November 24th, 2013

маски

1-я, 2-я, 3-я, 8-я, 9-я симфонии Бетховена, Венский филармонический в КЗЧ, дир. Кристиан Тилеманн

Выбрали из четырех программ "полного бетховенского цикла" от Венского оркестра две с реже исполняемыми симфониями - 1, 2 и 8-й, плюс сходили на открытую репетицию 9-й с хором академии хорового искусства им. В.Попова.
Целиком охватить цикл не стремились - концерты "труднопроходимые", при том что в зале, как оказалось, далеко до аншлага, да и Бетховена в таком количестве я бы не вынес, очень уж он на мой вкус тяжеловесный и занудливый. Даже в безупречном исполнении. Особенно в безупречном.
Но ранние две его симфонии, объединенные в одной отделение, еще по духу во многом "гайдновские", хотя уже в первой уже слышны предвестья будущих гроз, и ох как же точно оркестр Тилеманна это все передает. Правда, мне показалось, особенно после 3-й симфонии, что их Бетховен уже чуть ближе к романтизму, чем к венскому классицизму, Тилеманн, при невероятном чувстве стиля и общей сдержанности, любит звуковые контрасты, крещендо-деминуэндо даже там, где без них, в принципе, можно обойтись - ну да ему виднее, как надо, получается, во всяком случае, убедительно. А трагический пафос во вступлениях к первой части встречается и у того же Гайдна, только сразу сходит на нет, у Бетховена же, в том числе и в 1-й, и во 2-й симфониях, еще долго-долго проходит отголосками. Вторая часть второй симфонии получилась абсолютно "классической", если не считать, что по продолжительности она длиннее, чем иные симфонии Гайдна целиком - но она предшествует очень короткой третьей, так что все по-своему логично.

А вот 8-я симфония в утреннем концерте на следующей день неожиданнопрозвучала самой "гайдновской" из всех - бодренькая, с менуэтной третьей частью. Только по случаю окончания концертного цикла, наверное в силу конкретных организационных причин, но не исключаю, что отчасти все-таки из желания преподать прощальный урок, Тилеманн вышел на эстраду в два часа ровно, когда наши маленькие любители искусства еще только вяло-вяло тянулись в зал; обернувшись к ним, он указал дирижерской палочкой на запястье, мол, цигель-цигель - и дал сигнал оркестру без предисловий. В результате 8-ю симфонию слушал переполненный опоздавшими "духовный верх" и полупустой "телесный низ", где в первых рядах выделялись обмотанные жемчугом обезьяны с детенышами, пытавшиеся после первой части хлопать, что Тилеманн решительно пресек и пришлось обезьянышам маяться и корячиться до антракта без увеселительных упражнений, мамаши утешали у них за спиной дирижера всеми подручными средствами.

Настал, однако, черед и 9-й, нелюбимой и непреносимой, а при таком качестве исполнения (филигранной выделки вторая часть и головокружительная вязь третьей) тем более - всякий раз от этой музыки делается не по себе, тоскливо и страшновато. В 9-й симфонии воплощено все самое для меня отвратительное. Больше всего в человеке я ненавижу самодовольство, а 9-я Бетховена преисполнена самодовольства даже не отдельного человека, а как будто всего человечества: нерукотворный монумент самодовольному человечеству, сегодня в качестве могильного памятника неуместный вдвойне. Как ни странно, не самые лучшие солисты придали монументальному пафосу некоторой живости, пусть и сомнительной - но в самом деле: приличнее остальных оказалась, чего следовало ожидать, меццо Светлана Шилова, но ее начисто забила своим звонким сопрано кореянка Сун Янг Сео, а тенор Майкл Кениг и бас-баритон Роберт Холл будто спорили, кто из них позорнее - тенор, кажется, победил. Зато хор показал себя неплохо, хотя, как мне показалось, усилия дирижера на репетиции по отработке точного немецкого произношения не в полной мере возымели действие, но главное, чего хотел Тилеманн от хористов, он добился - петь не так громко, как они могут, а так, чтоб было понятно - можно еще громче, но надо оставить "запас". (Венский оркестр прекрасно понимает, что надрыв - это безвкусно, а московские музыканты приучены совсем к другим стандартам, и именно они задаются деятелями, раскрученными православным телеканалом "Культура", когда чем быстрее и громче - тем "духовнее"). Один хорист еще во время звучания второй части, не дождавшись звездного часа, упал в обморок, а в остальном все получилось, отряд не заметил потери бойца.
маски

Шуман, Брамс: Майя Андреевская в зале Мясковского

Из КЗЧ с Венского филармонического мы до консерватории добрались аккурат к окончанию первого отделения и только из-за двери послушали кусок последней части триптиха Равеля "Шахерезада", который не так давно великолепно пела с плетневским оркестром Миша Брюггергосман:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2658615.html

Но в данном случае главными героями концерта были не композиторы и даже не солистки, а аккомпаниатор: Майя Андреевская, ассистент-стажер кафедры концертмейстерского искусства из класса Котляревского. Вот и не надо было ей играть соло - пока она в начале второго отделения исполняла "Новелетту" Шумана, я не знал, куда деваться, настолько это было грубо, безвкусно, антимузыкально, девушка все внимание сосредоточила на воспроизведении авторских предписаний, но даже технически не всегда с ним справлялась. А вот аккомпанировала вполне удачно, и дальше полновесное, если не затянутое, отделение порадовало. Особенно поначалу - как жалко, что мы пропустили исполнение Викторией Зяблицкой мотета Моцарта и упомянутой "Шахерезады" (подслушивание под дверью в счет не идет) - "Три еврейские песн" Шумана на стихи Байрона в немецком переводе она спела очень хорошо, ее специфический матовый тембр, наверное, блекло прозвучал бы в большом зале, но в камерном формате - именно то, чего хотелось. Большой блок песен Брамса, семь из цикла "Прекрасная Магелона" на стихи Тика и четыре из опуса 58 представила Евгения Чижикова, неплохо, но иной раз "проникновенно" в духе "отвори потихоньку калитку", простовато, без изысков; утонченности, культуры вокала определенно недоставало. Но все равно - я воспринимаю дневные бесплатные концерты в Зале Мясковского без скидок, нередко и по качеству программ, да и по исполнительскому уровню они успешно конкурируют с какими-нибудь звездными вечерами (еще неизвестно, как там выступит Кауфман в Барвихе, туда мы, конечно, не добрались). Да и сам зал, куда я попал впервые после ремонта, порадовал - непонятно, правда, зачем переместили эстраду из одного угла в противоположный, но в остальном все чисто, аккуратно, удобно, и вместо прежней комнатушки, ободранной как сарай, получилось полноценное пространство, пригодное и для выступления самых уважаемых музыкантов, хотя в основном используемое под аспирантские дела.
маски

"Мера за меру" У.Шекспира в театре им. А.Пушкина, реж. Деклан Доннеланн

Пьеса так и напрашивается, чтоб сыграть ее как политический памфлет о лицемерных радетелях нравственности, которые отправляют на казнь и в застенок невинных, а сами втихую блядствуют. Но сначала Юрий Бутусов в театре им. Вахтангова поставил ее (в том же самом переводе Осии Сороки) как абстрактную притчу об амбивалентности добра и зла и одинаковых результатах вседозволенности и жесткого запретительства:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1831089.html

А про что спектакль Донеллана - я вообще не возьмусь судить, и то же, впрочем, касается всех других его работ, которые я видел, что со своими актерами, что с московскими. "Мера за меру", правда, компактная и умещается меньше чем в два часа сценического времени (правда, и предыдущая "Буря" была ненамного длиннее), но от занудства это не спасает, тем более, что режиссер очистил текст от перепрелых шуток, разбавляющих пафос, и постарался придать побольше игривости основной интриге. И все равно непонятно, зачем нужен был венскому герцогу такой сложный маскарад с переодеваниями и подменами - содержание спектакля сводится к примитивному, хотя и стильному внешне фарсу.

Есть две интересные актерские работы - во-первых, Андрей Кузичев, играющий Анжело типажом, который можно в современных формулировках описать как "молодой технократ", то есть это не какой-то от природы особенно порочный человек, а просто ничтожество в офисном костюме (не настаивая ни на каких конкретных ассоциациях, персонаж этот все равно почему-то неуловимо напоминает Мединского); во-вторых, Александр Феклистов, чей Лючио хотя и недалеко ушел от его же сэра Тоби из "Двенадцатой ночи" того же режиссера, но по крайней мере не лишен человеческой, психологической индивидуальности, да и атрибутикой занятной не обделен - китайский халат, веер и т.п. Все остальные мечутся толпой среди красных кубов с нишами внутри под рядами нависающих над сценой светильников, суетливыми перебежками отделяя один эпизод от другого. Однако главным героем у Донеллана становится герцог, присутвующий на сцене практически постоянно то в собственном обличье, то ряженым монахом, то немым свидетелем в толпе горожан. А у Валерия Панкова пока еще слишком многое не ладится с ролью, чтоб на нем могла держаться вся эта условно-абстрактная композиция. Зато исполнители второстепенных персонажей способны приятно удивить развитой маскулатурой, и режиссер с удовольствием раздевает их до пояса, кого-то и догола - не худшее зрелище, жалко, что содержательности представлению не добавляет.