October 6th, 2013

маски

"Мад" реж. Джефф Николс; "Гаденыши" реж. Мэттью Джонсон (фестиваль "2morrow")

По всему картина должна была уже давно выйти в прокат и, наверное, еще выйдет, да что-то задержалась, ей уже почти полтора года, теперь разве что Эрнст в эфир поставит. А посмотреть кино стоило непременно. Хотя понятно, что сильнейшее впечатление "Мад" производит постольку, поскольку вещь сегодняшняя - лет тридцать-сорок назад она показалась бы обычной, добротной, и шла бы в кинотеатрах, а не на продвинутых кинофестивалях с опозданием. Как будто Клинт Иствуд скинул сколько-то десятков лет - нет, Николс аккуратнее, он чуть придерживает, затягивает темп развития событий, как положено и принято в "приличном киносообществе", но вопиющая старомодность пафоса, последовательность повествования и эпический размах, ставка не на спекулятивную тематику и не на изобразительные навороты, но на героев с сильными характерами и трудными судьбами - ход решительный и оттого художественный успех становится сенсационным. Два четырнадцатилетних друга живут на реке, на большой американской реке, которая, как положено большой реке, все дает и все забирает по ведомым лишь природе законам. Один из друзей - сирота, его воспитывает дядя, искатель жемчуга. У другого есть мама и папа, но они не ладят, собираются разъезжаться, да и домик у реки как незаконную постройку должны по закону вот-вот снести. А пока что мальчики на диком островке реки знакомятся с Мадом, которого играет Мэтью Макконахи и всем видом показывает, что он не просто постарел и облез, но еще и актерски вырос из амплуа героя-любовника второсортных ромкомов. Мад убил последнего дружка своей многолетней возлюбленной, поскольку тот издевался над ней, и теперь вся родня покойного, один к одному бандюки, жаждет его крови. А Мад жаждет только воссоединиться со своей девушкой, которую встретил в 14-летнем возрасте и с тех пор она стала для него смыслом жизни и всем ее содержанием. Но девушка (Риз Уизерспун) хотя и любит Мада, наверное, не готова с ним бежать, предпочитает вешаться на первых встречных, как всегда бывало. Эллис, один из друзей, верит, что любовь должна победить. Он и сам влюбляется в девочку из старшей школы, но как и девушка Мада, та смотрит на отношения более легко, готова предпочесть другого - постарше, посолиднее, да просто кто ближе находится. Интриги разворачиваются неспешно, но к кульминационному моменту драма превращается в крутой боевик с лихой перестрелкой в доме Эллиса. На помощь приходит живущий напротив старик, бывший снайпер (Сэм Шеппард), который когда-то пригрел и вырастил Мада-бродяжку. Мад со своими несколько дикарскими, шаманскими представлениями о природе, о силе оберегов и ритуалов, чуть ли не им самим придумывает, привносит в бытовую драму элемент магического реализма, который в финале придает истории о взрослении мальчика-подростка статус эпоса в марктвеновском духе. Все злодеи перебиты, все настоящие герои спасены, Мад с приемным отцом-снайпером уплывают по реке, Эллис с матерью уезжает с реки в город, а река несет свои воды дальше, как несла целую вечность до описанных событий. Сугубо "мужской" взгляд на эти события в картине несколько нарочит и его явная "несовременность" могла бы показаться наигранной, да так оно, наверное, и есть - однако если даже "Мад" всего лишь жанрово-стилистическая игра в "старое доброе кино", то настолько умелая и убедительная, способная пробирать до дрожи и до слез, что претензий к ней по факту быть не должно.

После образцово "классического", где-то даже чересчур традиционного "Мада" совершенно невозможно было смотреть "Гаденышей" - канадскую киносамодеятельность, как будто стилизованную под любительство, а на самом деле - любительство в чистом виде и есть. Двое великовозрастных уебков-синеманов снимают кино о школьной группировке, издевающейся над слабыми, но самодеятельный их опус оказывается одновременно и слишком откровенным, и недостаточно складным, поэтому они продолжают экспериментировать. Как именно, я уже не узнал, потому что мне стало не просто неинтересно (неинтересно бывает почти всегда), но и противно, ушел почти сразу.
маски

"Первая материя" реж. Димитрис Папаиоанну (фестиваль "Территория")

Шедевр - явление всегда штучное, редкое, а в потоке "современного искусства" - нечто почти небывалое. Зато когда уж найдешь жемчужину в куче навоза, радости нет предела: значит, стоило все-таки копаться. В прошлом году "Территория" показала "Па де де с экскаватором" - не обещавший слишком много уличный проект с бесплатным доступом оказался незабываемым спектаклем, гораздо более полноценным в плане художественном, чем практически любая сценическая постановка:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2393523.html

"Первая материя" заставила вспомнить "Па де де с экскаватором" не только потому, что год спустя на "Территорию" привезли наконец-то еще один выдающийся театральный опус, эти два произведения вообще чем-то схожи, только в первом случае взаимодействуют, конфликтуют и тянутся друг к другу человек и машина, а во втором - два человека, или, точнее, две ипостаси человека.

Оговорку "Внимание! В спектакле демонстрируется обнаженное тело!" целевая аудитория склонна воспринимать скорее как рекламную, нежели упреждающую, но обнаженное тело демонстрируется нынче со сцены или подиума не так уж редко, хотя и реже, чем принято в цивилизованном обществе, особенно тело, которое своим видом не вызывает омерзение. Но хоть я за долгую, подходящую к концу жизнь видал некоторое количество голых парней, пусть не так много, как хотелось бы, зато обычно помоложе и посимпатичнее этого грека (хотя грек тоже вполне себе ничего, надо отдать ему должное), 80 минут смотрел представление разинув рот от удивления и восторга, и вовсе не на одно только "обнаженное тело" глазел, но и на второе, одетое в строгий черный костюм.

Человек как биологическое, органическое существо и человек как социальная функция давно разведены, разделены и практикой общежития на бытовом уровне, и теорией психоанализа на уровне научном. "Первая материя" наглядно демонстрирует и разделенность, и противостояние, и взаимодействие, и тождество двух сторон человеческого существования. Более того, голое тело может превратиться в скульптурное, иконографическое изображение, а социальная функция не избавлена от естественных биологических отправлений.

Практически отсутствует саундтрек, нет изысканной игры со светом (способной прикрывать скудость режиссерской фантазии, чем современный театр пользуется напропалую), минимум антуража - задействованы белый фанерный щит, микрофон, ведро, шланг с водой, морковка и мешочки, имитирующие фекалии, еще микрофон, тоже используемый прежде всего в качестве бутафории - по-моему, я перечислил все, ничего не забыл. Но "Первая материя" при том не нуждается в расхожих отмазках типа "невербальный", "постдраматический" театр и т.п., то есть по факту, конечно, невербальный по факту, но в то же время это настоящий драматический театр, чуть ли не по системе Станиславского выстроенный, более чем традиционный, в каком-то смысле архаичный: выходят два актера и начинают взаимодействовать. Даже принцип "четвертой стены" строго соблюдается, никакого вульгарного "интерактива", артисты работают строго обособленно от публики, будто ее вовсе нет в наличии.

Формат "Первой материи" - на сто процентов "современный", внешне перформанс напоминает спектакли Кастелуччи, и мистериальным своим характером - тоже, только Кастелуччи замахивается на осмысление категорий религиозно-философских, космогонических, взаимоотношений человека с Богом, а "Первая материя" прежде всего - мистерия антропологическая, где человек - в общем, единственный герой, пусть и единый "в дух лицах" и в двух телах, одно из которых - "обнаженное". Кстати, даже процесс дефекации в спектакле представлен сколь наглядно, столь и условно, иронично, смешно. Юмор, гротеск, цирковая буффонада - все присутствует, но как элемент театральной игры, строго отобранный, встроенный в драматургическую структуру.

У Димитриса Папаиоанну масса регалий, в его послужном списке - спектакли-долгожители и шоу, посвященное открытию олимпийских игр, но искусство, а современное подавно, если чему и учит, то не доверять пиару, но исключительно собственным глазам. И если б я "Первую материю" не увидел - считал бы себя обделенным.
маски

"Жена полицейского", реж.Филип Гренинг; "Короткий срок 12" реж.Дестин Кретон (фестиваль "2morrow")

От "Жены полицейского" я застал последние несколько минут-глав, да и то ненароком - естественно, ее задержали, а соответственно сдвинулся и "Короткий срок", на который я приехал по рекомендации Сережи Бондарева (избегая давать советы, сам я иногда слушаю чужие, стараюсь избирательно). Впрочем, кого я знаю, все смотрели "Жену полицейского" урывками - кто-то довольствовался началом, кто-то выходил на середине и возвращался к концу, чтоб три часа целиком - не довелось слышать, хотя, наверное, всякое бывает, но это как про Пруста наша преподавательница зарубежки говорила: прочитайте любые пятнадцать страниц - и все поймете. Кино-то, по всей видимости, неплохое, даже отличное, в том смысле, что стерильное ханекеобразное фуфло самого высшего сорта сегодня - главная мировая тенденция. Обычная жизнь, когда люди страдают, а делают вид, что все нормально, страдание за ширмой благополучия - тема беспроигрышная, но и откровений не обещающая изначально. Из глав, которые достались мне, одна была на уровне великолепного видеоарта: женщина с ребенком в ванной, вода бликует на камеру, звучит песенка типа колыбельной про то, что все будет хорошо - можно один этот эпизод на три часа растянуть и считай что шедевр в кармане.

А "Короткий срок 12" я себе представлял иначе, более жестким. Речь про заведение для "трудных подростков", и я вообразил настоящий "концлагерь "Улыбка" (как мы назвали больничку, где я сам провел в общей сложности четыре из первых одиннадцати лет своей жизни), а тут прямо санаторий, у каждого отдельная комнатка и кроватка - и у негритенка-переростка, сочиняющего рэп и хранящего траву в матрасе, и у мальчика, лелеющего память о сестре и играющего в ее игрушки, и у девочки с суицидальными наклонностями. Воспитательница, беременная от коллеги-воспитателя, сама резаная-перерезаная, и старается найти с юной суицидницей душевный контакт, на момент, когда я убегал, получалось не очень, потому что девочка по сюжету тоже убегала, а беременная вожатая ее догоняла, но "светлуха", разлитая по "Короткому сроку" и раздражающая хлеще любой "чернухи", не оставляла надежды на то, что в последнем кадре какая-нибудь из героинь окажется в ванной со вскрытыми венами.
маски

"Три сестры. Андроид-версия", труппа Seinendan (Япония) в ШДИ, реж. Ориза Хирата

"Краткое содержание:
Провинциальный город в Японии. Раньше здесь базировались компании-производители бытовой электроники и был большой робототехнический завод. Однако в связи с сокращением производства, вызваным ростом курса иены, сейчас в городе остался один маленький научино-исследовательский институт. Семья Фукадзава. После смерти отца, ученого в области передовой робототехники, три его дочери остались и продолжают жизнь в городе. Старшая дочь поддерживает весь дом, работая преподавателем в школе. Средняя дочь замужем за ее коллегой, но в их семейной жизни не все ладится. Младшая же дочь...
Будущее японского общества, безжалостно изображенное через образы трех сестер, которые живут в увядающем провинциальном городке."

Это из программки, и еще оттуда же:
"В истории театра был стереотип, что в театральных постановках должны играть люди, но спектакли с участием роботов-андроидов успешно опровергли его. С помощью постановщика О.Хираты мы смогли разработать новый театр, в котором играют наши андроиды, иногда даже более привлекательные, чем люди. В частности, в сентябре прошлого года с большим успехом прошли наши гастроли в австрийском Линце, после которых мы стали получать много приглашений. В этот раз мы показываем еще более продвинутый спектакль с участием андроидов. Если раньше робот просто сидел в кресле-каталке, то в этом спектакле он будет перемещаться по сцене, сидя в кресле. В плане основных механизмов андроиды не изменились, но мы надеемся, что благодаря этому движению сила их экспрессии вырастет еще больше".

"Сила их экспрессии вырастет еще больше" по отношению к роботам из японских "Трех сестер" звучит примерно так же издевательски, как объявления в московских троллебусах о том, что "с недавних пор наш общественный транспорт стал еще удобнее". А в чем принципиальная разница между "сидел в кресле-каталке" и "перемещаться, сидя в кресле", я совершенно не улавливаю, но дело, понятно, не в этом. По описанию можно предположить что-то нелепое и забавное, но забавного в "андроид-версии" нет ни на йоту, да и "версия" - неверное слово, не зная заранее, что речь о Чехове, распознать в основе происходящего "Трех сестер" было бы затруднительно. Действие почти двухчасового спектакля происходит в одной комнате, в ожидании семейного ужина при участии гостей дома, вскоре после крупного городского пожара и сразу вслед за посещением могилы отца. Отец умер три года назад и по японскому обычаю его должны перезахоронить. Загадочность фраз типа "лучше могила поближе к семье, чем роскошный памятник" можно списать на непостижимую уникальность японских культурных традиций, но в остальном герои говорят либо про еду (особое внимание уделяется скумбрии в соусе мисо - даже попробовать захотелось, столько про нее талдычили на разные лады), либо про покупки, либо про роботов, а иногда обмениваются репликами, будто произвольно надерганными из хокку (не дословно, но примерно так: "Плеск на воде"-"Кипячу себе чай" и т.п.). Аналог чеховской Наташи - истеричная перезрелая девица в идиотской синей беретке и с сумкой через плечо, возникающая внезапно, которую Акира Фукадзава ("Андрей Прозоров") сначала обвиняет в преследовании, а потом объявляет своей невестой - то и другое без видимых поводов. Внешне это решено и выглядит как спектакль по пьесе Розова на малой сцене МХАТа им. Горького - то есть подробная реалистическая сценография, "густой быт", как выражаются престарелые критикессы, медленные диалоги полушепотом с долгими паузами, короче, всяческая "атмосфера".

Однако стоит вернуться к роботам. Вообще-то "стереотип, что в театральных постановках должны играть люди", давно разрушен и без использования японских технологий. Театральные постановки сегодня порой обходятся и без людей, и без роботов, чаще получается ерунда, а иногда - шедевры, как "Вещь Штифтера" Хайнера Геббельса, но в любом случае актер на сцене - уже вовсе не обязательный атрибут театрального спектакля. Шоу с участием роботов - тоже не открытие, некоторое время назад на вернисаже в Московском Планетарии мне довелось увидеть очень прикольный аттракцион с танцующими под ди-джейскими миксами маленькими роботами, но ни на что большее, чем аттракцион, это мероприятие и не претендовало, зато впечатление оставляло самые приятные. На японской "андроид-версии" я чуть не умер от ужаса и тоски, от невыносимой дурости содержания и тупой архаики зрелищных форм - "высокие технологии" в спектакле Хираты прилагаются к эстетике, которая даже по меркам традиционного театра чудовищно устарела. Причем если в упомянутом доронинском МХАТе ее реанимация смехотворна и потому отчасти занимательна, а сама Т.В.Доронина представляет собой даже не робота, а просто зомби, то в японском изводе она вызывает оторопь своей несочетаемостью с "модернизированным" сюжетом.

Дело в том, что строго говоря, роботов в "андроид-версии" почти что и нет. То есть есть две куклы - робот-слуга, маленький игрушечный тазик на колесиках, отдаленно напоминающий мультяшного Громозеку, но попроще и подешевле, а еще силиконовая кукла на кресле-каталке, катающаяся изредка слева направо и назад, чуть поворачивающая голову и также говорящая фонограммой (грубо говоря - аналоги R2D2 и C3PO). Робот-слуга занимается приготовлением пресловутой скумбрии в соусе мисо, а также другими важными хозяйственными делами. Кукла на коляске - одна из сестер, умершая 11 лет назад. На самом деле, и это главная сюжетная интрига спектакля, девица не умерла, но спит. Точнее, покойный отец спрятал ее, синхронизировав с андроидом, а точнее и политкорректнее, с геминоидом. Зачем он это сделал - я признаться, не догнал, как и причину городского пожара. Зато, поскольку "андроиды не могут лгать", на семейном ужине робот заявляет, что в детстве она стала жертвой сексуальных домогательств во время складывания паззла из картины Гогена. Почему Гогена, каким образом это сказалось на судьбе девушки-андроида и можно ли сложить эти паззлы, чтоб получилась внятная картинка - лучше, наверное, не заморачиваться вопросами. Тем более что "живой" двойник куклы тоже появляется в спектакле, и значит, единственный полноценный робот здесь - тот самый колесный тазик с вращающимися глазками. А остальные - просто обыкновенные артисты, работающие в духе "шептального реализма". Как-то мелковато для "андроид-версии".

Я даже не понял, в чем состояла задача авторов: в рекламной ли демонстрации робототехники (тогда постановка неубедительна вдвойне, такие "роботы" обычно в "Детском мире" продаются), в создании ли "безжалостного избражения японского будущего" (где через какие-нибудь двадцать пять – тридцать лет роботом будет уже каждый человек, но пока еще - только двойники живых покойников), в "эксперименте" по адаптации классической пьесы к японским реалиям - в любом случае иного слова, кроме как "хуйня", по отношению к увиденному на язык не приходит. Моментами становится все-таки смешно, потому что происходящее и звучащее (текст транслируется через субтитры) доходит до откровенного бреда, по большей части - нестерпимо глупо и скучно, от первых секунд до финального рефрена все про ту же скумбрию "Давайте есть, давайте есть..." вместо привычного "Если бы знать, если бы знать..."