December 27th, 2013

маски

"Хорошая девочка" реж. Мигель Артета, 2002

Хорошую девочку Джастин играет плохая актриса Энистон. Ее героиня работает кассиршей в супермаркете и считает, что мир - тюрьма, а люди - коровы, жующие жвачку в ожидании когда их поведут на скотобойню, либо же они затаились и планируют побег, как она, Джастин. К Жюстине маркиза де Сада история кассирши из американского захолустья вряд ли имеет хотя бы косвенное отношение, но тем не менее возможность пуститься во все тяжкие ей предотавляется в лице сослуживца-кассира. Его зовут Холден, то есть на самом деле он Том, но считает, что Том - это "рабское" имя. Холден даже за кассой постоянно перечитывает "Над пропастью во ржи" и сам пишет рассказы, где герои страдают от лицемерия окружающего общества, а под конец, замученные непониманием, кончают жизнь самоубийством. Холдена играет Джастин Гилленхалл, актер совсем иного, нежели Дженифер Энистон, уровня, здесь еще довольно молодой; Холден для него - если не проходная, то переходная работа от "Парня из пузыря" и "Донни Дарко" на пути к "Горбатой горе". А вот для режиссера Мигеля Артеты это, видимо, важнейшая тема - не так давно смотрел его чуть более свежий, 2009 года фильм "Бунтующая юность" с Майклом Сера, где герой тоже отвергал обыденность вплоть до того, что брал себе чужое, более "романтичное" и, как ему казалось, соответствующее его сущности имя:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2511395.html

Однако главная героиня "Хорошей девочки" все-таки не 22-летний, с сознанием подростка, Холден-Том, а 30-летняя, замужняя и под конец беременная Джастин. Ее муж - тупой увалень, но беззлобный и по-своему любящий, к тому же, в отличие от Холдена, не максималист и не требует от нее многого. Томление кассирши, когда вокруг одни зазывают на библейские собрания, другие ратуют за вегетарианство, находят смысл в работе или в том, чтоб отлынивать от нее, покуривая траву, как муж Джастин и его напарник-маляр, достигает предела к моменту, когда начинается их с Холденом связь.

А события развиваются - по требованию самой Джастин муж сдает анализы и выясняет, что бесплоден, как раз когда она понимает, что беременна от Тома. А может и от мужниного напарника, который всегда завидовал другу и узнав, что тот оказался рогоносцем, решил, чтоб окончательно освободиться от иллюзий, переспать с его женой тоже - Джастин под угрозами шантажа согласилась, чем свидетелем стал максималист Том и окончательно слетел с катушек. Том ограбил магазин и предложил Джастин бежать. А она, оказавшись перед выбором между побегом из тюрьмы и превращением в корову, жующую жвачку, выбрала, как и следовало ожидать, второе - сдала дружка полиции, ну тот и застрелился при аресте, а сама осталась с мужем растить родившуюся дочку.

Мигель Артета рассказывает историю Джастин с излишней, на мой взгляд, серьезностью - а может, Энистон просто не в состоянии тоньше ее сыграть. Потому что сценарий, кажется, предполагает скорее жанр комедии, отчасти сатирической, и в отношении автора к переростку, воображающему себя то Холденом Колфилдом, то чуть ли не самим Сэлинджером, и в отношении к кассирше, возомнившей себя страдающей интеллектуалкой, заложено, как мне подумалось, гораздо больше иронии, чем ощущается в фильме. Джастин ведь ничем не лучше остальных, муж-то, оказывается, хоть и тюфяк безмозглый, а тоже не чужд мыслям типа "убежать бы от всех", но ничего, живет и терпит, не выпендривается, довольствуется супружеским сексом и косяком.

Режиссер не акцентирует внимания на откровенно гротескных моментах - например, подумав, что Том - "в лучшем случае ребенок, в худшем случае демон", Джастин, опасаясь за свой ненавистный, но стабильный статус, задумывает его прикончить... с помощью грязной, купленной у придорожного торговца ежевики, от которой, как она думает, умерла ее коллега Гвен (Дебора Раш). До сих пор самым экстравагантным способом убийства в художественной культуре мне казалась попытка накормить героиню "Ивонны, принцессы Бургундской" Гомбровича карасями в сметане, чтоб она подавилась костью - что, между прочим, высокородным злоумышленникам в полной мере удалось. Но немытая ежевика - это, пожалуй, еще круче, чем костлявые караси. Впрочем, почти сразу Джастин переклинило и доесть "смертоносные" ягоды она Тому не позволила, что парня тем не менее от смерти спасло ненадолго. Артета же комизм ситуаций сглаживает, а психологизм, наоборот, старательно углубляет - что фильму с участием Дженифер Энистон, конечно, идет не на пользу, а могло получиться и умно, и смешно.

Тем более, что сценарист Майк Уайт, судя по фильмографии, по комедиям в основном и специализируется, да не самого высокого пошиба (типа "Суперначо" или "Школа рока"), так что, не исключено, это до некоторой степени и самоирония, и чуть ли не тайная исповедь. К тому же Майк Уайт играет как актер одного из самых неприятных и нелепых персонажей фильма - преданного участника "библейских собраний", работающего охранником в том же магазине, тайком подсматривавшего за Джастин и Томом через камеры наблюдения, а затем, когда Том совершает кражу, настучавшего на них полиции.
маски

"Холодное сердце" реж. Крис Бак, Дженнифер Ли

Совсем для младенцев, с песенками, но непротивный, особенно если перетерпеть первые полчаса, мультик. Я не понял, какова природа "заклятия", тяготеющего над королевской наследницей Эльзой, почему она, когда волнуется и злится, начинает все вокруг превращать в лед. Но так или иначе, когда король с королевой умерли и Эльзе пришла пора вступать на трон, а ее младшая сестра Анна решила выйти замуж за принца южных морей, с которым познакомилась тем же утром, Эльза разозлилась и заморозила все госудаство, после чего сама в ужасе бежала, Анна за ней, и все пропало бы, если б не бойкий торговец льдом Кристоф со своим верным другом-оленем: разорившийся мелкий бизнесмен (кто станет покупать лед при вечной мерзлоте?), он оказался хорошим парнем, не в пример заморскому принцу, который, будучи 13-м и младшим из братьев, не видел для себя иного выхода занять хоть какой-нибудь трон, кроме женитьбы на простодушной принцессе. Принца-негодяя и прочих своекорыстных изменников выслали, а королевство разморозили жаром сердец и настоящей любовью - сюжет скорее для "елочного" спектакля в детском саду, на полнометражный мультик тянет с трудом, а разбавленный музыкальными номерами среднего качества, фильм кажется нудноватым. Оживляют его, по обыкновению, второстепенные персонажи - забавно-туповатый и благодушный снеговичок, вечно теряющий то голову, то морковку с головы (на морковь к тому же постоянно претендует олень Кристофа), и компания троллей, воспитавших сироту Кристофа.
маски

елки-волки

Сусальным золотом горят новогодние кинопроекты. Никаких свежих идей, ни даже новых названий: "Елки-3", "Иван Царевич и Серый волк-2" - не самая позорная халтура, но зрелище тем не менее печальное. "Серый волк" еще и сдулся окончательно, фантазия совсем изменила сценаристам, к набору персонажей (шарлатанствующий кот-ученый, волк-доброхот, простофиля Иван, заскучавший в супружестве, и неизменный царь-батюшка) добавились буквально пара новых, Черномор и его сестра, летучая мышь-оборотень. Могло быть забавным, что Черномор без бороды выступает с фокусами в цирке и лучшей доли для себя не ищет, а сестра, веками пребывающая в "мышином" статусе, хочет, чтоб борода вернула ему злую силу, тогда и она превратится в ушастую, но симпатичную бабенку, так что даже царь за ней приволокнется - но это все из пальца высосано. Про "Елки" и говорить нечего - там, правда, большая команда и сценаристов, и режиссеров старалась, но по отработанным технологиям. Приперченный выдохшейся иронией патриотический пафос в обоих случаях торчит наружу, как уши у летучей мыши-оборотня. В "Елках", где уже по два раза всех "россиян", включая гастарбайтеров, осчастливили, очередь дошла до животных: главная сюжетная линия - воссоединение влюбленных собак, дворняги Пирата и породистой Йоко, которую богатые хозяева увозят на новый год в Лондон. Теория "шести рукопожатий" уступила место новой, но того же плана - "бумерангу добра", соответственно слоган звучит так: "делай добро и беги". Ну насчет "беги" - не поспоришь (кто поумнее, предпочитает бежать со всем добром, и лучше сразу в Лондон), а в остальном все то же и все те же, только теперь они размножаются (в частности, у персонажей Светлакова и Урганта по сыну Борису народилось) и при этом не умирают (баба Маня, которую лыжник со сноубордистом еще в первой части "убили", в третьей встала на лыжи, даром что одноглазая). По-своему адекватно и даже небесталанно (во всяком случае, достаточно профессионально) в таких киноподелках, особенно новогодних (праздничных - "сакральных", если угодно) воспроизводится модель циклического времени, в которой существует вся описанная флора и фауна, где история и отдельных персонажей, и всего ареала их обитания укладывается буквально в промежуток "между собакой и волком". С улицы или из дома любого могут забрать в психушку (как персонажей Светлакова и Урганта), ментовку (как девушку, додумавшуюся до "бумеранга добра") или услать на Камчатку (как лыжника со сноубордистом) - а им и горя мало, им везде хорошо, повсюду "свои" - кроме Лондона, разумеется. Бандиты машину у доктора угнали - ничего, разобрались и вернули "по-пацански", они ведь тоже родные, бандиты, хорошие ребята, не то что окопавшиеся в Лондоне враги недорезанные. Волчий оскал моментально сменяется собачьей радостью. Новых песен стоящих - и то нет, сплошь старые, но уж зато - о главном. Звенит январская вьюга, снег кружится, летает, летает, и только стихи Гафта, которые читает от сам от лица своего персонажа, схоронившего жену, в этом вымученном ритуале звучат диссонансом:

Отчего так предан Пес,
И в любви своей бескраен?
Но в глазах — всегда вопрос,
Любит ли его хозяин.
Оттого, что кто-то — сек,
Оттого, что в прошлом — клетка,
Оттого, что человек
Предавал его нередко.
Я по улицам брожу,
Людям вглядываюсь в лица,
Я теперь за всем слежу,
Чтоб, как Пес, не ошибиться.
маски

"Главное - не бояться" реж. Николь Кэссел, 2010

Студент перебивает профессора-проктолога:
- Это не ректальный термометр у вас за ухом?
- Да, вот черт... А что же я в зад вставил?

Разговоры о заднице проходят через фильм, что называется, "красной нитью" - и примерно на том же уровне, что этот анекдот, рассказанный героиней Кейт Хадсон герою Гаэля Гарсия Берналя. Преуспевающая реклащица Марли (Хадсон) идет по жизни смеясь и привязана только к своему псу, настолько, что и спать предпочитает с ним, а хахалей выпроваживает из постели сразу, как только получает от них желаемое.
чтобы иметь личную жизнь, не нужны "отношения", считает она. Отношения с коллегами - также ровные, с разведенными родителями - почти никаких, есть, правда, подруга Сара (эксцентричная Люси Панч), другие приятельницы - ну и все. Как вдруг бац - и позитивно мотивированная оптимистка узнает, что у нее рак прямой кишки на поздней стадии, неизлечимый и неоперабельный.

После того, как коллеги заметили, что у Марли "сиськи сдулись от работы", она сдает анализы и под воздействием анестетика попадает временно на небеса, а там на белом диване имеет беседу с Богом в лице Вупи Голдберг - от нее еще до объявления официального диагноза узнает, что умирает, и получает право на три желания. Первое желание - летать - исполняется просто и скоро: Марли узнает, что выиграла бесплатный полет на дельтаплане. Наивно это и смешно, но дальше - больше: второе желание, получить миллион долларов, и оно сразу осуществляется вместе с предупреждением, что половина уйдет на налоги (Бог не фраер) - икомпания, оказывается, выплачивает сотрудникам, страдающим смертельной болезнью, аккурат миллион (минус налоги - ровно пятьсот тысяч). А третье желание Марли даже сформулировать не смогла, но Вупи Голдберг все знала наперед. Молодой доктор Джулиан Голдсмит, мексиканский еврей (персонаж Берналя вынужден это объяснять и уточнять, потому что хохотушка сходу поднимает его на смех по привычке, а точнее, по инерции, и даже когда он сообщает ей о диагнозе) становится смыслом ее жизни - увы, сильно укороченной, как и прямая кишка. Зато в оставшееся время Марли успевает наладить дела не только с новоявленным женихом (поговнившись для приличия), но и с вечно сюсюкающей мамашей (Кети Бэйтс), с отцом, а заодно рассориться и вновь примириться с подругами. Поминки по Марли обставлены как презентация нового бренда - на берегу пруда, с шампанским. Сама Марли, правда, наблюдает за праздником уже с другого берега, сидя с Вупи Голдберг на диване.

Оригинальное название фильма - "A Little Bit of Heaven",
а реплика "главное - не бояться" принадлежит усатому карлику из службы эскорта, которого для заболевшей Марли нанимает живущий по соседству чернокожий приятель-гей. Но героиня, на самом деле, испугаться как следует не успела - сначала все пела, это дело, а как прижучила ее болезнь - сразу такие благодеяния небес начали сыпаться, и голожопый Берналь и полмиллиона долларов, не говоря уже про дельтаплан - помирать не надо. А все-таки приходится. Истории любви с умирающим от тяжелой болезни героем (как правило - героиней, стоит обратить внимание: и в литературе, и в кино умирает, если речь о молодой паре, именно девушка) - такой особый поджанр мелодрамы. Но обычно эта любовь преподносится с подчеркнутой чистотой и целомудрием. Тут другой случай, Марли - разбитная бабенка, и в гроб сойдет пляша. При несколько ограниченных возможностях - анальный секс в подобной ситуации, насколько я понимаю, исключается - она не отказывает себе ни в чем. А в то же время одна из подруг рожает, причем уже второго - типа жизнь продолжается. Ощущения от фильма остаются, однак, обратные запрограммированному пафосу: в кровати с Берналем поди всяко приятнее, чем на диване с Вупи Голдберг.
маски

выставка "Предметы N*" в Бахрушинском музее

Никогда такого не бывыало, чтоб мы из Бахрушинского музея уходили, а на фуршетных столах хоть какая-нибудь еда оставалась - дожили! Нет, креветки и салаты с рукколой, конечно, поели "дети Бахрушина": помимо настоящих потомков доброхота в музей всегда набегает свора голодных старух, и что не успевает сожрать и выпить, то рассовывает по сумкам, но в сущности, это ж по-нашему, по-бахрушински - того также при жизни "театральным старьевщиком" прозывали. Выставочный проект приурочен к 100-летию передачи коллекции Бахрушина государству. В полном смысле выставкой назвать его трудно, это, скорее, "тотальная инсталляция", как принято сегодня выражаться: Вера Мартынова плотно разместила мелкие предметы - фигурки, статуэтки и прочие раритетные "сувениры" - по стенам, упаковав их в стеклянные банки-колбы (наподобие тех, что использовались в "Снах Катерины" Лаборатории Д.Крымова), а на столе под стеклом выложила документы и фото типа "Изабель Юппер в жизни". При чем тут Изабель Юппер, я не до конца понимаю (дар фотографа музею), но выглядит эффектно. Однако выставка занимает один зал (мы еще спустились вниз, там рождественские "вертепы" показывают, есть исторические, подлинные, но в осноном - для уголка "Самоделкин приглашает), а фуршет накрыли сразу в трех. Неудивительно, что всем хватило и еще осталось - жалко, такое раз в сто лет случается.
маски

РНО, дир. Михаил Плетнев, сол. Денис Мацуев в БЗК: Чайковский, Хачатурян

Первоначальный план был следующий: пересидеть Мацуйкина в соседнем малом зале, где проходил концерт класса Э.Вирсаладзе (тем паче, что совсем недавно мы этот несчастный 2-й концерт Чайковского слушали в исполнении Березовского с оркестром Лисса и разлюли-попсовая 3-я часть без того звенит в ушах с утра до вечера), а к антракту прийти на Хачатуряна. Но после фуршета в Бахрушинском музее мне уже до некоторой степени было без разницы, Мацуева ли слушатЬ, Вирсаладзе или ее учеников, к тому же безумная фея временно покинула меня, отправившись в Большой на юбилейный вечер Образцовой. И поскольку в БЗК я так или иначе идти собирался, то пошел прямо сразу. Но не пожалел, более того - я теперь лучше понимаю поклонников Мацуева и их восторги: если ничего не соображаешь (вот как я в тот вечер), то Мацуев - именно то, что нужно, идеальный был бы тапер для ресторана.

Мне и в принципе этот тандем Мацуев-Плетнев кажется любопытным феноменом: стихи и проза, лед и пламень не так разнятся меж собой, как аккуратный, порой до анемии и атрофии всяческих внешних эмоциональных проявлений Плетнев с барабанщиком Мацуев, прозванным передовой общественностью "всадником без головы". А тут последний просто сам себя превзошел и уже на первой части 2-го концерта удолбал неповинный инструмент настолько, что повредил механизм и дальше некоторые клавиши вместо чистого звука давали только лязг и дребезг - а ничего, Мацуев доиграл, Плетнев додирижировал, зал дослушал и долго аплодировал, на арену к ним несли цветы, свежепереизбранный товарищ министра по части духовности расщедрился на два биса, после чего поскакал в Большой и там для безумной феи тоже играл Чайковского (заодно и Образцова его послушала). Однако вот такой размашистый, разлапистый, с дребезжащими струнами мацуевский рояль пришелся мне в моем эйфорическом состоянии очень кстати. Что не помешало отметить соло в оркестре Алексея Бруни во 2-й медленной части - концертмейстер и отличный скрипач, в Москве на моей памяти он ни разу не играл с РНО как солист (я его слышал в этом качестве много лет назад в Ульяновске с местным коллективом, дирижировал Константин Столяревский).

А вот 3-я симфония Хачатуряна примечательной не показалась, несмотря на то, что написана она для тройного состава духовых и солирующего органа. Оркестровка интересная, но, помнится, А.К.Жолковский утверждал, что Хачатурян отдавал оркестровать свои сочинени аспирантам - Жолковский, конечно, сам не музыковед, но учитывая, кем был его отчим, вряд ли это просто сплетня. В любом случае кроме виртуозных, но внутренне пустых органных каденций, бесконечных фанфар и грома ударных одночастная "симфония-поэма" ничем особо не запоминается: непрерывное фортиссимо (в исполнении Плетнева и РНО, может быть, чуть более сдержанное, чем могло быть, но все равно), в темпах тоже не отличающаяся контрастами, за исключением разве вступления, при скудном тематическом материале и сильно адаптированных, сглаженных, академизированных национальных мотивах - 3-я симфония 1947 года (прямо накануне погрома "формалистов") кажется смутным предчувствием написанного спустя несколько лет "Спартака". Адажио из которого Плетнев с грандиозным успехом (хотя я не сказал бы, что безупречно - не хватило чувственности и вместе с тем мощи, все довольно ровно и несколько вяло) сыграл на "бис", больше вынужденный, чем от души: симфония-то длилась минут 20-25 от силы - несолидно, слюшай, дарагой. Зато если 3-ю симфонию Хачатуряна я раньше никогда не слышал и никогда больше не услышу (потому так и стремился на второе отделение концерта), то "Адажио" из "Спартака" - шлягер, в последние годы ставший еще и мировым хитом благодаря мультсериалу "Ледниковый период", где под конец каждой серии именно под эту музыку саблезубая белочка безуспешно тянет лапки к вожделенному желудю.