November 29th, 2013

маски

"Гамлет" У.Шекспира в "Гоголь-центре", реж. Давид Бобе

Таки да, не где-нибудь, а снова в любимом "Гоголь-центре", куда я, получается, бываю чаще, чем в театры, где меня ждут и рады видеть - но я не специально, так уж выходит. На "Гамлета" я вообще не собирался, просто у человека оказался лишний билет, а точнее, два билета, потому что он и сам не шел, второй так и пропал, а одним я решил воспользоваться - представится ли еще такой случай? Премьеры ради в фойе наливали коктейли и, кажется, бесплатно - не уверен, я не пил, три часа без антракта и без коктейлей надо еще пережить.

На самом деле в репертуаре "Гоголь-центра" есть произведения, теоретически привлекающие меня намного сильнее, чем очередной опус Бобе, каковых и без того видано-перевадено. Он свои постановки привозил из Франции и в Москве только со студентами Серебренникова делал два спектакля - "Феи" и "Метаморфозы", а еще с участниками "Территории" импровизировал как раз на тему "Гамлета" и даже что-то такое предъявлял публике, но не всерьез. "Метаморфозы", на мой вкус, совершенно несмотрибельные, с "Феями" чуть проще, потому что они короткие, хотя текст, который там использован - невероятная чушь, но когда мальчики в воде плещутся, вроде как и не очень важно, что чушь. В "Гамлете", кстати, тоже плещутся, что несколько оживляет мероприятие, но только начиная с четвертого акта пьесы, которая хотя и играется без антракта с сокращениями, все равно потянула на три часа, из которых первые два я еле-еле высидел.

Не так уж много очевидной текстовой "отсебятины": два раза "бля" (когда Гамлет сетует на то, что слишком быстро мать снова вышла замуж), один раз "при поддержке правительства Москвы" (это Полоний рекомендует бродячих комедиантов, попутно расписывая, тоже расширяя список, их жанровые возможности) и еще в сцене "мышеловки" (в настоящем переводе - "крысоловки") Гертруда, наблюдая пантомиму в исполнении актеров-даунов, вскрикивает: "Какой декаданс!" - так режиссер делает отсыл к "Чайке" Чехова, где автор, в свою очередь, во взаимоотношениях Треплева и Аркадиной обыгрывает гамлетовские мотивы (а иногда и режиссеры вслед за ним - у Марка Захарова, к примеру, Инна Чурикова впервые появлялась на заднем плане в платье театральной королевы). В основном же использован прозаический перевод с французского - так захотел Бобе. Стишки тоже звучат - какие-то двустишия хрестоматийно зарифмованы, непристойные куплетцы, опять же, но это типа от Шекспира и даже к месту.

Участие инвалидов, показавшееся мне совсем излишним в "Идиотах", как ни странно, в "Гамлете" более уместно - во-первых, хоть какое-то разнообразие вдобавок к хождению по водам, а во-вторых, они неплохо вписаны в драматургическую структуру спектакля, и появившись раз ненадолго (вероятно, им и по объективным причинам трудно было бы отработать полноценный эпизод с большим объемом текста, поэтому "убийство Гонзаго" разыгрывается как короткий и практически бессловесный пластический этюд), они возникают снова и снова, и опять - в финале, придавая ему, на удивление, своеобразную поэтичность. Вообще последний из трех час представления смотрится за счет водных процедур, пластики, фехтования и разных других примочек (типа Гамлета в костюме Бэтмена, еще и "водоплавающего" впридачу) чуточку легче первых двух - но их ведь еще надо высидеть, а это очень трудно. Я еще худо-бедно обеспечил сам себе комфортные условия - мужик передо мной в последний момент перебежал куда-то поближе, а я спрыгнул на одну ступень ниже, подолжил подушку под спину и таким манером кое-как справился, а иначе у переломился бы пополам, молодые-здоровые - и те, я наблюдал, измаялись. Но даже если сидеть на нормальном стуле, все равно смотреть первую половину "Гамлета" Бобе физически невыносимо - настолько скучно, что не знаешь, куда деваться.

Трехчасовой спектакль, в принципе, построен по законам перформанса: идея заявлена, но не развивается во времени, а лишь иллюстрируется более или менее разнообразными способами, сначала менее, потом более - а между тем ему придан формат абсолютно традиционного театрального зрелища, даже не как в других спектаклях большой сцены "Гоголь-центра", где зрители сидят с двух сторон, а самый обыкновенный, "нормальный" расклад: вот сцена - вот публика.Филипп Авдеев играет Гамлета истеричным подростком - вполне органично, но на одной ноте, на одном градусе, и его Гамлет похож на персонажа из "Отморозков", только в "Отморозках" была, а может так показалось тогда, ненаигранная энергия, а "Гамлет" - гальванизированный труп мертворожденного, да еще в сценографии, стилизованной под морг. Офелия у Светланы Мамрешевой кажется даже в эпизодах сумасшествия более зрелой и вменяемой, чем Гамлет - для Мамрешовой первой большой ролью стала Анна Каренина, и тогда она к ней была явноне готова, а сейчас, по-моему, Офелию в предложенном варианте уже переросла. От команды старого театра им. Гоголя в "Гамлете" выступает Ирина Выборнова-Гертруда - и то, что в спектаклях Яшина выглядело архаичной провинциальной манерностью, теперь на общем фоне проявляется как элементарные основы профессии: владение голосом, дикцией, по крайней мере (что, по правде сказать, для постановки Бобе - необязательная роскошь). Участвует также Алексей Девотченко в роли Полония - Гамлет убивает его из пистолета, пока тот пробегает по залу, и так случилось, что падал он на лестницу амфитеатра буквально у меня под ногами, а в это время в зал возвращались кучками зрители, выходившие в туалет - видимо, коктейли перед началом дали о себе знать. В целом, кажется, за три часа зрителей с концами отвалило немного, человек пятьдесят- семьдесят, но судить трудно, потому многие шныряли туда-сюда челноками, и тоже отвлекали на себя внимание.

Кое-что, правда, в спектакле не просто занятно, но и по-настоящему интересно. Как ни странно, это в первую очередь образ могильщика, преобретающий тем большую значимость, что местом действия у Бобе становится морг, а умершие персонажи остаются на сцене: в самом начале не столе лежит тело (при том что "призрак" является с помощью компьютерной графики), а чем дальше, тем тел на выдвижных лотках больше. Александр Горчилин играет могильщика, с одной стороны, современным и в чем-то надуманным неформалом (дреды и жилетка нараспашку - слишком лобовые "знаки"), с другой - классическим в том смысле, что человек, постоянно имеющий дело со смертью, не может относиться к ней без иронии. Любопытно также, что в "Гамлете" появляется череп - что, разумеется, прописано в пьесе, но стоит вспомнить, что этот символ из спектакля в спектакль не раз использовал Кирилл Серебренников, в том числе в таких важных своих работах, как "Лес" и "Киже". А у Бобе череп - глиняный и, брошеный в воду (которая, раз нахлынув в эпизоде отплытия в Англию, уже не уходит), он разваливается на куски. В то время как трупы также ведут свою, "призрачную" жизнь наравне с пока еще живыми героями.