November 5th, 2013

маски

"Визит дамы" Ф.Дюрренматта, Русский драмтеатр им. М.Лермонтова, Алматы, реж. Владимир Еремин

На лучшее, чем добротный провинциальный спектакль (может, для казахского культурного пространства Алматы или, как привычнее, Алма-Ата - столица, но для русскоязычного - дичайшая глушь) рассчитывать не приходилось изначально, но от увиденной претенциозной галиматьи, в которую приглашенный из РФ режиссер превратил одну из лучших пьес 20-го века, до сих пор с души воротит. Не только сравнивать алматинскую версию "Визита старой дамы" с идущей ныне в московском "Ленкоме" и замечательно соединяющей в себе социально-политическую сатиру с пронзительной лирической драмой (особенно в составе Миронова-Лазарев, хотя дуэт Железняк-Соколов по-своему был также небезынтересен и во многом необычаен) постановкой Морфова, но и вспоминать в связи с лермонтовским театром недолго проживший, далеко не безупречный по части вкуса и стиля, а все-таки невероятно трогательный "Визит..." Сергея Алдонина в театре им. Станиславского (с присущей алдонинскому мышлению избыточной крикливостью, склонностью к лобовым, ударным ходам, эстрадно-цирковым примочкам), не говоря уже про телеэкранизацию Михаила Козакова с Васильевой и Гафтом, было бы просто грешно. "Визит" из Казахстана - полупрофессиональный продукт с замахом на откровение, и последнее обстоятельство делает его совершенно непригодным к употреблению.

Почти весь сюжет, обрезав от текста все, что только можно и нельзя сократить (в том же примерно объеме, какой использован от "Визита старой дамы" в композиции для вахтанговской "Пристани", только там ведь помимо Дюрренматта еще и Брехт, и Миллер, и двойной Бунин, и де Филиппо, и Достоевский плюс стихи Пушкина), В.Еремин уложил в первый акт продолжительностью чуть более часа. Второй акт длится ровно столько же и наполнен почти целиком собственными, в том числе драматургическими, измышлениями постановщика. К примеру, В.Еремин додумал за Дюрренматта историю дочери Илла, которую отец за три года до визита дамы почему-то (за что - не объясняется) выгнал из дома, но она вернулась в Гюллен освещать приезд Клэр в качестве тележурналистки вместе с женихом-оператором - нелогично, несуразно, но что там дочка. Бургомистр, важное действующее лицо трагикомедии Дюрренматта, фактически самое главное после Клары и Альфреда, волей постановщика мало того что сменил пол и стал женщиной в брючном костюме с кондукторской сумкой через плечо, так с этой женщиной, наделенной именем Марта, у Илла, помимо Клары и Матильды, тоже в свое время была связь, и в отличие от давней любовницы или законной жены, эту Марту несчастный, похоже, искренне любил всю жизнь, а она платила ему тем же, что не помешало госпоже бургомистерше исполнить все, что предписывает исходный сюжет пьесы ее прототипу. Впрочем, досочинением фабулы и характерологии режиссер себя не ограничивал.

Спектакль Еремина открывают при закрытом еще занавесе старик-шарманщик с поющей рыжеволосой девочкой - девочка-припевочка с дедушкой исполняют песенку про яблоко, полюбившее червя, наивную, но с "глубоким" смыслом - таково же и все последующее представление. Чего стоит одна только массовка гюлленцев, поначалу одетая в серые балахоны и стучащая - с голодухи, не иначе - ложками в алюминиевые миски. Серости гюлленцев визуально противопоставлены разноцветные яркие наряды Клары и ее свиты. Сама Клэр в исполнении Анастасии Темкиной, с накладными плечами и треугольной короткой юбкой, в жутком аляповатом гриме и видом, и манерами сильно напоминает Т.В.Доронину в ее нынешнем зомбированном состоянии, а еще отчасти - администраторшу алматинского театра, которая выдала нам сторублевые билеты на балкон с таким видом, будто сделала большое одолжение, и особо подчеркула, что ей придется самой за них заплатить (при том что мы спокойно в толпе бабок прошли в партер и сидели на свободных местах в первом ряду) - я не думаю, что вины актрисы в создании этого "образа" больше, чем режиссерского "решения". Режиссер же не отдыхает ни на минуту, стараясь не отстать от театральной моды - микрофоны, видеокамеры с трансляцией на экран и прочие, тоже уже слегка поистаскавшиеся примочки из европейского обихода, должны придавать лоск деревенской затхлости и надрыву. Равно как и музыкальное оформление от Фаустаса Латенаса, и сценография Валентины Останькович, которая, наверное, в другой обстановке могла бы смотреться мило, иронично, но здесь придуманные художником ширмы с фотографиями фасадов выглядят просто глупо и пошло, подстать прочему антуражу. Апофеозом гармонического сотворчества режиссера с художником становится эпизод очередной свадьбы Клары, где на венчании присутствуют в качестве гостей обозначенные стоячими картонками Чарли Чаплин, Мэрилин Монро и Майкл Джексон, а еще Гагарин - прямо как был, в скафандре. Что касается Латенаса - ровно год назад я смотрел "Визит дамы" в Вильнюсском малом театре с его же музыкой, спектакль тоже, прямо сказать, не поражал воображения, но как раз, не в пример алматинскому, являл собой образчик среднеевропейского качественного театрального произведения:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2420996.html?nc=2#comments

Удивительно, однако в исполнительском составе присутствует "кинозвезда" - заслуженный Шариков Казахстана Владимир Толоконников. Ничем особенным его персонаж, директор гюлленской гимназии (в пьесе - всего лишь учитель, но восток - дело тонкое, и по казахским меркам, вероятно, учитель для именитого артиста - лицо несолидное, пришлось повысить статус), из прочего паноптикума не выделяется, на голове вязаная шапка, в первом акте - забавный момент, когда педагог отказывается от спиртного с репликой "я не пью" (в исполнении Толоконникова она правда очень смешно звучит), разве что во втором, когда директор произносит монолог перед гюлленской общиной на разные лады, пародируя попеременно то Сталина, то Гитлера, то и вовсе Ленина, но артистически в этой пародии ничего выдающегося нет, она сделана плоско, на расхожих штампах, как и все остальное в спектакле, а идея ее явно принадлежит все тому же В.Еремину - авторство выдает уровень фантазии и вкуса. Если говорить серьезно, то в актерском ансамбле приятно выделяется своим скромным профессионализмом только Дмитрий Скирта в роли Альфреда Илла, остальных режиссер заставил выпрыгивать из штанов ряди пущей доходчивости его замысла. Бургомистра Марту играет Ирина Лебсак - грубость ее работы адекватна вульгарности режиссерского хода с превращением этого персонажа в женщину и наделением его-ее собственной романтической линией, мало того что нелепой, так еще и разрущающей авторскую драматургическую концепции (наличие в судьбе Илла еще одной женщины, да еще будто бы более важной, чем Клара и Матильда вместе взятые - это ж ни с чем не сообразная идея!). Нависающие над сценой на цепях гроб, приготовленный для Илла (вкупе с вывеской Alfred Ill must die) и ящик с барсом (наглухо заколоченный, барса изображает рык на фонограмме) дополняют сию живописную картину, пока под финал не появится лестница. По этой лестнице после того, как старая дама превратилась в куклу-марионетку и рассыпалась на составные детали, воскресшие и молодые Клара с Альфредом отправятся рука об руку в луче света, внезапно ослепшие гюлленцы в безликих масках проводят их длинной вереницей под хор "Лакримоза" (спасибо, что не моцартовский), после чего, уже при закрытом занавесе, старик-шарманщик с девочкой споют еще одну песенку: "Человек, пожалей человечка".

Допустим, на песенки можно и не обращать внимания, хотя это, к сожалению, трудно. Тема воздаяния и раскаяния волнует режиссера в пьесе более всего прочего (во всяком случае, Дмитрий Скирта в роли Илла за всей пошлейшей режиссерско-сценографическо-костюмной фанаберией успевает ее сыграть), но реализованная столь же безвкусно, как постановка в целом, она не убеждает, а отталкивает от столь дурно поданного "гуманистического" посыла, сколь благими ни были исходные побуждения и российского постановщика, и русскоязычного алматинского театра.
маски

"Солист" реж. Джо Райт, 2009

Тот же самый Джо Райт до "Солиста" снял "Гордость и предубеждение" с "Искуплением", а после - "Ханну. Совершенное оружие" с "Анной Карениной", и все эти картины, кроме "Солиста", шли в широком прокате подолгу, а про "Солиста" я до сих пор даже не слышал, почти случайно посмотрел по СТС, чья рекламная политика делает кинопросмотр совершенно невозможным, а политика кинопоказа и ставка на такие вот раритеты не позволяет его игнорировать.

В кино часто сходят с ума пианисты и скрипачи, про виолончелистов-то я и про здоровых фильма навскидку не припомню, не то что про психически больного. Зато герой-журналист - обычное дело. В "Солисте" судьба их сводит: Стив (Роберт Дауни) - пьяница, лентяй и пустомеля, чье левачество не идет дальше глупых шуток в адрес губернатора Шварценеггера, в разводе, но работает в редакции под началом бывшей жены, сын в колледже, а сам он - в поисках тем для новых историй; Натаниэля (Джейми Фокс) Стив встречает у памятника Бетховену, где потасканный безумный негр с прямым пробором на голове пиликает на двухструнной скрипочке, попутно воображая присутствие Бетховена и Моцарта в светящихся окнах лос-анджелесских апартаментов. Простая проверка фактов - Натаниэль учился в Джульярде, но на втором курсе у него развилась шизофрения (и что характерно, из богемного Нью-Йорка он отправляется бомжевать в Лос-Анджелес) - дает Стиву даже не одну историю, а материал для большого цикла статей, а статьи делают из бомжа почти что звезду, хотя шизофреник остается шизофреником, с неустойчивым настроением, готовый то облизывать своих благодетелей, то бросаться на них с кулаками - как, впрочем, все шизофреники.

Рассказ от лица Стива подан как поток черновиков предполагаемых статей, а соавтором сценария значится Стив Лопес - в основе лежит реальная публикация реального журналиста. "Солист" - коммерческий провал и, в общем, очевидная художественная неудача, тем не менее интереснее множества иных успешных проектов еще и присутствием в картине неожиданных для такого рода кино религиозных, пусть и не связанных с клерикальным контекстом, мотивов. Есть даже эпизод, когда Стив в отсутствие новых тем берет интервью у представителя общества атеистов, задавая вопрос: "И во что вы НЕ верите?" Натаниэль - верующий, на свой лад, в своем безумии ощущающий присутствие Бога повсюду, но прежде всего - в музыке. И Стив, общаясь с Натаниэлем, признается бывшей жене (Кэтрин Кинер), что когда наблюдал, как Натаниэль слушает музыку, тоже подумал, что "на небесах что-то есть". В свою очередь сумасшедший музыкант Натаниэль готов временами увидеть Бога в Стиве. Со временем Стив снова сближается с бывшей женой, решает и собственные проблемы - едва ли не более успешно, чем проблемы Натаниэля, которому подыскивает и виолончель, и жилье, хотя шизофренику так много сразу не нужно. Конечно, все это - интеллигентская религиозность, связанная больше, с одной стороны, и искусством, с другой, с добрыми делами, а вовсе не с мистическим откровением, но и она для современного западного кинематографа уникальна.
маски

"Жажда" реж. Дмитрий Тюрин

И главный герой, молодой ветеран чеченской войны с обожженным наполовину лицом, и его давний наставник в рисовальном деле, отставленный директор архитектурного института, жалуются на постоянную жажду, утолять которую оба по-русски предпочитают водкой. Но понятно, что на самом деле они томимы духовной жаждою, и в связи с этим появление фильма в программе православного кинофестиваля "Лучезарный ангел" (говорят, это переименованный, после того, как его отобрали у Николая Бурляева, "Золотой витязь" - если правда, то "Лучезарный ангел" звучит еще страшнее и пошлее "Золотого витязя") вполне закономерно. Я "Жажду" собирался смотреть на "Московской премьере в сентябре, а дошел только теперь и огреб духовности по полной программе с вонючими старухами впридачу. Представлявший фильм прозаик Геласимов, по чьему сочинению сделана картина, обещал под конец просветление и извинялся, что поначалу смотреть будет тяжело, потому что герой долго пребывает во тьме, прежде чем выйдет к свету. Я о конца по объективным причинам не дотерпел, но от света глазам стало больно почти сразу, эпизоде на втором, отсылающем в далекое детство героя, когда он подсмотрел за папой и его любовницей в кустах, после чего родители вынуждены были развестись, хотя ни отец, ни мать, знавшая об изменах мужа, изначально расставаться не планировали. Потом у героя появился невыносимый отчим, от которого он, несмотря на возможность отмазки через отца-полковника, ушел в армию, попал в Чечню, обгорел при взрыве танка, но выжил и подружился с такими же обугленными не с лица, так с изнанки души сотоварищами. Основной сюжет "Жажды" - поиски тремя сослуживцами четвертого, проигравшего все деньги в автоматы, переписавшего квартиру на заимодавцев и сгинувшего, так что нигде его нельзя обнаружить, даже в морге. Попутно раскрывается, с тупой, солдафонской последовательностью (режиссер работает исключительно по телесериальным шаблонам) и детская, и военная предыстории героя, и, что особенно важно в связи с его "духовной жаждой", предыстория творческая - еще подростком он хорошо рисовал, пытался учиться этому профессионально, да не сложилось, а там и армия, и война. Но через чувства добрые, в том числе к маленькому сыну одинокой женщины-соседки, не желающему засыпать без погорелого дяденьки и его побасенок, рисовальная "лира" заново пробуждается вместе со способностью штрихом - одним штрихом - жечь сердца людей, и набросанный от руки "фоторобот" пропавшего сослуживца оказывается эффективнее размноженных на ксероксе старых фотографий. Не знаю, куда уж лучезарнее - если дальше стало еще светлее, то недолго и ослепнуть.
UPD
Стоящие фильмы едва доходят хотя бы до телеэкрана, а "Жажда" попала в прокат и досматривал я ее полгода спустя аж в "35 мм". Хотя ничего вдобавок к уже увиденному не узнал даже по сюжету: следовало ожидать, что с пропавшим другом ничего не случилось, он у двоюродного брата завис. Почему не предупредил сбившихся с ног приятелей - неизвестно. От отца главного героя, сыгранного Алексеем Гуськовым, молодая жена ушла к родителям и забрала детей. Зато сам пригоревший герой, утоливший жажду и выливший весь запас водки в раковину, нашел семейное счастье с соседской бабенкой и ее мальчиком. Об этой "светлухе" предупреждал сценарист на фестивальном показе, и я не удивился. Мне другое непонятно: производные от матерных корней в прокатной версии звучат внятно, отчетливо и открытым текстом - а когда входили "Интимные места", несовершенные, но по своим достоинством с "Жаждой" принципиально несравнимые, там чуть ли не "жопу" несчастную запикивали.
маски

2-й концерт Бетховена и 10-я симфония Малера в БЗК, сол. В.Афанасьев, дир. В.Полянский

Афанасьев как будто остался чем-то недоволен (а я вообще удивляюсь, что он принялся часто ездить), но Бетховена отыграл в своем роде отлично, хотя мне его подход и не близок совершенно: замедленные почти "до потери пульса" темпы, затянутые паузы, тончайшие, но далеко не всегда оправданные пианиссимо - во всем этом через край манерности, хотя индивидуальная и очень узнаваемая манера, безусловно, налицо. И в медленной второй части концерта, надо отдать должное, пианист добился фантастического эффекта. При том что, помимо прочего, его пренебрежительное отношение к оркестру - дирижер с коллективом вынужден подстраиваться под солиста - тоже можно оспорить. Тем не менее Афанасьев отработал и, не бисируя, дал после антракта симфонической капелле с Полянским возможность показать себя в 10-й симфонии Малера, точнее, в ее реконструкции от Рудольфа Баршая, исполненной якобы впервые в России. От упаднической первой части к неожиданно благостному лирическому финалу, где-то даже чересчур сладкому, Полянский провел оркестр через все перепады темпа, ритма, звука, настроений (особенно в последних двух частях резких и непредсказуемых), блеснув в самой короткой из пятичастного цикла, третьй части "скерцо", несколько переусердствовав с натугой на второй и четвертой, но, впервые или нет, предъявив незавершенный (и довольно длинный для незавершенного - полтора часа почти) "посмертный" опус Малера в очень достойном виде.