October 31st, 2013

маски

"Возмутитель спокойствия" реж. Алекс ван Вармердамм в "35 мм"

Библейский эпиграф говорит, что "они сошли с небес", но Камиль и его друзья (одного из которых играет сам Вармердам) вышли, напротив, из-под земли. На первый взгляд они просто живущие в землянках бродяги. на самом деле - демоны, оборотни, хотя никакой мистики Вармердам не нагнетает, наоборот, его абсурдистский юмор очень сух, строг и не рассчитан на внешние эффекты. Камиль появляется на пороге буржуазного дома и просится принять душ, а дальше - все как положено: старушка воды попросила попить, хватились - пианины нету. Хозяин дома, конечно, не впустил незнакомца, даже побил его, но сердобольная жена его, Марина, приютила патлатого бомжа в стороже. Он там прижился, а дальше в доме все пошло кувырком. Убив с друзьями садовника и его жену (причем весьма изуверским способом: выстрел из духового ружья отравленной стрелой, удавка, головы в тазики с цементом - и на дно), Камиль занимает его место, подстриженный и неузнанный. Участок перепахивается, равно как и домашний уклад, отца семейства увольняют с работы, причем давний компаньон, который к тому же оказывается отцом жениха няньки детей уволенного - парня-солдата, приведенного невестой-нянькой для знакомства с хозяевами, ждет та же судьба, что и предыдущего садовника. Демоны не оставляют в покое и детей, Камиль рассказывает им страшные сказки, один из его друзей водит их в подземелье, опаивает неким зельем. При всей виртуозности формы Вармердамм весьма взвешен и в оценках происходящего, предпочитая по своему темпераменту амбивалентность, избегая как апологии, так и обличения той или иной стороны конфликта. С одной стороны, комплексы благополучных европейских буржуа, жителей процветающего Запада, что они виноваты перед убогими и нечастными, что они будто бы им должны, обязаны о них позаботится, несомненно, смехотворны, с другой, терроризировать и паразитировать на них, да еще столь демоническим образом, с другой, изуверство террористов и паразитов, принимающее чуть ли не сатанинские формы, но все это подается иронично и без надрыва, иногда становится даже обидно - чаще всего даже талантливое произведение отталкивает пафосом, а у Вармердамма пафоса-то порой и не хватает.
маски

"Разврат. История Мэри Уайтхаус" реж. Энди де Эммони, 2007

Забавно, что показывают этот уже не совсем свежий телефильм по православно-фашистской "Культуре" и не просто так, а в рамках некоего проекта на тему пресловутой "нравственности", "морали" и проч. - типа рубрики "а как у них?" У "них" тоже, конечно, хватает своих придурков, в том числе вполне героических, как Мэри Уайтхаус, сыгранная Джули Уолтерс Учительница рисования в провинциальной школе для девочек, обыкновенная клуша, превратившаяся в непримиримого борца с "развратом" на ВВС. Однажды миссис Уайтхаус увидела по ТВ во время вечернего чая передачу, которая показалась ей безнравственной, и с подругами написала жалобу, а дальше пошло-поехало, она стала притчей во языцех, вынуждена была ради борьбы оставить работу и многими трудами ей даже удалось добиться отставки гендиректора телеканала, хотя до этого она выслушала и оскорбления в свой адрес, и плевки вытерпела, и даже пародийное телешоу, где они с мужем были выведены в смешном виде.

Чем настойчивее православные фашисты пытаются демонстрировать, что их людоедская идеология (ничего общего, впрочем, не имеющая с реальной политикой, а лишь дымовая завеса из вранья и лицемерия) универсальна и не только в недоразвитых странах с цивилизационно неполноценным населением вроде России или Ирана может существовать, тем заметнее различия по всем пунктам. В "Истории Мэри Уайтхаус" есть момент, когда героиня Джули Уолтерс возмущается пропагандой орального секса и к недоумению даже собственного мужа предлагает ее запретить - такие параллели с нынешними российскими деятелями доходят до смешного. Тем не менее миссис Уайтхаус действует по недомыслию и искренне, а не лицемерит из корыстного расчета. Она - простая тетка из глухомани, а не депутат и не чиновник. Ее порыв идет от души, это в полном смысле "инициатива снизу", а не "законодательная инициатива". Она
выступает за сохранение существующего образа жизни и мышления - а не за предполагаемое "возрождение" мифического "прошлого", и наконец, оплачивает свою деятельность за счет доходов своей семьи (на чем немало теряет), а не из госбюджета (на чем борцы за православную нравственность неплохо наживаются). Кроме того, образ Мэри Уайтхаус в фильме, при некоторой противоречивости, в целом - сатирический, почти карикатурный. И тем не менее она искренна в своих убеждениях и заблуждениях, она беспокоится, переживает - но и верит в успех, во всяком случае, надеется на сочувствие единомышленников, не то что расчетливые лицемеры, наводящие морок на русскую скотину и запасающие из чужой кормушки для своих внучат, чтобы те жили свободно и в свое полное удовольствие где-нибудь подальше.

Впрочем, те, кто Мэри Уайтхаус противостоит, и особенно телемагнаты - тоже не героические правозащитники, а вполне себе отвязные негодяи. Так что важнейший пафос фильма, по сути, в том, что демократия действует и тогда, когда гражданин не прав, он все равно может довести до публики свое мнение, преодолеть инерцию официальной машины и добиться на определенном этапе своей борьбы успеха, не выходя за рамки существующего порядка; когда, говоря конкретно, любая полоумная недотраханная бабка из глухомани может достичь на определенном этапе известности и даже реализовать свои замыслы с помощью свободных медиа, против которых сама же выступает, вынужденных, однако, прислушиваться к мнению аудитории, в том числе ничтожной, но достаточно активной ее части - и тут с цивилизационно неполноценными православными и мусульманскими сообществами у христианской цивилизации ничего общего никогда не было и не может быть.
маски

"Семейный очаг" реж. Франсуа Трюффо, 1970

Очень я расстраивался, когда не смог посмотреть этот фильм в рамках фестиваля "музея кино" весной - и вдруг его принялись крутить, как ни странно, на канале "Домашний", и там я его тоже увидел только с третьей попытки. При том что менее всего "Семейный очаг" подходит под декларированные данным каналом "ценности". Доживший до 26 годов Антуан Дуанель, герой Жан-Пьера Лео, красит предназначенные на продажу гвоздики чернилами, а его жена-скрипачка дает частные уроки музыки. Несостоявшийся писатель, он продолжает свой никчемный литературный труд, но особые успехи возлагает на новорожденного сына, которого с этим прицелом даже называет вопреки мнению жены Альфонсом. Потеряв цветочный заказ, он находит себе занятие еще более нелепое на сторонний взгляд - следить за радиоуправляемыми моделями корабликов в предназначенном для испытаний искусственном прудике, и там знакомится с молодой японкой, дочерью клиента.

"Семейный очаг" - еще один период из жизни Антуана, героя нескольких фильмов Трюффо, и не самый прославленный, поскольку здесь герой превращается из противоречивой, не лишенной трагизма фигуры, в сатирический шарж, из маргинала - в мещанина, ничтожного до пародийности. В начале Антуан говорит, что влюбляется не просто в женщину, а в женщину вместе с ее папой, мамой, семьей, и вообще "любит чужих родителей". Японка же привлекает его своей экзотичностью, вряд ли богатым папой, но с ней Антуану тоже быстро становится скучно, и год спустя в эпилоге он уже снова с женой - "теперь они по-настоящему любят друг друга", говорят про них, глядя со стороны, что знаменует окончательный крах Антуана и личный, и семейный. Дело, впрочем, не только в Антуане персонально, дело в том, как он, подобно опущенному в красящие чернила цветку, мимикрирует, приспосабливается под среду обитания, где, например, подозрительный сосед всем кажется маньяком, пока его не видят по ТВ и не выясняют, что он артист мюзик-холла. Другое дело, что спустя почти полвека такое "обличение мелкобуржуазного образа жизни" кажется само по себе мелким и буржуазным (наверное, на рубеже 1960-70-х тоже казалось, но с другой стороны), все давно обличено и уничтожено, очаги погашены, угли залиты, да и с кино тоже дела обстоят не лучше.