November 9th, 2013

маски

"Божественная комедия. Рай", "Мено Фортас", Литва, реж. Эймунтас Някрошюс ("Сезон Станиславского")

Свет мерцал, мерцал и наконец закрыли занавес, устроив посреди спектакля продолжительностью менее полутора часов незапланированный техперерыв минут на пятнадцать. Хорошо еще, что после него смогли продолжить и мы этот опус кое-как досмотрели, второй заход был бы уже чересчур. Честно сказать, и один-то раз в данном случае - многовато, что странно говорить в связи с Някрошюсом, да куда денешься - приходится. "Ад" тоже отличался непритязательностью студенческого спектакля, но там запасов фантазии режиссера хватило на трехактное представление, которое можно было по-разному оценивать, но смотреть которое было в любом случае интересно:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2386014.html?nc=9#comments

"Рай" - куцый этюд, поначалу занятный за счет сценографии: из прожекторов тянутся нити-струны-"лучи", на месте снятых первых рядов партера - пианино и сундук, куда самый старший из персонажей будет складывать всякие штуки, в том числе нематериальные. Этот дядька с ключом мало похож на привычного привратника рая, больше - на музейного вахтера с ключиком и звоночком, но в программке он не обозначен никак, выделена только главная пара, Данте - Роландас Казлас (это ведь он играл Яго в гениальном "Отелло", правильно?) и Беатриче - Иева Тришкаускайте, остальные - очень живой, прекрасный и забавный молодняк, который совершает с книжками и прочей нехитрой атрибутикой примерно те же операции, что обычно делают студенты в курсовых работах. Текста практически нет, буквально несколько обрывков из разных песен в произвольном порядке. Запоминаются в этом этюдике отдельные моменты вроде того, что Данте вкладывает меч в ножны, откуда Беатриче только что рассыпала песок, или девушки, привязывающие бусы и ленты к веревкам, протянутым от авансцены в сторону зала. Но вообще все это очень вторично, нудно и, кажется, бессмысленно - вот уж не думал, что подобными эпитетами буду описывать когда-нибудь свои впечатления от Някрошюса.
маски

Брейгель, Кранах, Машков, Васнецов на предуакционной выставке "Кристи" в усадьбе Муравьева-Апостола

Уже не первая в этом помещении выставка "Кристи" и на этот раз предметы еще более высокого - в основном - качества, чем прежде. Чего стоят только Брейгель и Кранах. Аллегорический диптих Кранахов-старшего и -младшего "Закон и благодать" - вся протестантская диалектика с противопоставлением смерти и воскресения, веры и "дел", в полной наглядности. Но для меня еще удивительнее - две работы Брейгелей, не самого главного, конечно, но прекрасная маленькая картина Яна-старшего "Искушение святого Антония", где апокалиптическое зарево вписано во вполне мирный ночной пейзаж, а святого, помимо адских чудищ, окружают наряженные светские дамы, и совершенно восхитительная "Ловушка для птиц" Питера-младшего, на ней, как водится, в правой части установлена та самая ловушка, под которой кормятся не подозревающие об опасности птицы, а в левой - каток на замерзем водоеме и жители на коньках и в санках, не замечающие немаленьких размеров полыньи. Из старинных раритетов также - фламандский "часослов Ротшильда" ок. 1505 года - "иллюминированный манускрипт" с миниатюрами Жерара Давида и др., к сожалению, раскрытый на картинке не Давида, а другого автора (изумительной, впрочем, Мадонне с Младенцем), а полистать не получится, книжка упрятана в стеклянную колбу. Еще из старых мастеров - не особенно меня увлекающий Клод Лоррен, хотя полотно внушительное во всех отношениях, включая описательное название: "Средиземноморский порт на восходе солнца и погрузка святой Паулы на корабль перед отплытием в Иерусалим" - понятно, что как обычно у Лоррена, события на набережной оттеснены в нижний край полотна, а в центре внимания - солнце, море и мачты. Из менее старых - малоинтересный, на мой взгляд, "Пейзаж близ Орнана" Курбе. Рядом с ним крупный и приятно-унылый пейзаж "Деревня в уральских горах" Аполлинария Васнецова смотрится выигрышнее. А вот "Стражник" Виктора Васнецова - какой-то халтурный и очень ординарный, бородач с алебардой на фоне зубчиков кремлевской стены и золотых куполов. Маковский, "Портрет детей художника, Ольги и Константина", тоже меня слегка покоробил декоративностью, "красивостью" и еще сходством с аналогичной тематики произведениями Ренуара. "Две девочки, собирающие букет" Харламова - и те приятнее, по крайней мере, не такие пафосные. Небольшой и невзрачный "Пастушок" Фешина в восторг меня и подавно не привел, уж если персональная фешинская выставка в Инженерном корпусе не открыла для меня этого автора. Зато издалека глядя на "Купальщиц" Машкова 1911 года, можно подумать, что это поздний Пикассо, настолько ярко и неожиданно - пожалуй, из российского раздела эта вещь тут самая замечательная.
маски

"Игра Эндера" реж. Гэвин Худ

В фильме при желании можно обнаружить, и наверняка они там неслучайно оказались, параллели со всяческой киноклассикой от "Соляриса" до "Цельнометаллической оболочки", но по сути "Игра Эндера", конечно - достаточно бехитростный подростковый фантастический боевичок. Портит его, однако, не фантастический сюжет, не боевые сцены и не подростковый уровень мышления - это как раз делает продукт вполне съедобным и смотрел я "Игру" с интересом. Если что меня и раздражало, то нередкий, до какой-то степени уже наскучивший пацифистский посыл, что так не идет боевикам вообще и фильмам про звездные войны в особенности. Ну да, видно, как и Харрисон Форд в роли умелого, но ограниченного наставника юных бойцов и командиров, "миротворческие" заклинания неизбежны, надо терпеть и мириться, какой бы глупостью они ни отдавали. Главный же герой, лопоухий подросток Эндер (Эйса Баттерфилда играл Хьюго в "Хранителе времени" Скорсезе, который так мне понравился), младший ребенок в семье, столь рано выделяется бойцовскими качествами в сочетании со стратегическим мышлением, что его замечает руководство военного космофлота. За полвека до того на землю напали полчища членистоногих (а каких же еще) пришльцев-"жукеров", атаку земляне отбили, но с большими потерями. Теперь земное руководство планирует нанесение превентивного удара по жукерской цитадели. Руководить операцией как раз и должен вундеркинд военной стратегии Эндер, вместе с командой чуть менее одаренных ровесников. Две трети фильма его воспитывают, закаляют его качества лидера (мало того, что подросток недосыпает и не имеет возможности общаться с родными, так ему в какой-то момент приходится подраться с командиром одного из учебных отрядов, и для того стычка в душевой заканчивается комой), а когда Эндер успешно сдает экзамен и уничтожает планету, думая, что это все еще учебная игра, оказывается, что он уже на самом деле победил. Тут малолетка весь испереживался - ведь расу разумных существ погубил. По счастью, небесповоротно - в убежище он находит зародыша поигбающего "жукера", берет с собой и обещает найти для него новый "дом".
маски

"Уикенд в Париже" реж. Роджер Мичелл в "35 мм"

В честь 30-летия свадьбы пара из Бирмингема отправляется на "ле уикенд" в Париж, вспомнить молодые и лучшие годы. Отель, где они жили когда-то, перестроен и номера превратились в "ящики", так что, будучи банкротами и шикуя на последние (все сбережения ушли на ремонт дома, где, предполагалось, будет жить великовозрастный сын-бездельник с женой), супруги поселяются в шикарных апартаментах с видом на Эйфелеву башню, где однажды будто бы ночевал сам Тони Блэр, но простыни после него, конечно, поменяли. Старички жуируют напропалую, убегают из ресторанов, не оплатив счет, и в результате их выселяют из гостиницы, поскольку они перебрали кредитный лимит и заодно попортили номер. Впрочем, от большинства старперских комедий на тему "не стареют душой ветераны" ле "Уикенд" отличается в лучшую сторону, и не только актерскими работами Линдси Данкан и Джима Броадбента, хотя Броадбент, который раздражал меня в прошедшем только что мини-сериале "Сердце всякого человека" по роману Уильяма Бойда (хорошо еще он появлялся там бессловесно только в перебивках между осовными эпизодами в образе старика, сжигающего собственные архивы), в "Уикенде" действительно неплох. Его герой - профессор философии, которого выперли на пенсию за то, что "неудачно" подшутил насчет прически студентки-негритоски, жена - тоже преподавательница, но в школе и пока еще работающая, несмотря на то, что белая. Поэтому интересы у них соответствующие, и даже на мемориальном кладбище они мечутся между могилами Беккета и Сартра. Другое дело, что помимо этого старички пытаются заигрывать друг с дружкой, а когда дед с бабкой милуются, смотреть еще противнее, чем как они собачатся, старпер
рассматривает и нюхает вагину престарелой жены - добро бы еще молодухи (хотя старик, залезающий в молоденькую, еще отвратительнее, как и молодая, позволяющая такое старперу), при том что третьего по сценарию Ханифа Курейши не дано, на то она и настоящая любовь. Я рассчитывал, что еще и возникнет тема погибшего Парижа, утраты цивилизации, но ничего, кажется, не изменилось, кроме евро, перестроенного отеля и транспорта: сели на поезд и поехали, несколько часов - и Париж. Еще один "сюрприз" - встреча на улице с однокашником по Кембриджу и последующее его приглашение на вечеринку, где к старухе подкатывает незнакомый мужик, а старик знакомится с сыном хозяина квартиры, удолбанным, но трогательным подростком, приехавшим к отцу из Нью-Йорка также на уикенд. Встреча для развития сюжета важна лишь постольку, поскольку супругов-банкротов, оставшихся на улице, знакомый готов приютить и обогреть, но еще важнее, что там за столом герои наконец проговаривают "заветные истины" о "любви", оказывающиеся, как и следовало ожидать, банальностями.
маски

"Мебиус" реж. Ким Ки Дук в "35 мм"

Муж постоянно изменяет жене, и желая его проучить, она хватается за нож, собирается отрезать ему хуй, тот не дается, тогда она отрезает хуй сыну, а чтоб не приставили обратно, быстро сует его в рот и собирается проглотить. Сын оказывается в сложной ситуации - мало того, что без хуя неудобно в принципе, и не только заниматься любовью с продавщицей, которой он нравится, но и даже элементарно справлять малую нужду - так подросток еще и становится объектом издевательств сверстников, а затем еще и обвиняевым в деле о групповом изнасиловании, поскольку стесняясь своего дефекта, парень сымитировал совокупление с девушкой. Как известно, в Белоруссии за аплодисменты арестовывали однорукого, так что в жизни на самом деле и не такое еще, бывает, случается, но все же, сколь ни богата изуверская фантазия Ким Ки Дука, до лукашенсковских омоновцев ему далеко, хотя как мог, он постарался, хотя обвинением безхуего в изнасиловании дело не ограничивается отнюдь. Копаясь в интернете, пока сын сидит в тюрьме за изнасилование, отец обнаруживает информацию, что мужчина способен испытывать оргазм и не задействуя пенис, и даже при полном отсутствии оного, а всего лишь через раздражение прилегающих к коже кровеносных сосудов, правда, после наслаждения остается сильная боль. Опробовав на себе методу и убедившись, что она работает, отец передает нужные навыки сыну посредством распечатки из интернета, и тот в отсутствие хуя начинает практиковать сначала с помощью куска штукатурки, растирая в кровь конечности, а затем, уже вместе с упомянутой продавщицей, и ковыряясь ножом в плече.

Дальнейшие события развивались таким образом, что отец, переживая чувство вины, пытался отстрелить себе собственный детородный орган, попутно ища в интернете новости о возможности трансплантации пениса, и когда нашел, сыну сделали успешную операцию - пересадили ему орган отца. А затем вернулась мать, нашла мужа без хуя, а сына - с хуем, и оказалось, что хуй ей важнее, чем муж. В общем, все умерли - отец взявшись-таки за пистолет, прикончил жену и себя, а сын, следуя его примеру, отстрелил себе пришитый отцовский пенис. Ким Ки Дук и не пытается рассказать эту свою историю как жизнеподобную, он, при том что содержание "Мебиуса" недалеко ушло от лирического сюжета известной частушки "полюбила Ваньку я...", выбирает для нее идеальную форму: за полтора часа в фильме не звучит ни единого слова вслух и вообще нет никакого текста, за исключением заметок, что читают персонажи про трансплантацию гениталий; поразительное и нарочито неуместное в подобном контексте целомудрие, женская грудь - верх эротической откровенности, пенис - только в отрезанном виде, вагина - ни-ни; нож под головой Будды и пистолет в ящике, застеленном репродукцией "Девушки с жемчужной сережкой" Вермеера.

Я когда-то сказал в разговоре случайно, что хорошо, когда к хую прилагается человек, а к человеку хуй - сказал и забыл, а мне потом напомнили, и я подумал, что неплохо и верно ведь подмечено, так что с тех пор сам себя цитирую, имея в виду, что лучше, когда в человеке все прекрасно, а когда хуй отдельно и человек отдельно - это уже не очень удобно, при том что на практике чаще именно так и выходит. Но Ким Ки Дук по-своему тоже прав, показывая, что сексуальное наслаждение, не говоря уже о счастье в любви и привязанности, не связано с гениталиями напрямую. Вот только не это волнует Ким Ки Дука в первую очередь, гораздо сильнее его занимает сюжетно-композиционная структура картины, оригинальность изуверских способов членовредительства (корейцы в этом продвинулись дальше, чем кто-либо, ну чтоб мама отрезала сыну пенис и пыталась проглотить - есть, значит, куда еще расти и развиваться корейскому кинематографу), короче, "Мебиус" - стопроцентно формалистская штучка. Ким Ки Дуку и впрямь удается добиться желаемого эффекта используемыми приемами, подобно тому, как его безхуие герои достигают оргазма, ковыряясь ножом в плече или растирая в кровь конечности - но право же, ровно такого чаемого результата проще добиться более привычными средствами. К тому же у безхуих после оргазма, когда острое сексуальное наслаждение проходит, остается нестерпимая боль от ран, а после кимкидукова "Мебиуса" ничего не остается.
маски

"Жизнь Адель" реж. Абделатиф Кешиш в "35 мм"

За три часа персонажи фильма не произносят ни одного умного или хотя бы свежего слова, даром что болтают про Мариво и Сартра, Климта и Шиле - ну да на то они и тупые лесбиянки. В качестве наглядного пособия для начинающих лесбиянок "Жизнь Адель" может быть кому-то полезна, но я, когда-то прожив три месяца с парой лесбиянок в одной комнате, если не про лесбийские ласки (а в картине есть пара достаточно откровенных лесбийских сцен и одна умеренно откровенная гетеросексуальная), то про лесбийские разборки точно знаю больше, чем показывает Кешиш, и гораздо больше, чем мне хотелось бы знать: с лесбиянками ведь как - то они друг дружку об стенку кидают, что бетон дрожит, а через минуту глянь - уже милуются, водой их не разлить. В "Жизни Адель", впрочем, особых драматических контрастов не предлагается, кино строится по логике не житейской и не реалистической, а по спекулятивной - так, чтоб лучше продавалось на целевую аудиторию. В связи с чем вспоминается предыдущее полотно Кешиша про "черножопую Венеру":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2037781.html

но там он хотя бы спекулирует на темах, которые действительно его интересуют, и делает это более грубо, но и более искренне, чем в "Жизни Адель". Какое ему дело до этой самой Адели, малолетки, случайно с одноклассником заглянувшей в гей-бар и там познакомившейся с начинающей художницей Эммой? Причем еще до этого знакомства Адель уже видела Эмму в эротических снах, но до поры не понимала, в чем дело. Поэтому встречалась и занималась сексом с парнем-рокером из выпускного класса, бросила его, целовалась с еще одной однокашницей, однако та не решилась пойти дальше, а Эмма оказалась лесбийнкой с большим опытом и крашеными в синий цвет волосами, что почему-то в картине педалируется особо, хотя ничего экстраординарного в этом, по-моему, нет - это ж не цвет кожи.

Трехчасовое произведение составлено из нескольких перемежающихся планов. С одной стороны - социальная жизнь героини, ее взаимодействие с товарищами по школе (тупые ублюдочные девицы пытаются наезжать на Адель, едва увидев ее с синеволосой лесбухой), с родителями (тоже тупые мещане, но не такие агрессивные, Эмма вынуждена сочинять им про жениха-бизнсмена, когда Адель решается пригласить ее на ужин), с родителями Эммы (точнее, с матерью и отчимом - ну эти более продвинутые, неудивительно, что и дочка такая же), с коллегами по работе (Адель идет по педагогической линии и устраивается в школу преподавательницей). С другой - прекрасный мир богемных лесбиянок, полный страстных нежностей и вместе с тем интеллектуальных удовольствий, бесед о писателях и художниках. Два эти плана противопоставлены и формально, и содержательно режиссером до такой степени вульгарно, что в честные художественные намерения Кешиша поверить невозможно при всем желании.

Адель спала с парнем - стала спать с девушкой, ходила на коммунистические демонстрации - стала ходить на гей-парады. Почему это следует расценивать как "духовный рост", я в толк взять не могу. Расставшись окончательно с Эммой, чья карьера рисовальщицы резко пошла в гору, Адель уходит с вернисажа, провожаемая взглядом их общего знакомого араба. Значит, к двум готовым частям "Истории Адель" можно добавить и третью, где героиня будет трахаться вместо лесбиянок с мусульманами и вместо похода на гей-парады совершать намаз. Впрочем, персонажи будто существуют в фантазийном, лишенном всяких других проблем, кроме любовных, и категорий, кроме сексуальных; возраст, национальность, религия, а по большому счету и финансовая состоятельность, для них ничуть не актуальны. Вот когда Эмма увлеклась совместной работой с еще одной художницей-лесбиянкой, а Адель несколько раз встретилась с коллегой-учителем из своей школы и Эмма, приревновав, прогнала ее - вот это да, это в системе фильма становится большой бедой. И вся эта пошлятина, соответствующим образом поданная, претендует на статус значительного художественного события. При том что в сравнении с "Мебиусом" Ким Ки Дука, ни на что не похожем ни в своем уродстве, ни в своей поэтичности, "Жизнь Адель" - кино прежде всего серой и бесцветное, длинное, скучное и пустое, а дальше уже можно приписывать ему несуществующих достоинств сколько угодно.