та же установка на условно-абстрактный подход определяет и художественное оформление: основные элементы декораций - ящики, которые служат и партами, и шкафами, а под конец (когда исключенный из школы Мориц покончит с собой, а Вендла погибнет в ходе неудачного аборта, к которому ее принудит мать) и надгробными плитами;
школьная форма девочек, фартук поверх платья, приближена к вышедшему из обихода советскому образцу, мальчуковые костюмы - в меньшей степени. Отсутствие потуг во что бы то ни стало "актуализировать" пьесу, в принципе, похвально - но до универсальных категорий, социальных ли, эстетических, поэтических, режиссеры не добираются, а связь с житейской конкретикой утрачивают. То есть "Пробуждение весны" в "Гоголь-центре" - и не экскурс в историю мировой литературы (к тому же это не первый опыт обращения к пьесе Ведекинда - в свое время ее ставил, конечно же, Мейерхольд - прошу прощения, что я опять все о том же, но он ее правда ставил задолго до того, как оказаться в подвале Лубянки; а сравнительно недавно, лет пятнадцать назад - Виктюк), и не сказать чтоб наотмашь бьющий по общественному вкусу провокационный, забойный творческий вызов. Вроде и смело - но осторожно, радикально - но аккуратно: если кто-то кое-где у нас порой, и не "пиздец" - а "пипец", и не "хуй" - а "хрен", и не "блядь" - а "блин". Короче, приличненько так.

За чистую монету такую выхолощенную схему принимать можно, наверное, в возрасте 10-12-летнем, позже подростковые страдания при такой подаче вызывают в лучшем случае ностальгическое умиление, как у бабок - "добрые комедии" с использованием шлягеров группы "Синяя птица", а по большей части - недоумение. Между тем, и никуда не денешься, в репертуаре "Пробуждение весны" (как и практически все наименования афишы "Гоголь-центра") стоит под грифом "18+" - не представляю, что значительного может для себя найти в этом спектакле вменяемый совершеннолетний человек (при условии, что это человек и он вменяемый). Впрочем, не в пример "Гамлету" Бобе "Пробуждение весны" хотя бы не занудное. Не уродливое, не вульгарное - как некоторые иные постановки в "Гоголь-центре". Как говорят в спектакле целующиеся мальчики - "хороший фильм, трогательный". Да будь оно и хуже "Гамлета" в тыщу раз, но когда придут громить "Гоголь-центр", я камень не брошу. А вот как поведут себя прикормленные рецензенты - хотелось бы бы дожить и посмотреть, им ведь, в отличие от меня, есть что терять, у них работа, у них дети.
маски

"Соловей" И.Стравинского, фестиваль в Экс-ан-Провансе, реж. Робер Лепаж, 2010 (телеверсия)

По счастью, первую половину этого проекта Лепажа я уже видел, "Сказки", композицию по вокальным миниатюрам Стравинского, показывали летом:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2633440.html

Так что опоздав к началу, не пропустил "Соловья", это главное. Несколько лет назад в Москву постановку Багановой привозил Пермский театр оперы и балета:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/581706.html

Но Лепаж, да и Перетятько - это ж совсем друго дело, казалось бы. Перетятько, которая недавно в сольном московском концерте показалась мне несколько безликой в вокальном плане, именно этой, может быть, своей спецификой и соответствует идеально рафинированной, но несколько вторичной эстетике первой, ранней оперы Стравинского, про которую Асафьев говорил, что это "Соловей" - не помню точно, какой именно Асафьев употребил эпитет, но кажется - "фарфоровый". А постановка Лепажа, при неизменной визуальной роскоши, сводится к занимательной иллюстрации, на попытку концептуально осмыслить оперу-притчу нет и намека. Зато есть шикарные куклы, тростевые и планшетные, которыми управляют, между прочим, сами певцы, стоя в воде того же мини-бассейна, что использован в остальных "Сказках". Тут и водоплавающий дракон, изрыгающий дым, и лягушка с раздувающимся кадыком, и прочий чудесный игрушечный зоопарк. Эффектно придуман образ Смерти - гигантский скелет, простирающий кости над водой. Вообще игра с масштабами Лепажу и его соавтору-художнику Карлу Фийону (он же делал куб и все сопутствующие примочки для "Гамлет-коллажа") удается блестяще - и с помощью оптических эффектов, возникающих из особенностей сценического пространства (вода, экран), и благодаря костюмам на исполнителях, а не только на куклах. В то время как Соловей - птичка на палочке-"удочке" - изображается простодушно, и Перетятько, конечно, никто в воду не гонит и с куклами возиться не заставляет, она знай себе, как и подобает соловью, поет. Кстати, на бис в московском сольнике она пела "Соловья" Алябьева, пыталась выдать на гора побольше эмоций, и, мягко выражаясь, перестаралась, а грубо говоря, облажалась. В Стравинском ничего такого не требуется, все очень ровно и гладко. Но еще и поэтому необходима более радикальная, более концептуальная режиссура. А Лепаж лишь изысканно, изощренно декорирует не самый выигрышный музыкальный материал, не делая на его основе авторского высказывания.
маски

"Коррупционер" реж. Джеймс Фоули, 1999

Молодой (ну относительно) Марк Уолберг здесь как будто репетирует "Отступников", которые выйдут с его участнием (но в роли второго плана) несколько лет спустя. Его персонаж Денни Уоллес - начинающий, но потомственный коп. Отца выгнали из полиции за вымогательство, так что сын особенно помешан на честности. А его напарник Ник Чен (Чоу Юнь-Фат), этнический китаец, моральной чистоплотностью не отличается - так, по крайней мере, считает Денни. Чен естественным образом связан с китайской мафией, хотя характер этих связей не всегда очевиден. Что не мешает Денни тоже принимать участие в грязных делишках - с расчетом потом разоблачить подельника перед начальством. Постепенно, под влиянием обстоятельств и не без поддержки больного отца Уоллес приходит к тому, что дружба - прежде всего, тем более, что несмотря на сомнительные порой методы Чен стремился к благим целям, ну и кроме того, пожертвовал собой, спасая Денни во время опасной операции против китайских гангстеров. Так что доносить на Чена задним числом Уоллес отказывается. Сюжет и конфликт для полицейского боевика - самые расхожие: напарники, разные по темпераменту, убеждениям и опыту работы, в ходе совместных рискованных предприятий не сразу, непросто, но неуклонно притираются друг другу и становятся по-настоящему близкими.
Однако тут столкновение не характеров, не типажей, но цивилизаций: западного максимализма, доходящего до чистоплюйства, и восточного лицемерия "с человеческих лицом", точнее, с двумя, коль скоро персонаж китаец такой двуличный. И максимализм, что показательно, не проходит проверку практикой - восточные принципы и применительно к западным реалиям срабатывают эффективнее, а коррупция, оказывается - понятие относительное и в большей степени этическое, нежели юридическое, во как.
маски

"Моя веселая жизнь" реж. Хью Хадсон, 1999

Не очень люблю многофигурные киноэпосы, изображающие жизнь британских аристократических имений в первой половине 20-го века - есть в них что-то дегенеративное (и в фильмах, и в имениях). Но "Моя веселая жизнь" - занятная картина, лишенная тяжеловесности благодаря тому, что главный герой - 10-летний мальчик Фрэйзер, отпрыск бедных родственников хозяйки шотладского поместья. Его отец (Колин Ферт) - неплохой человек, но волочится за женой основного наследника хозяйки дяди Морриса (в этой роли не сразу узнал Малькольма Макдауээла), а мать ревнует и страдает. Бабка-хозяйка любит мальчика, симпатизирует ему и отцовская пассия, жена дяди Морриса, француженка Элоиза (Ирен Жакоб). Когда бабка, провалившись во время праздничного гуляния под лед, умирает от пневмонии, выясняется, что владение она завещала продив всяких ожиданий родителям Фрейзера, и не им, а дяде Моррису с Элоизой надо убираться. Впрочем, с началом 2-й мировой войны имение приходится продать. Дальнейшая судьба главного героя - ранение в Италии, карьера телевизионного менеджера (во всем пошел в отца, тот очень интересовался техническими новшествами, и только любовь к джазу ему привила Элоиза) сообщается только на титрах. А на протяжении фильма 10-летний джентльмен удивляет родню не свойственным его возрасту замечаниями и вопросами, в частности, касательно сексуальной жизни - на этом, собственно, лишенная жесткой фабулы, представляющая собой серию более или менее самодостаточных эпизодов, раскрывающих характеры персонажей (бабушки, тети Элоизы и т.д.), картина и держится.
маски

"История солдата" и "Мавра" И.Стравинского (декабрьские вечера в ГМИИ)

Непафосный, но не худший выбор для последнего в году концерта. Привлекала меня в данном случае, как ни странно, не музыкальная программа, а участие в ней актеров. "Историю солдата" читала Роза Хайруллина, "Домик в Коломне" - Сергей Юрский. Конечно, пространство в ГМИИ категорически не годится для звучащего слова - еще в меньшей степени, чем для музицирования. И Хайруллиной напрасно поставили микрофон - поскольку она работала вместе с инструментальным ансамблем и нередко говорила поверх музыки и текст было плохо слышно. Но сам образ, и интонационно, и даже визуально, с помощью нехитрых деталей (привычно для себя Хайруллина использовала шляпу-котелок и черные "слепые" очки), а точнее, образы - и солдата, и черта - она воплотила в слове блестяще. И с музыкой особых проблем в "Истории солдата" не возникло, а вообще драматургически "История солдата" - очень интересная вещь: страшная, по существу, история о глупо потерянной жизни в сочетании с веселой, во многом стилизаторской (маршевые ритмы, песенные мотивчики и т.д.) музыкальной партитурой. С "Маврой", где партитура в любом случае сложнее, и трудностей оказалось побольше, не всегда вокалисты (участвовали солисты и музыканты оркестра Камерного театра им. Б.Покровского) были на высоте (лучше других - исполнительница партии матери), а дирижер вывалил оперу "одним куском", загнал темп до нечленораздельности. Ну и режиссерских находок могло быть поменьше, все эти приемы с переодеваниями, в общем, излишние, тем более, что в репертуаре театра "Мавры" нет (была недавно в "Геликон-опере", я видел, но сейчас и там не идет), и пришлось использовать атрибутику из недавно выпущенного "Блудного сына" Бриттена (а меня эти гигантские рюмки, признаться, и в "оригинале" сильно смутили). Зато "Мавру" представлял, точнее, предварял своим сольным чтецким блоком Сергей Юрский. Не ограничиваясь текстом Пушкина, Сергей Юрьевич аргументированно (за что я его и ценю очень высоко - не всегда меня устраивают плоды его режиссерских опытов, но как литератор он интересен всегда, ну про актерские его достижения говорить излишне) высказался о том, что из себя представляет "Домик в коломне", неожиданно, но убедительно "поверх барьеров" ("шапка" нынешних "декабрьских вечеров") сравнил поэму Пушкина с "8 1/2" Феллини, заметив, сколь малую долю в произведении Пушкина занимает собственно развитие простенького водевильного сюжета и до какой степени важны субъективные авторские размышления, из которых вдруг возникает повествовательное начало. А потом блестяще прочитал, а вернее сказать, "сыграл" саму поэму. Но в целом от "декабрьских вечеров" - я ведь никогда на них не ходил раньше, а теперь вот дважды отметился - впечатления не самые лучшие, то есть я ожидал чего-то особенного, а все то же самое, что и везде, прежде всего в плане контингента: такие же дегенераты, как на любом концерте, если не еще хуже, с шуршащими пакетами, звонящими мобильниками, а на Юрском у меня за спиной плюс ко всему Норштейн храпел не переставая -перетрудился и устал, наверное, над "Шинелью" работая.
маски

на кончике луча, на расстоянии шепота

"Год - очень короткая единица, очень короткая - взмах ресниц. На этом основании мне кажется, например, несколько преувеличенным тот ужас, который мы вселяем себе, говоря о звездных пространствах, световых годах и т.п. Если год так короток, то нужно ли ужасаться расстоянию в несколько миллионов световых лет? Все же зерно этих чудовищных измерений - год, земной, человеческий год, взмах ресниц. Несколько миллионов взмахов ресниц - это хоть в возможностях, скажем, великана, но все же человека. Может быть, это все и не так далеко, в конце концов!
В одной статье о межпланетных путешествиях - печальное и возвышенное рассуждение о том, что поскольку человеческой жизни далеко не будет хватать при самых больших скоростях на то, чтобы достигнуть даже и не слишком отдаленных звезд, то придется направляться в путь, так сказать, поколениями - один долетит до Луны, скажем, там осядет, произведет поколение, кто-то из этих, родившихся на Луне, полетит выше; будут рождаться поколения для путешествий и на промежуточных между планетами и звездами специально построенных станциях... Так все выше и дальше во Вселенную будет распространяться человеческий род, уже в очень давних поколениях потерявший связь с Землей. Это очень торжественно, красиво и безысходно!"
Юрий Олеша "Ни дня без строчки"
Collapse )