October 30th, 2013

маски

"Ромео и Джульетта" реж. Карло Карлей в "35 мм"

Незачем сравнивать фильм Карлея с "Ромео+Джульеттой" Лурмана, которой уже лет двадцать без малого - только в этом году выходил новозеландский мюзикл, где действие тоже переносили в современность, причем не в пример Лурману грубо и безвкусно:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2630436.html

Нынешняя версия внешне абсолютно традиционная, костюмы пошиты под старину, декорации и вовсе как будто реальные (некоторые места Вероны действительно узнаваемы, особенно мост, на котором в фильме погибает Меркуцио - он очень приметный), однако видимость обманчива. С первых строк субтитров понимаешь, что тут не просто намешаны варианты переводов Радловой и Щепкиной-Куперник, но хватает и чего-то совершенно неопознаваемого - а это уже не перевод, это непосредственно сценарист решил, сокращая велеречивый текст оригинала, кое-что дописать от себя, и дописал немало. Однако я бы сказал - небезынтересно и довольно удачно в том плане, что новые сцены делают действие более связным, растолковывают те или иные детали, причины, обстоятельства событий, которые в пьесе присутствуют как данность. Ну например - почему Ромео вовремя не получил известия от Лоренцо и помчался в Верону уверенный, будто Джульетта мертва? У Шекспира брат Иоанн как-то очень путано объясняет брату Лоренцо, почему не смог доставить весть, в переводе Радловой это звучит так:

Искал босого брата я, монаха
Из францисканцев, чтоб с собою взять.
Он в городе здесь посещал больных.
Его нашел, но городская стража,
Обоих нас подозревая в том,
Что дом мы зачумленный посещали,
Дверь запечатала, нас задержала, -
И вот я в Мантую не мог попасть.

В фильме все намного проще и доступнее - монах был послан с письмом, но дорогой его уговорил крестьянин помочь, как знатока целебных снадобий, больному сыну, монах не смог отказать в лечении ребенка и потому опоздал. Таких моментов в картине очень много и я не понимаю, почему они должны смущать. Проще оспорить кастинг - Дуглас Бут в роли Ромео выглядит чересчур приторным и оттого самодовольным красавчиком, а его партнерша Хейли Стейнфелд, тремя годами ранее блеснувшая у братьев Коэнов в "Железной хватке" - серой мышью (причем если у Лурмана, без которого, видно, не обойтись никак, аналогичный контраст обыгрывался, то у Карлея он не находит никаких объяснений, мало того, при первой встрече и Ромео, и Джульетта скрывают лица за карнавальными масками, то есть влюбляются буквально "вслепую"). Зато найден очень удачный Бенволио, что кстати, потому что роль его расширена чрезвычайно вплоть до того, что именно Бенволио не только сопровождает Ромео (вместо слуги Бальтазара) к склепу Джульетты, но и в самом последнем кадре соединяет руки умерших супругов. А играет Бенволио тот самый, только чуть подросший Коди Смит-Макфи из американской версии "Впусти меня". Благодаря чему, и это еще одно достоинство фильма Карлея, становится понятным различия не только характеров, но и, как бы выразиться поточнее, уровня психического развития персонажей. Если брать за точку отсчета Ромео, то Меркуцио, Тибальт и Парис несколько старше его, они - представители одного поколения, что неожиданно определяет во многом и основной конфликт трагедии, а Бенволио и Джульетта - моложе, и еще в фильме появляется внесценический по пьесе персонаж Розалина, она тоже в новой экранизации, как и Джульетта, из дома Капулетти, но старше своей кузины, ровесница Ромео. Простоватый и навязчивый саундтрек, равно как и пышность внешнего антуража, меня не раздражали. Единственное, что торчит из картины плохо пришитой заплаткой - роль брата Лоренцо в исполнении Пола Джиаматти. Все старшие, отцы и матери, герцог (не суперзвезды, но достаточно известные и очень достойные актеры: Дэмиен Льюис - лорд Капулетти, Лаура Моранте - леди Монтекки, Наташа МакЭлхоун - леди Капулетти, Стеллан Скаарсгард - герцог Веронский) на своем месте, и только Джиаматти - явно из другой оперы.
маски

"В ожидании Годо" С.Беккета, Чешский национальный театр в МХТ, реж. Михал Дочекал

Когда я увлекся Беккетом, отдельных его изданий еще не было и мне, чтоб прочитать эту пьесу впервые, пришлось заказывать из библиотечного хранилища журнал "Иностранная литература" за 1966 год, где каким-то по тем временам чудом удалось пропихнуть "В ожидании Годо", но, по тогдашнему обыкновению, с сопроводительной критической статьей, а там неглупый, наверное, литературовед, в силу ритуальной необходимости связать эстетику Беккета с единственно верным методом социалистического реализма, рассуждал, не являются ли герои пьесы бедными ирландскими крестьянами-арендаторами, а Годо - их скаредным английским лендлордом. В современной Чехии, казалось бы, подобное никому не должно и в голову приходить. Тем не менее персонажи Беккета в пражском спектакле сидят на раздолбанной автобусной остановке с давно погасшим табло и держат в руках таблички с надпись "Годо" по-французски и, в гастрольной версии, по-русски. Понятно, остановка - это условность, если угодно, метафора - но слишком уж плоская, лобовая, материальная для драматургии Беккета.

Сегодня недостаточно просто эффектно оформить и разыграть пьесу, когда-то перевернувшую (одновременно с "Лысой певицей" Ионеско) представление о возможностях театра - надо к ней искать концептуальный ключ, и во всех постановках, которые мне доводилсь смотреть, от Стуруа до Бутусова, такие попытки наблюдались, пускай и с небесспорным (особенно у Стуруа, сводящего Беккета к клоунаде) результатом. Чешская версия предлагает традиционный "разбор" пьесы в бытовом и психологическом ключе, сдобренный эстрадно-цирковыми примочками, к тому же не без натурализма - грязные оборванцы жрут овощи, давятся, плюются, пьют из ботинка, разводят огонь, во втором акте снимают штаны и, оставшись в подгузниках, валяются в белой краске, имитирующей жидкий бетон. Время от времени они выбегают в зал или начинают орать в микрофон - надо же как-то разнообразить мероприятие, растянутое почти на три часа с антрактом. Подгузники, конечно, свое разнообразие вносят, как и нередко купируемый режиссерами персонаж-мальчик, одетый здесь почему-то в камуфляжные штаны и полиэтиленовый дождевик. Мало того, пространство после антракта заметно трансформируется, остановочная будка сдвигается влево, зато в "бетонных" плитах из картона появляется ремонтная яма, обнесенная ленточками, в ней-то персонажи и бултыхаются. "Мутацию" пространства очень хотелось и можно было бы как раз принять за концептуальный ход (ведь героев постоянно преследуют сомнения, на том же они месте или нет), но слишком очевидно, что это всего лишь еще один прием "оживляжа", того же сорта, что и игра с внезапно загоревшейся под крышей остановки люминисцентной лампой, которой Эстрагон размахивает, изображая что-то типа джедая с лучевым мечом.
маски

"Гонка" реж. Рон Ховард

Еще одна спортивная драма от Рона Ховарда - по изображению стилизованная под американское кино 1970-х годов, когда, собственно, и происходит действие, а по сюжету, конфликту и характерам главных героев неуловимо напоминающая советские картины 1930-50-х годов. Гонок и машин в фильме, правда, больше, чем людей с их человеческими проблемами, но тем не менее: два гонщика, давних конкурента, Джеймс Хант и Ники Лауда, один - простой парень, другой - сын австрийского богача, но оба порвали с прошлым ради спорта, однако при этом совершенно разные. Австрияк Лауда - рациональный, все взвешиващий, просчитывающий шансы и проценты на успех в расчете на долгосрочную перспективу и не желающий рисковать сильнее обычного, а Хант - факел, сжигающий себя, не думающий ни о далеком, ни о ближайшем будущем, эмоциональный и уверенный в победе, такой типа "валерий чкалов", безбашенный, но героический. Зато Ники счастлив в браке, а Хант, рано женившись, быстро разводится и утешается с различными девицами. При этом, несмотря несходство во всем и на многолетнее противостояние в спорте, между героями существует и взаимное притяжение, чем дальше, тем явственнее переходящее в глубокое уважение друг к другу. Однажды во время дождя Лауда предлагает отменить заезд, Ханту удается настоять, и Лауда попадает в страшную аварию, у него обгорает все лицо - но он, глядя, как Хант в его отсутствие набирает очки, возвращается на трассу. И все-таки в решающий момент сходит с нее, предпочитая не рисковать - а Хант рискует и выигрывает, после чего с легкостью, в отличие от Лауды, который потом в течение многих лет станет побеждать раз за разом, уходит из спорта, переквалифицировавшись в комментаторы, и в 45 лет умирает от сердечного приступа, сгорев, то есть, дотла.

Будь персонажи не гонщиками, а хотя бы пловцами, ну гимнастами, на худой конец - фильм меня увлек бы активнее, но и про гонку небезынтересно смотреть, если это гонка противоположных психотипов. Правда, актерские работы слишком неравноценные, и тут Лауда в очевидном выигрыше - австрийца играет Даниэль Брюль, с чуть вытянутой челюстью и в кудряшках (поразительно, но в широком прокате по Москве идут одновременно два фильма с участием немецкого актера, оба англоязычные, помимо "Гонки" - еще и "Пятая власть", и в обоих Брюль играет вторую, а по сути - первую главную роль немецкоговорящего друга-врага основного героя), и это исключительно удачная его работа (в гораздо большей степени, чем в "Пятой власти"), Хант постоянно обзывает Лауду крысой, и тот в исполнении Брюля действительно похож на крысу, чем гордится (потому что крысы - умные и обладают мощным инстинктом выживания), а затем, с обгорелым лицом, то есть в пластическом гриме, Брюль достигает просто высшего актерского пилотажа; в то время как тупорылому Лиаму Хемсворту с наложенными (вряд ли отросшими) блондинистыми прядями и играть-то нечего, его взяли за типаж да за предполагаему любовь к нему девочек-подростков, что по кассовым сборам фильмов с участием Хемсворта не всегда заметно.
маски

"Имя" реж. Александр де Ла Пательер, Мэтью Делапорте, 2012

Венсан, в ожидании счастливого отцовства, решил назвать сына, которым жена пока только еще беременна, в честь покойного деда Анри. Но на дружеском ужине у сестры и ее мужа, филолога "левых" взглядов, увидел издание классического романа Бенджамена Констана "Адольф" и пошутил: мол, сын будет Адольфом, в честь героя Констана как будто. Естественно, левак-филолог тут же обвинил родственника в фашизме, едва прикрытом почтением к литературной старине, потому что если уж Адольф - то непременно Гитлер; а дальше пошло-поехало, и в итоге после взаимных разборок, препирательств и откровений невзначай выяснилось, что лучший друг семьи, которого все считали геем, мало того что не гей, так еще и любовник престарелой матери Венсана, за что последний тут же повалил друга на столик с едой и разбил ему все лицо. В основе фильма - пьеса Бернара Мюра (никогда не слышал про такого), написанная явно по той же схеме, что и "Бог резни" Ясмины Реза, в формах буржуазного интеллектуального театра умеренно-сатирически высмеивающая образ мысли и жизни буржуазных интеллектуалов, немножко достается "левым", побольше "правым", а в итоге - так, чтоб всем было приятно, вплоть до того, что жена вопреки прогнозам лучших гинекологов родилан Венсану девочку и пришлось назвать ее не Анри и не Адольфом, а Франсуазой, в честь неуемной бабульки, нашедшей себе любовника на 26 лет моложе, не выходя за рамки семейного круга притом. Мне же приятно, что совсем свежий фильм, который, в отличие от огромного количества всякого франко-бельгийского комедийного фуфла, не шедший не то что в прокате, но даже на специализированных франкофонных фестивалях, так оперативно показали по ТВ, и естественно, стараниями главного в этой стране любителя французского кино К.Л.Эрнста - и откуда он только выискивает эти новинки?
маски

многоразовая калоша

В отличие от большинства других ежегодных мероприятий сходного профиля, на "Серебряную калошу" я до сих пор ходил лишь дважды, впервые - в 2002-м, тогда ее проводили в бассейне "Чайка", и несколько лет спустя в Цирк на Цветном. Связываться лишний раз с "Серебряным дождем" - больше мороки в процессе, чем удовольствия от результата (а был у нас тогда в редакции случай, когда одна связалась на свою голову без ведома главного редактора, но как бы от его имени - так бедняжку уволили потом, оно, может, и за дело, но ни с какой другой конторой, кроме упомянутой радиостанции, я подобных случаев не припоминаю), и все-таки те два раза оставили некоторое впечатление, особенно "бассейный", но, правда, я тогда был моложе и все случалось впервые. Потом и не возникало повода, только читал, что хроникеры писали, кого "отметили", над кем подшутили более или менее остроумно, но уже постфактум. А в прошлый раз мы, так получилось, проезжали на троллейбусе мимо Театра Армии аккурат в момент, когда по лестнице поднимались гости "Калоши", но нас там никто не ждал и мы не дергались, однако с того момента почему-то захотелось поподробнее узнать, во что превратилась "Калоша" за прошедшие годы. Тем более что после прошлогодней премии, когда "наградили" Кирилла в связи с его исчезнувшими часами, стали писать, что на "Серебряную калошу" подают в суд, "Серебряную калошу" запрещают.

И вот пожалуйте: "Серебряная калоша" впервые проходит в Кремле, впервые на нее свободно продаются билеты, и в долгу организаторы, конечно, не остались, о православии и православных ни слова за всю церемонию и до ее начала сказано не было, ни единого словечка. Про Путина - было, но в любопытном и неожиданном ключе. Обычно самая популярная номинация - "плагиат" - связана со сходством мотивчиков эстрадных песенок (сходство это мне прежде часто казалось притянутым за уши и при внимательном рассмотрении упреки в плагиате не выдерживали критики, но при сравнении, сличении мелодий во время церемоний непосредственно публика покатывалась от хохота, что правда, то правда), а на 17-й раз почему-то выяснилось, что музыкальная попса - дело десятое, гораздо важнее, кто что "украл" у Путина: Обама, оказывается - предвыборные политтехнологии, в смысле - идеи ролика и плаката, ну подумать только, не победил бы без этого, наверное, а вернее было бы ему у Путина другие выборные технологии позаимствовать; Лукашенко - тоже имиджевые технологии, но попроще (потому что с выборами у Лукашенко и без того все в порядке, еще лучше, чем у Путина) - идею с поимкой крупной рыбы; рыба, даже на 57 кг, в любом случае, мелочь, так что "Серебряную калошу" Обаме "вручили", но вышло так, что Путин - молодец, идей у него, пускай не у него лично, а у соратников, хватает на все страны и континенты, не успевают воровать. В общем, "Серебряная калоша" не обидела никого из тех, которых лучше не обижать, ограничившись привычным набором безответных фриков, которым и "Серебряная калоша" в пиар-копилку сгодится - Жириновский, Волочкова, Джигурда, Собчак и т.п. Собчак еще и вела вечер вместе с Гордоном, сама вела, сама получала, сама и "вручала" - как-то сразу на много ролей сгодилась.

Все мероприятие запоздало решили стилизовать под советское полуофициозное торжество 1970-х годов - лет десять-пятнадцать назад такое показалось бы модным и веселым, сегодня, когда стилизовать уже ничего не надо, хватает аутентичного совка, красные галстуки на входе, транспаранты и подобие парковой эстрады с караоке "пойте как можно хуже" смотрелись убого. Не говоря уже о том, что девушка повязала мне галстук так, что прийди я с ним в школу - обратно домой бы отправили (я ей говорю: ну кто же так повязывает - а она мне отвечает, что сама галстук не носила и повязывать не умеет, и никто ее даже не проинструктировал, не позаботился о достоверности момента), а расписанные по плакатам приколы типа "пустите Волочкову ходить по Большому" - из репертуара петросяновского "Кривого зеркало" пяти- или даже семилетней давности заимствованы (вот где плагиат так плагиат, может, и не скандальный, зато явный, режущий глаз). Но главное разочарование сходу, хотя и несколько ожидаемое - в отличие от всех предыдущих "калош" на кремлевской не наливали коктейлей. Легко предположить, что это не организаторы пожадничали, а принимающая сторона, то есть Кремль, воспротивилась и всех, невзирая на лица, отправила в верхний буфет что-нибудь покупать за бешеные деньги, но не исключено, что и организаторы воспользовались спецификой места, чтоб сэкономить - немудрено, учитывая, что затея с продажей билетов себя, мягко говоря, не оправдала, до последнего в кассе оставались места, в том числе дешевые, и собравшихся пришлось пересаживать с плохих мест на хорошие в партер, чтоб не сильно портить картинку при видеозаписи. А без коктейлей всякая шутка кажется менее острой - проверено на долгом жизненном опыте. Зато сколько пафоса, какие меры предосторожности - помимо обычных для Кремля пропусков еще и браслеты каждом, зачем браслеты, если с ними некуда пойти в отсутствии вип-зоны, у меня в голове не укладывается, так мало того, браслетам - никогда в жизни не сталкивался, просто культурный шок - отрезали "хвостики", чтоб, значит, нельзя было их снять и передать, а можно подумать, нашлись бы желающие попасть на событие столь сложным способом, если все страждущие и так сумели добыть бесплатные приглашения, включая бабку Таню, ночующую под лестницей, и Аркадия Палыча (который, как про него говорят другие бабки, "ручкой вот так делает и ему всю дают" - Аркадий Палыч еще и в вип-партере сидел, даже мы туда не пошли, толку то, все то же самое), другие уебки из нашего паноптикума, как называют таких в Америке, "культурно обделенных", нашли себе на вечер развлечение поцивильнее.

Первыми из известных людей, кого я увидел в т.н. "гербовом зале" (обычное кремлевское фойе, но представители "Серебряного дождя" за неимением более значительных зон надо было хоть как-то поднять статус), оказались, как это ни странно, Кама Гинкас с Генриеттой Яновской. Поскольку пришли мы очень рано и никого почти еще в фойе не было, заметив Каму Мироновича с Генриеттой Наумовной, я обомлел еще сильнее, чем ввиду отсутствия халявной выпивки. Осмотревшись, нашел повсюду множество молодых артистов МТЮЗа, участвовавших в действе пре-пати, и присутствие выдающегося, а по моим субъективным понятиям самого выдающегося театрального режиссера современности на "Серебряной калоше" некоторым образом уложилось в мозгу - а вот отсутствие бесплатного бара никак не хотело там укладываться. В течение следующих полутора часов к Гинкасу и Яновской присоединились другие знаменитости, как то Андрей Бартенев, Михаил Козырев, Данила Поляков. Козырев где-то добыл (не исключаю, что ему пришлось купить в буфете) бутылку шампанского, три фужера и еще пепси-колу - все это он виртуозно удерживал в руках, разговаривая одновременно по мобильнику; Бартенев не выделялся из толпы ничем, ну разве что голубой бейсболкой чуточку; Данила Поляков, не в пример Бартеневу, у которого играл в "Трех сестрах", рисковать не стал и, чтоб светские фотографы узнали его наверняка, переоделся в женское платье. Еще был Расторгуев, под самый конец, то есть начало церемонии пришел Боря Моисеев, уже в начале - Дима Маликов, а ближе к середине - К.С.Серебренников без сопровождения (в смысле - в сопровождении нескольких девушек сразу, но без своей единственной помощницы в делах, однако, как уже не первый раз я замечаю, не в часы досуга). Появление Серебренникова меня меньше удивило - при чем тут Гинкас, я до сих пор, признаться, не догоняю, а Серебренников к "Серебряному дождю", помимо напрашивающейся ассоциации, имеет вполне недвусмысленное отношение, и ведь свои 9 или сколько там килограммов черной икры из серебряного блюда спонсоры радиостанции недавно поедали именно в "Гоголь-центре" на (а точнее, вместо) "Метаморфозах", не где-нибудь еще. Так что по Серебренникову вопросов нет, есть по Моисееву и Маликову - они вроде и с организаторами напрямую не связаны, и не номинировались, вообще не упоминались по ходу шоу, а просто прийти посидеть - ну не знаю, зачем им это было надо.

Поскольку я проснулся в третьем часу дня (рабочее селекторное совещание с безумной феей по вопросу совместного проебывания остатка дней затянулось до пяти утра, так много накопилось неразрешенных моментов за две недели моего отсутствия), в кино перед "Калошей" не успел, а так как перед шоу ничем не угощали, день считал потерянным бездарно. Тем не менее сама церемония могла бы показаться веселой, если б не встреченный все в том же гербовом зале Князенька. Ну какие после Князеньки нужны еще приколы, он за десять минут одним только рассказом о походе в баню на Иркутском фестивале семейного кино вынес мозг так, что Гордон после него казался мне описавшимся детсадовцем - а ведь я Князеньку мог и дальше слушать, просто не стал, опасаясь за остатки психического здоровья. И стилизация под совок чем дальше, тем сильнее напрягала - хотя бы тем уже, что окружающая действительность до такой степени напоминает обстоятельства моего детства начала 1980-х, что гиперболизировать, доводить до гротеска уже нечего, и выход Кобзона под оркестр имени Силантьева с "Песней", которая "остается с человеком", воспринимается, положа руку на сердце, отнюдь не как пародия - Кобзон с теми же песнями выходит и на всех других концертах, совсем не рассчитывая при этом на комический эффект, но на искреннее сопереживание (и не зря: безумная фея вовсю подпевала Кобзону).

Шутки ведущих тоже казались вымученными. Спасли их, что характерно, номинанты - сценаристы, нанятые "Серебряным дождем", будут десять лет думать и ни за какие гонорары не придумают того, что влет и самым естественным образом удается родить Рамзану Кадырову и Елене Мизулиной, Жерару Депардье и Геннадию Онищенко. Вот они и оказались настоящими героями. Кадыров с котятами, Депардье с Кадыровым, Волочкова на фоне наводнения, приписывающий себе высказывания Канта и Гете ректор МГУ Садовничий, тычущий пальцем в Темирканова с вопросом "а это кто?" министр культуры В.Р.Мединский - такое ведь нельзя придумать, никакой Бартенев, никакой Познер, да что там, никакой Гордон не сочинил бы. А уж Джигурда, который, помимо прочего, оказался однокурсником Гордона по Щукинскому училищу (если это только не шутка тоже - но разве с этим шутят?!) и блестяще разыграл "встречу выпускников", наряженный в парадный мундир с орденами на ленте - такому никакое училище не учит, оно или есть - или нет. У Жириновского, у Кадырова, у Депардье оно есть, а у Гордона - нет. У Собчак - пожалуй, есть, но не в той степени, так что в номинации "доброта года" ей за брань в адрес шумных детей (к которой я всей душой присоединяюсь) досталась скорее "по блату", ну да сереберо все равно фальшивое, а резина многоразового использования - не жалко.