November 25th, 2013

маски

"Алиса в стране чудес", хор.К.Уилдон; "Конькобежцы", хор.Ф.Аштон, балет "Ковент-гарден", телеверсия

Ровно месяц назад смотрел "Золушку" Уилдона в постановке балета Сан-Франциско:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2683000.html

Но "Алиса" в "Ковент-Гардене", вероятно, сделана раньше, во всяком случае логично, что прежде чем подступаться к гениальному Прокофьеву, балетмейстер в буквальном смысле потренировался на кроликах. Музыка в "Алисе", кстати, оригинальная и написана специально для "Ковент-гардена" Джоби Тэлботом - не знаю такого, но на слух вполне симпатично, для саундтрека сойдет, а если сравнивать с "Мойдодыром" Подгайца (поводов для сравнения много, не только музыкальные) - так и в принципе неплохо, пускай в любом случае до Прокофьева далеко. Мелодичность в духе 19-го века, иногда с уклоном в стилизацию под балетные партитуры Чайковского, что отражается и в хореографии этих эпизодов, а иногда - под Стравинского или того же Прокофьева в эпизодах с картами, которые и визуально оформлены, и пластически решены в эстетике 1910-1920-х годов, с оглядкой на конструктивистские находки. Вообще музыка, оформление и движение у Уилдона что в "Алисе", что в "Золушке" на редкость органичны, и с точки зрения чудесного зрелища Уилдон - мастер несравненный, до того ловко и умно он вписывает работу артиста в декорацию и всевозможные видеохудожества: момент, когда Алиса проваливается в нору, придуман настолько здорово, что благодаря всего лишь сочетанию компьютерной графики с пластикой исполнительницы даже телеверсия дает полное ощущение, что пространство тебя затягивает и ты стремительно погружаешься в него. Эпизод на кухне - феерический в этом плане; дети-ежики, елочки-конусы - презабавные; разрушение карточного дворца осуществлено с необычайным размахом.

Только все это, разумеется, имеет косвенное отношение к балету, да и вообще к театру. То же ощущение было у меня и на "Золушке", но там, во-первых, держала музыка, причем отлично сыгранная оркестром Мартина Уэста, а во-вторых, несколько иной статус спектакля в целом. "Алиса", по сути - анимационное шоу семейного характера, в этом ключе она и задумана, тут главное - приколы, а не танец как таковой. Опять же, если сравнивать с "Мойдодыром", теперь уже в аспекте хореографии Смекалова, то и Уилдон - считай что Баланчин, но все равно, несмотря на придуманные для персонажей пластические характеристики, в центре внимания - антураж, а танец - побочный продукт. Вот и Чеширский кот представляет из себя сборно-разборную игрушку в руках целой группы "техподдержки" - чистой воды цирк или театр кукол, что угодно, только не балет. В другом эпизоде - восточный колорит, солист и четыре балерины, одетые то ли арабами, то ли индусами, изображают "танец живота", но когда выстраиваются "паровозиком", и в сочетании с полупрозрачнымишатрами, смотрятся прекрасно - а танец сам по себе совсем неинтересный. Дама Червей выезжает на сцену в гротескном красном пластиковом "кринолине", откуда торчит только верхняя часть туловища солистки, позволяя ей до поры задействовать лишь жесты и мимику, что она изо всех сил и делает (и здесь снова вспоминается "Мойдодыр", только там эти же приемы доводились до полного абсурда и заглавный герой спектакля оказывался тазом на колесиках с артистами внутри, которые вообще не показывались, о танце, о движениях просто речи не заходило), но потом конструкция распахивается и балерина, оказавшись на сцене, все-таки вместе с хореографом строит свою партию "целевым", так сказать, образом. При этом каждого из четырех главных героев на два часа сценического времени - по одному соло, у главной пары три куцых дуэта - негусто, мягко говоря.

Как и в "Золушке", либретто (в случае с "Алисой" даже не знаю, кто автор, если не сам Уилдон) переработано и сюжет дополнен, композиционно усложнен в сравнении с первоисточником, а автор введен в число действующих лиц. "Наращивая" историю Алисы, Уилдон строит "рамочный" сюжет, где появляется сам Льюис Кэролл в образе чудаковатого преподавателя, юная Алиса (совсем уже не юная балерина Лорен Катсбертсон), ее строгая мать и молодой красавец-садовник, в роли которого здесь выступает Сергей Полунин. Этот садовник, счастья виновник, любитель дарить девочкам из "хорошего рода" красные розы (что, как известно, в других сюжетах заканчивается совсем печально, но у Уилдона в его шоу для детей и взрослых, конечно, будет хеппи-энд), уволенный матерью Алисы, вынужден покинуть чистенькуюоксфордскую лужайку, где очкарик-Кэролл занимается любительской съемкой (прототип ведь и в самом деле обожал фотографировать маленьких девочек, правда, голыми и поодиночке, а в спектакле "Ковент-гардена" фото приличное и семейное). Чудеса как раз и начинаются с вспышки магния, которая почему-то героиню усыпляет и во сне она, следуя за белым кроликом, коим обернулся сам Люьис Кэролл (Эдвард Уотсон), прыгает в задымившийся подземный лаз. Там она встречает, как положено, разных забавных существ, близко сходится с валетом (двойником Джека-садовника, его тоже танцует Полунин, естественно) и вместе они вступают в конфликт с Дамой Червей (а в образе жесткокой "красной королевы" воплотилась мать Алисы, исполненная блестящей танцовщицей Зинаидой Яновски).
Композиционная структура обнаруживает явные параллели с фильмом Бертона - там все другое, и Алиса еще более взрослая (хотя у Уилдона тоже не совсем маленькая и в финале, когда садовник возвращается - а как идет Полунину замаранная футболка! - они целуются взасос, Кэролл вроде не ревнует), и антитоталитарный пафос еще сильнее, он направлен не только против родительского гнета, против социальных условностей, но и против репрессивной государственной машины в ее сказочно-аллегорическом варианте, однако примечательно, что и Уилдону, и Бертону недостаточно обычных "чудес", им необходимо противопоставить мир волшебный миру обыденности, для чего последний приходится подать более подробно. Только если Бертон преследует свои специфические киношные цели, то Уилдон очевидно идет в этой структуре от классических балетов Чайковского, и прежде всего от "Щелкунчика" как главного детского танцевального шоу всех времен и народов. Получается практически калька, вместо Гофмана за основу взят Кэролл, и юмора, конечно, добавлено изядно.

Неудивительно, что Кэроллу в этой структуре заметной роли не достается, Кролик, допустим, еще прыгает, в этой ипостаси артисту есть что потанцевать, а профессор в финале, когда Джек и Алиса находят друг друга не во сне, но наяву, остается сидеть на лавке один. В такого формата спектаклях Уилдон максимально проявляет свою фантазию, вкус, чувство стиля - но все его усилия и способности уходят на внешние эффекты. Собственно, у меня такое впечатление о нем сложилось еще при первой "встрече", когда он, уже довольно давно, ставил в Большом одноактовку "Misericordes" ("Милосердные"):

http://users.livejournal.com/_arlekin_/819368.html

Неслыханная щедрость - в довесок к полноформатной "Алисе" показать еще и одноактных "Конькобежцев" Аштона тоже, конечно, в постановке "Ковент-Гардена". На мой взгляд балеты Фредерика Аштона - совсем уж позавчерашний день, но я никогда не видел "Конькобежцев" даже в записи, так что было любопытно. Созданный в 1937 году на музыку из опер Мейербера "Звезда Севера" и "Пророк" в
оркестровке Констана Ламберта (с некоторыми аспектами творчества которого только что знакомил нас Геннадий Рождественский в своем концертном цикле "Туманный Альбион", исполнив с Постниковой кантату "Рио-Гранде"), спектакль и для своего времени был не более чем театрализованным дивертисментом, сегодня он способен вызвать в лучшем случае умиление: на богато декорированном и украшенном катке танцовщики в образах чистеньких спортсменов-любителей выделывают классические па, изображая фигуристов на пуантах - очень смешно. "Начинающие" того гляди попадают навзничь, некоторые и впрямь падают, но подхватываются, выстраиваются "паровозиком" (интересно было бы посмотреть эту конфигурацию, где участники действительно стоят на коньках) - в общем, забавляются сами и забавляют почтенную публику. Среди персонажей выделяется "пара в белом" и "юноша в голубом", этот "голубой юноша", однако, не несет в себе никакой тайны, просто его партия технически сложнее остальных, да и по объему больше, тут нет ни характера, ни скрытой интриги, ничего, за что можно было бы зацепиться, помимо старомодных трюков.
маски

"За сигаретами" реж. Эммануэль Берко в "35 мм"

Владелица ресторана Бетти (Катрин Денев) в расстройстве - любовник бросил жену, но не ради нее, а ради беременной молоденькой подружки, а она узнает об этом от старухи-матери, которая не отпускает пожилую дочь ни на шаг от себя. Опечаленная, она едет купить сигарет, хотя давно бросила курить. Но в воскресенье и сигарет не купишь. Проскочив несколько деревень, Бетти находит забегаловку, где ее клеит бородатый, но в сравнении с ней молодой мужик, от которого наутро она бежит дальше. Собирается вернуться домой, но вместо этого вынуждена забрать внука, потому что у дочки собеседование насчет предполагаемой новой работы, а отец мальчика зависает под наркотой где-то на Ибице. Беттина должна отвезти маленького, да не такого уж и маленького, Шарли к деду со стороны отца, мэру захолустного городка, где в самом разгаре перевыборы. Но дорогой заезжает еще и на слет бывших королев красоты - сначала не собиралась, но раз уж пошли такие дела...

Сперва на Катрин Денев смотреть очень грустно - мало того, что жизнь ее героини идет под откос: на фоне одинокой старости - неудачи в бизнесе, банк заблокировал карту, приставы спешать описать имущество, дочь тоже без работы. Постепенно выясняются душераздирающие подробности из прошлого - будучи "мисс Бретань" и собираясь участвовать в финале "мисс Франции", Бетти попала в катастрофу и ее жених погиб, после него она не любила других, в том числе мужа, хотя со мноигми встречалась. А муж умер, подавившись куриной костью, когда обедал с любовницей - его не спас подоспевший врач, оказавшийся любовником Бетти и мужем любовницы ее мужа. Эта водевильная предыстория уже подготавливает финал, тональность которого резко отличается от первых эпизодов: дед Шарли по отцу не выиграл выборы, зато моментально влюбился с Бетти и стал с ней сожительствовать, престарелая мать, не выдержав пятидневной разлуки с дочкой, тоже поспешила приехать, прибыла и не получившая работы мать Шарли, дочь Бетти, сама героиня, никогда не заботившаяся о внуке, нашла с мальчиком общий язык и подружилась - в общем, за праздничным столом собрались четыре поколения семьи, лучшие ее представители, и две ветви неожиданно, пусть запоздало, объединились. И надо же как удачно - покойная жена нового партнера Бетти любила готовить, от нее осталась превосходно оборудованная кухня, где Бетти в отсутствии ресторана будет возможность развернуться.

Вышла дамочка за сигаретами, а как говорится, за чем пойдешь, то и найдешь. Профессионально сделанное, но чисто бабское кино - режиссер бесстыдно играет в поддавки и с героиней, и с публикой. Так что высосанный из пальца и нарочито искусственный хеппи-энд не радует, не раздражает и не удивляет. Ну а что, лучше было бы, если б Бетти не просто грохнулась в обморок на фотосессии бывших "мисс", а взяла да и померла? Так что новая любовь на седьмом десятке и вся семья за столом - это ладно, жанровые условности. Но ведь одинокой белой женщине в Европе уже и покурить нельзя напоследок - во дожили!