December 1st, 2013

маски

"Сцены из супружеской жизни" И.Бергмана, Театр «Тонелгруп Амстердам», реж. Иво ван Хове ("NET")

Хотя первый акт спектакля разыгрывается по частям разными парами в разном пространстве параллельно, он еще длиннее, даже минусуя антракт, чем оригинальный фильм, тоже довольно длинный. Рассаживать зрителей по закуткам, вообще-то, уже совсем не "новый театр". В "Сказке, о том, что мы можем, а чего нет" этот прием становится смыслообразующим для постановки Гацалова. В первой половине "Сцен" Иво ван Хове он тоже концептуальный, но работает по иному и используется с другими задачами: когда в одной части выгородки супруги после дружеской вечеринки обсуждают нежелательную беременность, в другой - сообщение мужа о том, что он уходит к молодой студентке, а в третьей - сексуальные отношения, родителей и заодно профессиональные моменты, то эпизоды, при ослабленной логической и хронологической последовательности, из взаимодополняемых становятся взаимозаменяемыми, и можно понимать происходящее и как одну фатальную историю, показанную на разных этапах, и как три различных, но типовых. Обратная хронология ведь тоже - позавчерашний день, и в связи с семейными темами в том числе, достаточно вспомнить "5х2" Озона. Неизбежность распада, трещина, заложенная изначально, недостаток или отсутствие любви, взаимопонимания, физического влечения, и вместе с тем невозможность разорвать связь, оказавшуюся по-настоящему прочной - то, что у Бергмана раскрывается постепенно, у ван Хове сначала вываливается одномоментно с разных сторон, а потом комкается в аморфную мешанину. При этом прозрачная вода в винных и коньячных бутылках, подчеркнуто схематичная сценография, нехитрый интерактив настаивают на условности происходящего, а между тем актеры пытаются существовать в рамках "психологического реализма", что удается им, мягко говоря, не всегда. Самый "живой" эпизод - тот, где телефонный разговор с матерью сменяется зарисовкой с женщиной, решившей разводиться после 25 лет брака, а разговор о стихах - взаимным анализом сексуальной подоплеки брака, живость здесь добавляется за счет внутренней динамики. В двух других случаях драматургия эпизодов статичная, а исполнение - на не столь высоком уровне, чтоб придать этим "сценам" какой-никакой достоверности - и это при скудости, если не фальши исходного режиссерского замысла. После антракта три пары объединяются, интонационный регистр меняется, и та же актриса, что играла собравшуюся разводиться клиентку Марианны, теперь выходит в роли ее матери, только что овдовевшей; ни о каком "психологическом реализме" уже речи нет, а условность доходит до фарса, особенно когда разборка уже бывших супругов перерастает в драку - дерутся-то не двое, а шестеро. Но поразительно, что при всех наворотах ван Хове не усложняет, а во многом обедняет бергмановский сценарий. Особенно когда уже после воссоединения бывших супругов Юхан начинает над спящей Марианной кружится под пластинку "Мельниц моего сердца", постепенно прибавляя звук - я обожаю эту песню, но в приложении к Бергману она звучит дикой пошлятиной.
маски

"Поцелуй мамочку на ночь" реж. Марина де Ван в "35 мм"

Была ли это попытка "артхаусного ужастика" (особый поджанр) или ужастик задумывался обычный, только уж очень бестолковым вышел - а в любом случае хрень полная, Стивен Кинг для бедных (хотя копродукция Франции-Швеции-Ирландии вроде). Юная героиня Нив похоронила всю семью, которую, как она утверждает, убил их дом. Понятно, что дело не в доме, а в девочке - она стала вместилищем зла, и когда Нив огорчают, она плачет, а предметы мебели вокруг приходят в движение либо самовозгараются и причиняют вред окружающим вплоть до летального исхода. Приемные родители, взявшие Нив к себе вместо дочери, умершей от рака, до самого конца не верят в это, пока не сгорают заживо в огне, привязанные за столом и с перебитыми ногами. Картины рухнувшей школы и кровавой ванны, в которой загипнотизированные дети моют голых родителей должны, видимо, скрашивать бессмыслицу происходящего, но вообще-то без смеха такую чушь смотреть не получается, да и смешного мало, в основном просто нудно.
маски

"Олдбой" реж. Спайк Ли в "35 мм"

Корейский оригинал Пак Чхан Ука в свое время если не потряс, то удивил, по крайней мере поначалу.
Американский римейк не позволяет понять, что же там могло показаться удивительным: при некоторых особенностях сюжета и специфической расчлененке - то и другое так или иначе навеяно первоисточником (срезать куски кожи с горла все-таки в американском кино обычно не принято) ничтожный, дутый мэтр Спайк Ли, примечательный разве что своей неизбывной апологией черного расизма, сделал весьма ординарный, мало того, бездарный и нелепый неонуар, в котором не за что зацепиться, черного расизма - и того нету. Герой Джоша Бролина, прожженый рекламщик, алкоголик и бабник,
оказывается, как и его корейский прототип, заключенным в комнате, где ему регулярно дают водку и пельмени, не лишают телевизора и позволяют тренировать мышцы. Из "ящика" он узнает, что обвиняется в убийстве своей жены, но благодаря ТВ также в течение следующих двадцати лет следит за успехами взрослеющей дочери-виолончелистки, подкармливаемый колоритным смотрителем в исполнении Сэмюела Л.Джексона с эсцентричным ирокезом на бритом черепе. Спустя двадцать лет завязавший с выпивкой, натренировавший тело и дух герой оказывается на свободе, где удивительно легко управляется с айфонами, которых на момент его заточения не было и в проекте, заявляется к старому приятелю-бармена, встречает симпатичную медсестру и начинает мстить. Сначала тюремщикам, но они лишь отрабатывали гонорар. А потом знакомится и с заказчиком, которым, как выясняется без особых трудностей, оказывается его бывший однокашник по академии, чья сестра, обучавшаяся там же, сожительствовала с родным отцом (как, впрочем, и брат), свидетелем чему и стал герой фильма в юности, ославил девушку, счастливая семья, где все так сильно любили друг друга, вынуждена была спешно бежать в Люксембург, а там папа пристрелил маму, дочу, себя, но сына только ранил, сына вырос и, как граф Монте-Кристо (кстати, упоминающийся в фильме открытым текстом - в кросс-ворде, который разгадывает охранник "тюрьмы особого режима", куда приходит мститель), заставляет давнего обидчика пережить ту самую боль, какая выпала и на его долю. А именно: устраивает дело так, чтоб сиделец с двадцатилетним стажем влюбился в собственную дочь и переспал с ней. То, что в корейском кино выглядит экзотикой, у Спайка Ли превращается прям-таки в глупость, по другому это все и не назовешь. Для себя я отметил единственный цепляющий момент: первое время в застенке герой от одиночества начинает подкармливать мышь и опекать ее мышат в коробке - а вскоре ему этих мышат с мамой-мышью на блюде под брусничным соусом вместо пельменей подают.
маски

"Каньоны" реж. Пол Шредер в "35 мм"

Линдсей Лохан в потугах изобразить "настоящую актрису" выглядит жалко и сама-то по себе, а уж в комплекте с Джеймсом Дином, звездой фильмов "Отпетые мамотрахари", "Большие мокрые задницы" и "Моя первая групповуха-4", позаимствовавший громкий псевдоним у артиста совсем другого разряда (это ж надо, а - ни совести у людей, ни фантазии, ни вкуса, не говоря уже про талант) - ну просто без слез не взглянешь. А вообще экранизация Брета Истона Эллиса при другом кастинге, наверное, могла быть неплохим кином, не современной подделкой под Шодерло де Лакло и Эжена Сю с большими хуями на средних планах (в этом плане надо отдать "Джеймсу Дину" должное), которых к тому же так мало показывают. Играет этот самый Джеймс, прости, Господи, Дин богатенького сынка с расстроенной психикой (а в эпизодической роли психоаналитика, которого он обязан посещать, Пол Шредер снял Гаса Ван Сента), типа голливудского продюсера и любителя группового секса Кристиана. Его помощница Джина (Аманда Брукс) продвигает на роль в малобюджетном фильме своего бойфренда Райана (Нолан Фанк), который когда-то год прожил с Тарой, герлфренд Кристиана. Тару (она-то как раз и есть Линдси Лохан) Кристиан заставляет участвовать в оргиях, а она терпит ради красивой жизни, но после кинопроб роман с Райаном вспыхивает снова. Райан просит Синтию, свою бывшую соученицу по актерской школе и еще одну сожительницу Кристиана, напугать Тару страшилками о кристиановых делах. В результате Райан лишается роли и денег, а Кристиан жестоко убивает Синтию и, шантажируя Тару, заставляет ее навсегда забыть о Райане. Тара находит нового богатого ухажера, но несчастлива, как несчастлив и Райан, не забывающий о Таре. Жестокие игры, однако, сводятся к тому, что пара влюбленных не может соединиться не по вине злодея, а в силу того, что одному слишком дорога иллюзорная актерская карьера, а другой - бытовой комфорт. На Райана еще и старые пидарасы претендуют - но это отдельная история, а главное, не очень понятно, что они всем в нем находят - тупорылый поросенкообразный блондинчик этот несчастный Райайн-Нолан-Фанк. С такими артистами вместо триллера получается нравоописательный этюд о порочном городе ЛА.
маски

"Да здравствует Франция" реж. Мишель Юн в "35 мм"

По описанию кажется, что пурга несусветная:
"Музафар и Феруз – два наивных и безобидных пастуха из Табулистана, крошечной азиатской страны, о которой никто не слышал. Раздосадованный недостатком мировой известности родного государства, сын президента страны решает громко заявить о себе и посылает Музафара с Ферузом с ответственейшей террористической миссией – взорвать во имя Табулистана Эйфелеву башню. Для этого незадачливым террористам придётся пересечь всю Францию – страшную страну футбольных хулиганов, корсиканских националистов, хамов-официантов, воров-таксистов, излишне рьяных полицейских, вечно ноющих офисных работников и непролазной бюрократии"
На деле же, как ни странно - не смертельно глупо и местами даже забавно. Горе-террористы летят из Стамбула в Париж (вообще Табулистан расположен между Афганистаном, Таджикистаном и Кыргызстаном), но из-за забастовки диспетчеров садятся на Корсике. Там им говорят, что Корсика - не Франция, колотят, потом захватывают в заложники, но узнав, что они тоже борцы с фрацузским империализмом, помогают доплыть до Марселя. В Марселе террористам говорят, что и Марсель - не Франция, колотят за майку парижского футбольного клуба, в результате чего одному из террористов по ошибке удаляют почку в больнице, а затем везут в тюрьму для мигрантов в Тулузу. Либеральная журналистка сразу начинает бороться за права приезжих, принимая их за спасающихся от диктатуры геев, что не мешает ей, добравшись до родной деревни (где террористов поят и кормят на убой, но при этом опять-таки говорят, что здесь не Франция), преподать "сладкой парочке" урок "любви втроем". Наконец, добравшись до Парижа (где им, конечно, говорят, что Париж - совсем не Франция, но Париж есть у Франции, чтоб провинциалам было о чем помечтать), террористы закупаются взрывчаткой и готовы совершить свой шахидский подвиг. Однако за несколько дней в разных частях Франции, которые ни разу "не Франция", они Францию до того полюбили, что взрывать Эйфелеву башню раздумали. Правда, подоспевший сын "любимого вождя" чуть было не сделал это за них, и один из террористов, спасая Париж и Эйфелеву башню, подорвался на бомбе сам. Зато второго пригласили на прием к даме-президенту.

Конечно, как и в "Борате", который тут явно взят за образец (и кстати, режиссер играет одного из братьев, а второго - Хозе Гарсия), объект насмешки здесь - скорее стереотипные представления европейцев об азиатах, а не собственно азиаты, да и "конспиративное" имя Мишель один из террористов получает не просто так, а в честь Мишеля Уэльбека, то есть писателю за его взгляды тоже досталось. Но поскольку стереотипы совсем не далеки от истины, то и сатира получается обоюдоострая, а пастухи с бомбой - не очень-то "безобидными". При том что Франция предстает страной одновременно прекрасной и преступно-безумной (особенно что касается, полицейских, избивающих всех подряд от забастовщиков до мигрантов, и врачей, способных удалить почку пациенту, поступившему в больницу со сломанным носом), дикари тоже выглядят не ахти как благородно. В Табулистане 36 лет правит "любимый вождь" и там считается нормой бить женщину, едва та заговорит, но если вождю еще можно сделать секир-башку в результате революции, то от привилегии поколотить языкастую бабу настоящий азиат не откажется никогда, и в финале персонаж Гарсия дает оплеуху французской президентше на приеме в честь памяти погибшего брата.

В контексте современного Французского кино, однако, пощечина дикаря президенту Республики, да еще даме, не считается оскорблением должностного лица при исполнении, Эйфелеву башню никто не называет сакральным местом, а либеральную журналистку не обвиняют в поддержке терроризма, хотя именно она доставляет подрывников-неудачников в Париж - совсем наоборот. Правда, веселость все равно получается подпорченная, потому что если президент-женщина для Франции - это пока еще дело будущего, то и Париж, и Эйфелева башня - явления вполне реальные. Тогда как Табулистан с его обитателями - образ в лучшем случае собирательный. Про реальных дикарей, арабов, иранцев или русских, свободолюбивые европейцы предпочитают не шутить - знают, что дикари за это могут и не одну, а сразу две здоровые почки без наркоза вынуть.
маски

назло гороскопам: "Золотой граммофон-2013" в ГКД

Пометка "18+" для "ЗГ" в данном случае - еще один повод проявить самоиронию, поскольку нынешняя премия - 18-я. Для меня же - 13-я, и вероятно, последняя, так что несмотря на бриттеновский концерт РНО с 14-й симфонией Шостаковича (наверное, самой редкоисполняемой из поздних, наряду с 12-й, но ее недавно играл сам Плетнев), я заранее принял решение, что иду в Кремль, и еще пришлось постараться, чтоб попасть, "ЗГ" при любом раскладе остается главным событием в русскоязычном шоу-бизнесе. Все, однако, случается когда-то в первый раз - всегда я ходил с прессой через 13-й подъезд, а на 13-й раз - через 3-й, где вообще не бывал уже лет пять, если не больше. Но поскольку я все равно собирался в зал, пришлось экипироваться соответствующим образом, одеться не по погоде легко, чтоб во всем облачении спокойно и самостоятельно потом пройти в зрительскую часть - почему-то теперь никто фотографов и камеры не водил в зал на первые пятнадцать минут и обратно в арт-фойе, как раньше бывало. Ну я и один справился, побыл сколько-то за кулисами, поглядел на бессмертного А.Б.Рыбаковского (присутствовалвесь синклит, вся старая гвардия, кроме К., но она и раньше "ЗГ" игнорировала), на суету вокруг не сходу узнаваемых персон (с воплями без стеснения, в глаза "очередной "звезде": кто это, кто?), на толчею "мисок" РР (девушки, надо признать, симпатичные), заодно и на всеобщие иудины поцелуи (мне проще в искренность Михаила Филимонова поверить - единственный, кстати, пишущий человек, который шоу из зала смотрел, остальные метались по закулисному загону в разной степени приближения к вип-телам) - и, не ожидая милости от организаторов, самостоятельно двинулся в основное фойе, ни разу ни заблудившись в "мышеловке" - помнят еще ноги дорогу, помнят, родимые. Уже зная, что резервные места обычно остаются под "стрелой" летающей камеры, я там и сел, очень удачно в 9-м ряду - один раз меня подвинули немного, но никто до конца не прогнал, и вообще кран, летающий над головой, как ни странно, меня успокаивает, придает уверенности.

Прошлогодняя церемония была, видимо, наиболее удачной за несколько последних лет:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2433162.html

Программа 2013 года зато - самой объемной, 28 номеров - больше, чем обычно. При том что ярких песен на самом деле - раз-два и обчелся, а премию "за вклад" (то есть за выслугу лет) вручали не певцу, а телеведущему Юрию Николаеву, соответственно, одним выступлением меньше, тут обошлось лишь чересчур слюнявыми приветственными словами от Ангелины Вовк. Ну да не ради же песен под фанеру ходят на "ЗГ" (а повальная мода петь живьем под "минус" лучшее шоу русскоязычной эстрады пока что, к счастью, коснулась в минимальной степени). Однако на этот раз и ведущие были предсказуемы. Во-первых, вопреки традиции - одна и та же пара на оба отделения. Во-вторых, пара прошлогодняя - Нагиев-Ургант, большую часть своего потенциала уже исчерпавшая, хотя год назад они выступили неплохо. А теперь приходится соглашаться с депутатом ГД от "ЕР" Марией "Чиччолиной" Максаковой, попенявшей Урганту с Нагиевым: мол, узко шутите. Но ведь и в самом деле, узок коридор тем русскоязычного юмора, я б расширил - да некуда, кремлевские стены не позволяют, видимо, вот и приходится весь конферанс строить вокруг имиджа Сергея Зверева, что само по себе и не ново, между делом называя Киркорова "королевой", а Баскова - "Золотым петушком", что еще скучнее, чем над Зверевым прикалываться.

Зверев, с короной на голове, больше похожей на кастрюлю (в смысле - корона похожа, голова Зверева вообще ни на что не похожа), тоже не блеснул (ну разве что стекляшками на головном уборе), не в пример тому, как раньше зажигал. Мало того, заочная пикировка Баскова с Киркоровым, увы, окончательно вышла в тираж, у обоих уже язык не поворачивается друг про дружку говорить натужные гадости, и даже формат стандартизировался: Киркоров завершает первое отделение и наперед бросает что-нибудь про Баскова, а Басков открывает после антракта второе и отвечает Киркорову. Впрочем, когда Киркоров, видать, утянутый сверх меры в корсет, чтоб халатик сидел, не смог наклониться за цветочками и ему букеты прямо к ногам бросали, как к могильному монументу, Басков не преминул этот факт отметить в том духе, что Киркоров уже не может согнуться, а вот поглядите - и уж выгибался, выгибался изо всех сил, а потом еще с подругой Максаковой, еще одной оперной дивой и своей партнершей по мировым академическим сценам (чего у обоих и впрямь не отнять - вот, некоторое время назад в Большом зале консерватории премьеру оперы Журбина отпели), взяли при цепном дыхании си-бемоль из "Застольной песни" Верди, чем перепугали Урганта не на шутку.

Важнейшим и предвкушаемым элементом шоу за несколько последних лет стали "новости от Киркорова". Странно, что никто не родился и даже не причастился (с четырьмя зубиками), но разговор о материнстве и детстве с Киркоровым опять вышел в непредсказуемую плоскость. В видеоинсталляции на номере Киркорова использовалась фото его матери в молодости, что дало Нагиеву повод для самой, я бы сказал, острой колкости во всей пятичасовой церемонии. "А вот Алла-Виктория никогда не сможет сказать: "это моя мама". На удивление спокойно и умно, пусть и не без запинки (не исключаю, что договорились заранее, но положа руку на сердце - очень похоже на экспромт), Киркоров парировал: "Зато сможет сказать: это моя бабушка". На чем не остановился и продолжая про маму своих детей, провозгласил: "Она в зале!" На сенсацию - как в свое время "пятнадцать минут назад у меня родилась дочь" (и прослезился) - заявление не потянуло, но Нагиев, конечно же, попросил "маму" поднять руку - руку подняла Виктория Боня и очередной, вряд ли последний акт этого тоже давно затянувшегося фарса банально сошел на нет, как ни пытался Коля Басков в отведенный ему срок подхватить и развить тему. С середины второго отделения, понимая, что час поздний (да и не без подсказок от режиссера, вероятно), ведущие старались не тормозить темп репризами, оставляли без комментариями моменты, которые, по-хорошему, стоило бы обыграть. С другой стороны, когда выходит Стас Михайлов в ядовито-фиолетовом костюме и про свой "Свет звезды" говорит, что наконец-то песни с таким глубоким содержанием начинают звучать в эфире, а это значит, что Россия действительно возрождается - молчание ведущих звучит громче любого комментария.

Из свежих поводов для прикола, пожалуй, выделялся лишь дуэт "Лето" с песней "Растай". С тех пор, как в моем телевизоре прорезался канал "RU.TV", который я смотрю теперь ежедневно, а точнее, еженощно, аки сказку перед сном, на "ЗГ" я прихожу во всеоружии, имея представление не только о наборе лауреатов, но и о контексте, из которого их выбирают. Однако про дуэт и песню только на "Граммофоне" впервые и услышал. Ну песня-то ладно, мимо ушей пропустил и все, зато бабенки колоритные, и главное, безответные - наилучший повод поглумиться, чем Ургант довольно удачно воспользовался, тем более, что они себя назвали уроженками Питера, хотя по манерам и нарядам скорее напоминали чеховских сестер из богомоловского "Идеального мужа". Вдобавок можно было бы похихикать в кулак и насчет Александра Когана с песней "Кто придумал мир" - ну песня-то как песня, дробышевская, бывает хуже (и в программе "ЗГ" также), а вот исполнитель, конечно... - зато премию ему вручал самолично Н.С.Михалков, на правах друга семьи: православный монархист Когана знал еще мальчиком, да и кто бы сомневался. Я же до сих пор этого Когана (наряду со многими другими такими же) неоднократно видал на мероприятиях и по телевизору, но впервые услышал, что он поет и как - должно быть, я просто не слежу за православной эстрадой. Тоже, между прочим, любопытно в своем роде - поход на "ЗГ" ведь в первую очередь следует рассматривать как культурологический эксперимент, ну а во вторую - как антропологическую экспедицию. Хотя даже пьяные крашеные бабы и их пафосные пузатые спутники по билетам за 15-20 тыщ, обсуждающие сценическое действо на уровне "ой, Вань, смотри-ка!", слегка притухают, когда выходит, например, "Любэ". Но и "Любэ" уже не первый год снова со средней песней ("Долго") и опять с "нагрузкой" (на этот раз в лице Людмилы Соколовой).

В режиссуре и оформлении номеров чем дальше, тем больше упор делается на видео и свет, а меньше - на костюмы и декорации. В связи с этим сложные системы экранов делали артистов на сцене почти неразличимыми внутри 3Д-инсталляций. Что, наверное, хорошо будет смотреться на ТВ-картинки, а из зала - не особенно. Поэтому самыми выигрышными номерами шоу, если не шутя, оказались те, где помимо виртуального оформления было задействовано еще что-нибудь, как "плывущая" вертикально вверх по нарисованному компьютером морю "Лодка" в "Знаке водолея" группы "Винтаж", полусфера из полосок оргстекла, в которой зависала Нюша с "Наедине" и т.п. Баскову опять выстроили нечто монументальное, с колесницей, крылатым львом и гимнастками в кринолинах, парящими над сценой - это Коля изображал Казанову в Венеции, но ровно в том же ключе, что до этого - римского императора: кинотеатр повторного фильма, короче. Статичный Денис Майданов на простой платформе в хорошо выставленном свете - и этот выглядел интереснее, живее (не говоря уже о том, что, люби или не люби его песни, но они хотя бы формально похожи на песни, чего про Колин репертуар уже давно не скажешь). Из номеров, где видео преобладало, удачнее всего остального вышел "Хороший день" Веры Брежневой, без особых причуд решенный в ковбойской стилистике, что соответствует букве и духу песни Меладзе (а все три композиции этого автора, представленные в финале "ЗГ", звучали на общем фоне чуть ли не отголосками ангельского хора, и "Нет" Полины Гагариной, и "Свет уходящего солнца" В.Меладзе с Вахтангом; более качественного материала не поставляет в наши дни никто); а из балетного сопровождения - опять-таки "Винтаж" со "Знаком водолея": лихо и очень эротично.

"Вручантов" занятных почти не нашлось, но те, что были - да, это эффект. Я не про Зверева надоевшего (уж Лолите следовало подобрать кого-то поприличнее, хотя песня "Я" мне и не очень нравится, если честно, особенно припоминая, что в прошлый раз она получала премию за "Ориентацию - север", которую я тогда посчитал лучшей песней года) и даже не про Айдан Салахову (награждавшую Билана), а про несчастную татарскую девушку, которая одарила "Дэна Бэлена" наградой "премии Муз-ТВ" (Ургант с Нагиевым промолчали - наверное, решили, что ослышались, да и все равно, как бы они не отреагировали, в эфир бы не пошло), но прежде всего - про путинского пресс-секретаря Д.Пескова, под занавес поздравлявшего Лепса. В этом действительно есть фишка - человеку, объявленному в мире бандитом, дать премию из рук чиновника, приближенного к Путину. Насколько и сам Песков, и те, кто это придумал, осмысленно нашли такой ход и в каком ключе для себя его трактовали - я, разумеется, не знаю точно, но со стороны все выглядело продуманно, начиная с драматургии лепсова номера на песню "Я счастливый", где видеоинсталляция с изображением Белого дома как бы "стекала", открывая картинку стен древнего Кремля. Песков тоже не подвел и, как всегда, соврал, отметив, что впервые в истории "ЗГ" Лепсу достается не один, а сразу два приза. Такое уже бывало, и не только с Киркоровым (перед которым в свое время пришлось рассчитаться за то, что один год его не награждали - а у Киркорова должно быть столько премий, сколько их было, и никак иначе), но и, что лишний раз напоминает, до какой степени следует доверять словам пресс-секретаря, непосредственно с Лепсом и не далее как всего год назад: тогда вместо неожиданно продинамившего организаторов Тухманова освободившуюся цацку пристроили тому же Лепсу. Он так и Киркорова обгонит ненароком, но Лепсу-то что, у него интересы гораздо дальше простираются, чем шоубизнес, не зря его уже в США не пускают, а вот Киркоров, бедный, не переживет же.

С двойным награждением тема Лепса, само собой, не закончилась, потому что все поехали в "Лепс-бар". Но поскольку шоу растянулось на пять с лишним часов, от Кремля до Красной Пресни я добрался хоть и в числе первых (мне ведь даже одеваться не пришлось, в чем был - так и побежал), а все-таки за полночь. В запасе у меня оказалось лишь полчаса чтоб быстро сожрать суши, сколько влезет, заесть пирогами с капустой и успеть на метро. Сопоставляя по критериям, поддающимся статистическому учету, год назад на вечеринке у меня было время, чтоб выпить четыре порции виски-колы, а нынче и третью пришлось оставить. Хорошо еще суши дают - их можно есть много и глотать быстро, от любой другой еды, принятой в таком количестве и с такими темпами, стошнит непременно, а тут сожрал целое блюдо, плюс два кусочка сыра с четырьмя орешками на десерт, и порядок порядке, последний вагон на северо-восток подан.

Что же касается собственно песен - такое ощущение, что с какого-то момента в финал "ЗГ" попадают как раз не "собственно песни", а персонажи, набор которых год от года все стабильнее, что отражает, надо полагать, всеобщую "стабилизацию". Кто сегодня помнит "Банду Адрюха" или "Игорька"? Но "подождем твою мать" и "ты не накрашенная страшная и накрашенная" прочно вошли в речевой обиход, оторвавшись от забытых первоисточников. Зато из сегодняшних песен что Киркорова с Басковым, что дуэта "Лето" с Коганом в буквальном смысле слова не вытащишь, потому что не зацепишься, поток мусора и только. Какой уж там шлягер у Киркорова, чтоб его отмечать - очередной "римейк", перепевка песни Далиды сорокалетней давности. Ну ладно Киркоров, а Колдун с "Облаками-бродягами", которые лет восемь назад на бесславно почившем конкурсе "Пять звезд" в Сочи исполнял автор, Сергей Мальчешников, провалился полностью, но у него песенка хотя бы звучала аутентично, как дворовая и пацанская, что играют под гитару, сидя на заборе, а у Колдуна превратилась в расхожую компьютерную шарманку а ля Макс Фадеев (ну, впрочем, это естественный процесс). Про Когана и "Лето" лишний раз нечего заводиться, про Стаса Михайлова тоже - Александра Ломинского в списке пока нет и на том спасибо, когда появится, то и Стас Михайлов покажется великим вокалистом, а его шлягеры - образчиками ума и вкуса.

И раз уж "Золотой граммофон" по всем показателям на 18-м году забронзовел в традициях, я от своей тоже отказыаться не буду. Только каждый год я выбирал для себя песню из финалистов "ЗГ", которую для себя считал лучшей за отчетный период. Сегодня же из 28 номеров (а ведь больше, чем обычно!) выбирать мне, получается, нечего. Не Натали же с "О, боже, какой мужчина!" - не может быть сомнений, что это первейший хит сезона, и Натали, выдающая по такой "бомбе" примерно раз в десять лет (но зато уж мозг взрывает - не чета "дежурным" хитам от "стабильных" звезд, что "Ветер с моря дул", что "Морская черепашка") по праву открывала программу, выступая первым номером, необычайно эффектно сделанным, с 30 танцовщиками и гигантским надувным мужиком во всю кремлевскую стену - да уж больно трудно воспринимать ее всерьез. Я выделяю, безусловно, "Знак Водолея" - не только потому, что по знаку я Водолей, а автор песни - мой многолетний взаимный френд, вещица действительно удачная, несмотря на заветреные рифмы типа "мучиться-получится" и водолей-пожалей", да и в целом репертуар "Винтажа" мне приятен, но все равно "песней года" в моем субъективном рейтинге я бы и ее не назвал. Между тем есть как минимум две песенки, в список лауреатов не вошедшие. На самом деле произведений незамеченных и неотмеченных больше. Почему-то не попала "Спичка" Орбакайте - не то что она мне особенно по душе или я считаю ее шедевром объективно, но милая композиция, профессионально сделанная и уж точно получше многих премированных. Или вот "Фая, нет вайфая" Стаса Костюшкина - это как раз из той же серии, что и Игорькова "Подождем твою маму", но в финале "ЗГ" ее нет, тогда как непозорная, но весьма ординарная "Ты не такая, как все" его бывшего партнера по "Чай вдвоем" Дениса Клявера присутствует. Ну да это все фигня.

А две вещи, которые тронули меня на протяжении уходящего года - "Дождь" Батырхана Шукенова и "Я тебя тоже нет" Евы Польны. Перехваливать "Дождь" незачем, но он подкупает непритязательностью, ненавязчивостью и какой-то "неформатностью" - песня не дискотечная, не "голосовая", и текст простоватый, если не примитивный - а все-таки цепляет. У Польны текст, наоборот, несколько вычурный, в характерном для нее претенциозной стилистике, но он хорошо ложится на музыку, а музыкальный материал - великолепный, и вокально реализован суперклассно. Пожалуй, "Я тебя тоже нет (Je T'aime)"и есть главная для меня в этом году песня, пускай она премию "ЗГ" и не получила.
Collapse )
маски

Йэн Бостридж, Йестин Дэвис и др. в МЗК: Перселл и Бриттен

Хотя с творчеством Бриттена я познакомился раньше, чем с большинством других, в том числе еще более хрестоматийных авторов (причем даже не благодаря "Путеводителю", который услышал чуть позже, а, как ни странно, начиная с "Рождественских песен" для детского хора в сопровождении арфы), сказать по правде, большого искреннего пиетета к нему я не испытываю, при всем, на рациональном уровне, почтении. Еще и поэтому, наверное, читая афишу у Карнеги-холла чуть больше месяца назад, я, чуть поразмыслив, пожалел 50 долларов (это еще самый нижний ценовой предел был) за программу, которую теперь можно было услышать в МЗК - правда, в комплекте со скрипучими пыточными креслами и ублюдочной московской публикой (нью-йоркская, впрочем, не лучше). Помимо Йэна Бостриджа в концерте пели Йестин Дэвис и Питер Колман-Райт, а помимо Бриттена звучал также Перселл, в том числе в бриттеновской обработке, а еще Томас Адер немножко: очевидно, преследовалась задача связать Бриттена с классической традицией, как будто требуются подтверждения, и заодно с актуальной музыкой. Сомнительный баритон Колман-Райт подпортил общее впечатление (про кресла и публику лишний раз упоминать не стоит), но Бостридж и даже в еще большей степени Дэвис просто поразили. Таких контратеноров, как Дэвис, в России просто нет как факта, да и в мире вряд ли много, но дело не только в голосе, а в том, как он точно чувствует и передает Перселла. У Адера, по-моему, и передавать особо нечего - я слышал трансляцию его "Бури" в постановке Робера Лепажа целиком, и как раз с участием Дэвиса в партии Тринкуло:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2418662.html

Бостридж великолепный, но лучше проявился во втором отделении, которое полностью составили пятичастные "Кантикли" Бриттена. Музыка сложная, разноплановая, несколько, на мой вкус, утомительная, но очень интересная, да еще в исполнении такого качества. Контратенор и баритон здесь появляются ненадолго, в отдельных частях, равно как валтора и арфа, главная же партия - разумеется, как всегда у Бриттена, теноровая, в первых двух эпизодах цикла он солирует безраздельно, и Бостридж, который в рамках своего диапазона одинаково уверенно чувствует себя в любом регистре (не в пример своему коллеге-баритону, у которого нижних нот вообще не было), и в любом эмоциональном состоянии (а "Кантикли", даром что восходят к традиционной церковной музыке и библейским текстам, у Бриттена еще и построены на контрастах, порой на резких перепадах, и тексты за основу им взяты разные, в двух частях - Элиот). Любопытно еще, что в отдельных моментах тенор и контратенор пели, отвернувшись от зала, как бы внутрь открытого рояля - это придавало звучанию еще одну дополнительную краску.
маски

"Русалочка" Л.Ауэрбах, балет Сан-Франциско, хор. Джон Ноймайер, дир. Мартин Уэст, телеверсия

Московскую версию спектакля я, естественно, видел:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1996523.html?nc=4#comments

А вариант из Сан-Франциско внешне ничем, что тоже естественно, не отличается. Я для себя отметил два момента. Во-первых, дирижер Мартин Уэст, который даже вторичную музыку Леры Ауэрбах позволяет хотя бы отчасти всерьез воспринимать, при том что, конечно, это чисто прикладного характера саундтрек, и автор строит его на приемах, характерных для балетных партитур Шостаковича, прежде всего стилизации (вплоть до прямого цитирования, и мало того, цитирования тех же тем, что и порой у самого Шостаковича, как в случае с "Цыпленком жареным") и гротеске, но лишенных всяческого своеобразия, заимствованных, как и чужие мелодии, механистично, нетворчески - что свойственно, видимо, мышлению Ауэрбах в целом, как можно было впоследствии убедиться, когда тот же МАМТ поставил еще и ее одноактную оперу "Слепые":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2528007.html?mode=reply#add_comment

Во-вторых, исполнители. Особенно трогательно смотрится Юан Юан Тэн еще и потому, что маленькой хрупкой азиатке очень идут костюмы героини, изначально придуманные и выполненные в восточном стиле, а с Принцем(Тийт Хелимец), белобрысым статным качком, пускай и не первой молодости, они составляют выразительный контрастный дуэт, тогда как упакованный в черный фрак, да еще с нахлобученным цилиндром Ллойд Риггинс действительно в чем-то если не обликом, то по духу очень схож с Русалочкой, своим воображаемым "двойником". И необыкновенно хороша здесь Сара ван Паттен-Принцесса, их контраст с Русалочкой еще более очевиден. Морской колдун Давида Карапетяна, как и положено, разрисован с ног до головы, персонаж колоритный, но драматургически на удивление менее интересный, чем более обычная на вид основная четверка действующих лиц.

Я не большой поклонник Ноймайера и в особенности его сюжетных блокбастеров, но хорошо понимаю, в чем рецепт его успехов: достаточно изощренная, при этом без радикализма и потуг на расширение представений о выразительных возможностях танца, пластика, на которой построен по сути традиционный романтический балет. Два мира, зеркально отражающие друг друга, обыденный и фантастический, где в каждом - идентичная иерархия; и два типа персонажей - страдающие одиночки и встроенные в иерархию агрессивно-равнодушные злодеи, будь то "тузы", как принцы-капитаны из реального мира и колдуны из волшебного, или шестерки, матросики и мелкая подводная нечисть. Такая концепция явно восходит к "Сильфидам" и "Жизелям", к любому из балетов Чайковского, а хореографическая лексика у Ноймайера все же гораздо богаче, чем у мэтров предшествующих ему поколений, что МакМиллана, что Крэнко, что делает его уникальным в отсутствии "прямых наследников": перворазрядные хореографы следующих поколений до сюжетов не охочи, а если работают в этом направлении, то производят нечто несравнимое по уровню пластического мышления и больше напоминающую семейные анима-шоу, как Кристофер Уилдон, чью "Золушку" в постановке балета Сан-Франциско я видел в Нью-Йорке месяц назад, а "Алису в стране Чудес" из "Ковент-гардена" - за неделю до "Русалочки" также в записи по ТВ. Тогда как у Ноймайера и танцы, и пантомима порой весьма замысловаты, и концептуально, при несколько излишнем, я бы сказал, "демократизме" в целом, его спектакли неординарны: все же увидеть в Русалочке альтер эго писателя, страдающего от неразделенного гомосексуального влечения (причем у Ноймайера этот мотив проявляется на материале практически любого рода и сорта, от "Чайки" до "Смерти в Венеции") - тоже ведь надо додуматься.