October 1st, 2013

маски

"Va-банк" реж. Брэд Ферман

И классических, и новейших фильмов про азартные игры - множество, и немало успешных, даже за последние годы были такие. Зачем понадобился пустой, ничего нового в теме не открывающий "Ва-банк"? Джастин Тимберлейк в роли потомственного игрока, молодого спеца по играм, который рассчитывает разжиться таким образом деньгами на учебу в колледже, и кирпичнорожий Бен Аффлек, одинаковый как в образах добрых недотеп, так и прожженых ублюдков. Персонаж Аффлека из "Ва-банка" - второго типа, живет в Коста-Рике, держит виртуальное казино (въезд в США ему запрещен) и привлекает неокрепшие души к сотрудничеству, чтоб их потом кинуть и подставить. Тимберлейк обнаружил жульничество на сайте Аффлека и вместо того, чтоб заложить его, предстал перед очами, получил работу, начал жить красиво - а потом оказалось, что за это морду бьют бандиты и грозят упечь в тюрьму ФБРовцы. Ну тогда с помощью в пух проигравшегося старика-отца юноша всех обманул, и работодателя-негодяя, и ФБР с полицией Коста-Рики, которые, впрочем, сами обманываться рады. Аффлека - в тюрьму, а Тимберлейка с подружкой - куда-нибудь на курортные острова. До этого успевают Тимберлейка показать полуголым, для чего, видимо, кино и делалось - другие причины менее очевидны.
маски

"Милая Фрэнсис" реж. Ноа Баумбах в "35 мм"

Подделка под Филиппа Гарреля, который и сам по себе запоздал на полвека с лишним. Но, правда, без левацких закидонов, уже легче. Черно-белая ерунда о попрыгунье-стрекозе, танцовщице, скачущей с одной съемной квартиры на другую, пытающуюся пристроиться к друзьям, неудачную в романах или, как говорит один из ее сожителей, "несвидабельную", но в результате обретающую смысл жизни и успех там, где не ждала - на поприще балетмейстера, при том что в танцевальной компании, где она хотела работать, ей предлагали лишь должность секретарши и, гордо отказавшись, она предпочла волонтерство в своем бывшем колледже. Зато Фрэнсис, как бы безденежная, безработная и бесквартирная, может позволить себе от нечего делать смотаться на пару дней в Париж, пожить там бесплатно в квартире почти случайных знакомых - поди плохо! Неинтересная героиня Греты Гервиг напоминает какую-нибудь эксцентричную идиотку, достающую окружающих (и зрителей, если речь о киноперсонаже) своим неуемным оптимизмом. Только Фрэнсис вроде бы не полная дура, и тут уж совсем непонятно, почему она так себя ведет. Допустим, она максималистка и перфекционистка, но если здравый смысл ей чужд, тогда она должна быть и боле отвязной, а Фрэнсис со всеми своими выходками не выходит за стандартные мещанские рамки - и поведенческие, и мировоззренческие.
маски

"Сэлинджер" реж. Шэйн Салерно в "35 мм"

Был бы Сэлинджер раскрученной бездарностью - так и хрен бы с ним, но Сэлинджер, конечно, писатель в своем роде очень крупный, запросто от него не отмахнешься, и я, испытывая фанатичное отвращение к тому, что по-русски называется "Над пропастью во ржи", иногда эту книжку даже перечитываю, как пересматриваю "Иваново детство" Тарковского или слушаю Девятую симфонию Бетховена - весь этот хрестоматийный набор перворазрядной мерзости. А двухчасовой документальный фильм о Сэлинджере, наоборот - совершенно ординарная поделка по общепринятым сегодня стандартам неигровых кинобиографий. Только о Сэлинджере еще и очень трудно набрать материала на большой хронометраж, поэтому одни и те же фото на протяжении фильма мелькают десятки раз. Фактура тоже самая обычная - ничего неизвестного, ничего нового. Обыкновенный и подход - воспевание с придыханием, приправленной не от души, но приличия ради строго дозированным скепсисом. Последнее меня, конечно, заинтересовало, пусть и понятно, что этот скепсис - лишь формальный прием, чтоб киношка не выглядела откровенно фанатской. Тем не менее хорошо известные истории о том, как Сэлинджер "выписывал" к себе в поместье девушек-подростков, а потом, когда приедались, отсылал обратно и искал новых, занимательны, хотя и не новы, они стали достоянием публики еще в 90-е. В остальном эксклюзива - кот наплакал, разве что эпизоды, связанные со службой Сэлинджера в военной контрразведке и его женитьбе на немке, состоявшей в нацистской партии, звучат посвежее остального. Игровые вставки, дополняющие скупой документальный материал, не спасают. Новых интервью с главными героями биографии Сэлинджера немного, в основном говорят бывшие сожительницы, никому сто лет не сдавшиеся нуждающиеся в пиаре за чужой счет, а также используются старые записи телевизионных выступлений взрослых детей писателя. Не обойден, правда, вниманием, тот скользкий момент, что именно Сэлинджер и его писанина вдохновляли некоторых юных психопатов на убийства - но, конечно, тут же выступают продвинутые психологи с литературоведами и заявляют, что "убийцы" просто "неправильно поняли" Сэлинджера, хотя по-моему, как раз правильно - порождаемое насквозь наигранным этическим максимализмом героев прозы Сэлинджера
желание убить кого-то, а лучше всего себя, в этй прозе главное. Зато совсем никак не осмыслен тот факт, что писатель, чьи герои с таким удовольствием убивают себя в молодом или даже детском возрасте, а к деньгам и вообще всему материальному относятся с полным презрением, преспокойнейшим образом прожил до 91 года в собственном поместье, иногда давал интервью, когда сам хотел, мало того, сам предлагал журналистам встречи, и всегда хорошо понимал, кому именно, для пущего эффекта. А график посмертных публикации его трудов рассчитан на годы вперед - составлен целый бизнес-план. По масштабам лицемерия миф о Сэлинджере сопоставим разве с толстовским, но Л.Н.Толстой хотя бы много писал и прошел большую творческую эволюцию, а Сэлинджер, что бы ни печатали после его смерти, остался автором одного романа и нескольких рассказиков, но дело, конечно, не в том, что этого мало, по качеству так даже много, а в том, что эта ядовитая мелочевка продолжает отравлять мировую культуру и интеллектуальную жизнь, на чем сначала непосредственно Сэлинджер, а теперь его наследники научился неплохо зарабатывать. Ну а его "религиозность", основанная на какой-то путаной восточной поеботине - просто курам на смех, и как ни пытаются создатели кинобиографии придать ей сколько-нибудь товарный вид, недостоверна до абсурда.
маски

Kremlin gala: звезды балета 21 века в ГКД

Еще несколько месяцев назад мы слышали, что проект "звезды балета" себя исчерпал, организаторы между собой переругались и ничего не будет - но все было, фонд Винокура собрал достойную программу, кремлевский зал заполнился под завязку и все обещанные танцовщики приехали, за исключением заболевшего Эвана Макки из Штутгарта. В дуэте из "Онегина" Крэнко его заменил Холберг, а поскольку Холберга в этой партии я не видел, мне так было даже интереснее - со Смирновой (а вот состав с ней я как раз смотрел в Большом) они отлично показали финал спектакля, причем Холберг - такой нервный, трогательный, даже напуганный Онегин, что это очень неожиданно. Пропавшего сольного номера Макки жалко гораздо больше - ничего не поделаешь, в его отсутствие и порядок выступлений в первом отделении переменили, соло Холберга "Танец блаженных душ" поставили сразу после открывавших вечер Образцовой и Овчаренко с "Венецианским карнавалом". Образцова и Овчаренко в дуэте смотрелись не столь убедительно, как в сольных вариациях, а Холберг, несмотря на не особенно выразительную и, на мой взгляд, морально устаревшую хореографию Аштона, был прекрасен и удивителен. Вообще программа толково сочетала классику и модерн разной (но без перекосов) степени радикальности. Матвиенки опять показали па де де из "Корсара" - они неплохо это делают, но нельзя же каждый раз одно и то же, просто неприлично (на днях включил телевизор случайно и по ТВЦ наткнулся на вечер, посвященный Марису Лиепе - так они даже там с этим па де де участвовали). Смирнова с Чудиным во втором отделении танцевали па де де из "Лебединого озера". Но в основном все-таки упор составители вечера (а его режиссером выступил Филин и под занавес сам выходил на сцену со спичем) сделали на 20-й век. Скромно, если не сказать невзрачно, выступили Кожакару с Кобборгом - всего один номер, дуэт из поднадоевшей "Манон" Макмиллана. Зато блеснула дважды пара из Берлина, а в недавнем времени из Штутгарта: Элиза Карийо Кабрера и Михаил Канискин, сначала с па-де-де из "Jeunehomme" Моцарта в хореографии Уве Шольц - ничего особенного, казалось бы, достаточно банальная лирика, но как исполнено!; а потом с мировой премьерой номера "Живи сейчас, думай позже" Ксении Вист. Еще одна мировая премьера - "Apart Meant Two" на саунтрек Кэролайн Шоу, постановка Дуайта Родена, исполнители Анастасия Винокур и Дезмонд Ричардсон. Последний приезд Ричардсона с "Комплекшнс" подавался как "прощальный тур" - оказалось, прощается, но не уходит, и даже представляет премьеры. Насте Винокур в Большом ей достаются в основном небольшие характерные памяти - всегда запоминающиеся, часто смешные, достаточно разнообразные, но здесь - совсем другое, драматизм, напряженность, на разрыв. Наверное, необязательно было добавлять к саундтреку воспроизведение цветаевского "Уж сколько их упало в эту бездну" (читала Алла Демидова, кажется, и по-моему, запись давняя), текст по ощущение все упрощает, ничего существенного и конкретного все равно не добавляя. Публика-то, конечно, стонала от Васильева с Осиповой, чего я никогда не понимал, хотя и сам посмотрел с интересом. В период, когда "Собор Парижской Богматери" шел в репертуаре Большого (с Цискаридзе в первом составе), Васильев еще не выдвинулся и, кажется, потанцевать в спектакле не успел, а тут они с Осиповой исполнили большой романтический дуэт, Васильев очень старательно изображал горбуна, порой почти забывая про партнершу, но смотрелись оба выразительно. Сцена у балкона из "Ромео и Джульетты" Прокофьева - в меньшей степени, мне и хореография Макмиллана малоинтересна, в ней мало чистого танца и много нюансов, в которых Васильев никогда не был силен - что не помешало ему срывать старушачьи овации на каждый жест. Приятно удивили Тихомирова с Овчаренко дуэтом из спектакля Поклитару "Дождь" - я видел постановку целиком в исполнении "Киев модерн-балета" и она показалась мне крайне посредственной, вторичной по лексике и убогой по замыслу, а здесь в одном только дуэте я нашел для себя больше, чем в целом немаленьком, примерно с час, одноактном спектакле. Ну а завершавший программу "Объект перемен" Пола Лайтфута и Соль Леон (целиком), который в Москве показывали уже не раз, всегда поражает воображение:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2541109.html?mode=reply#add_comment

Вишнева и Меркурьев снова великолепны, но мало того - Лайтфут и Леон приехали самолично, что, конечно, впечатлениям от постановки добавляет мало, но статус проекта в целом поднимает еще выше.
маски

"Пленницы" реж. Дени Вильнев

Если арабские эмигранты ищут потерянных родителей - это фестивальный артхаус, а если американские папаши ищут похищенных дочерей - уже голливудская попса. Фестивальному артхаусу Вильнев отдал должное в "Пожарах":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2121593.html


А в "Пленницах" небезуспешно, но и небезупречно проявил себя в попсовом криминальном триллере, который, однако, со всеми его многочисленными наворотами клонится то в философскую, а то и чуть ли не в религиозную притчу. Герой Хью Джекмана ищет дочку, пропавшую вместе с ровесницей-подружкой, дочкой чернокожих друзей семьи, пока взрослые сидели за столом, а старшие дети смотрели телевизор. Под подозрением оказывается умственно отсталый парень (Пол Дано), который якобы увез их на фургоне. Правильный коп, до сих пор раскрывавший все дела, которые только ему ни порчучали (Джейк Гилленхал) не находит достаточно доказательств вины и отпускает умственно отсталого, тогда безутешный отец сам его похищает, прячет в доме, где когда-то покончил с собой его отец, и жестоко пытает, выбивая признание о местонахождении пленниц - ни контрастный душ, ни избиения, однако, не помогают. Тем временем полицейский примечает еще одного подозрительного парня, выслеживает, арестовывает, находит у него в доме змей в ящиках и окровавленную детскую одежду. Тот же полицейский обнаруживает в подвале дома местного пастора труп мужчины - священник признается, что заморил его, когда тот на исповеди признался в убийстве шестнадцати детей.

Чрезмерная сложность сюжета, нагромождение ужаса, которое с какого-то момента воспринимается не иначе как смехотворная нелепица, допустим, могла быть оправдана тем, если б режиссер стремился показать, что маньяки повсюду, и садисты мучают, за исключением разве что детей (и то с оговорками) не невинных жертв, а других таких же садистов. Герой, к примеру, Хью Джекмана истязает больного парня, который только хотел поиграть с девочками и покатать их, а похитила и мучила детей его тетя, которая ему вовсе и не тетя, а он - первая этой маньячки с мужем похищенная жертва, опоенная какой-то дрянью из змеиного яда. Как раз теткин и муж и попался к священнику в подвал. А безумный парень, увлекавшийся головоломками и змеями, тоже стал когда-то жертвой этой парочки. Да что там не находящий себе место от горя девочкин папа, если даже самый честный коп-Гилленхал не выдерживает, применяет силу к подозреваемому парню, похищавшему детские вещи и закапывавшему в землю манекены, так что несчастный исхитряется застрелиться из полицейского пистолета прямо в комнате для допросов.

Короче говоря, на вид нормальный человек легко переходит грань и превращается в монстра-мучителя. Только "Пленницы" все-таки не артхаусно-фестивальная поделка - от "серьезного кино" здесь остался только тот характерный факт, что белый Джекман вовсю пытает невинного недоумка, а его черные друзья молчаливо покрывают пытки, но сами не участвуют и так же молчаливо сочувствуют истязаемому - все-таки негры не могут быть злодеями, белые только. Вот и бабка-маньячка - религиозная фанатичка-проповедница в прошлом, после смерти единственного сына от рака принявшаяся с мужем "воевать против Бога" - детей она похищала не из любви к похищениям, а по идейным мотивам, желая превратить родственников жертв в демонов и отомстить Богу за смерть сына. (Вообще религиозные мотивы в замысле фильма явно играли еще большую роль, чем вышло по факту - действие и начинается с того, что старший сын-подросток главного героя убивает, помолясь, своего первого оленя, так вера оказывается изначально связана с убийством; и далее - маньяки-проповедники, священник-убийца, одно к одному...) Голливудский же триллер не может ограничиться абстрактно-философскими истолкованиями и настоятельно требует рационально-бытового и психологического объяснения всех обстоятельств, а с этим в "Пленницах", прямо сказать, неважно, настолько явно все слишком, настолько чересчур. Как будто мало змей в чемоданах, отшибающей память отравы и спрятаных в подземелье детей - так еще и похищенная дочка является папе в вещем сне, а в финале, когда дети вызволены, но сам он оказался в плену у маньячки, уже убитой к тому времени полицейским в перестрелке, пресловутый красный свисток - за ним-то и побежали девочки, когда были похищены - спасает герою Джекмана жизнь, полицейский слышит свист из под-земли. На этом, к счастью, кино продолжительностью два с половиной часа обрывается, иначе картинка оказалась бы совсем веселой и слишком похожей на кэмероновский "Титаник", что даже для голливудского триллера слишком попсово.
маски

"Двенадцатая ночь" У.Шекспира в театре п/р О.Табакова, реж. Михаил Станкевич

Летом, когда играли превью, публику сажали на пуфики, а представление начинали в шесть, и хотя бы этим постановка выделялась - бабки с трудом размещались на пуфиках, едва вставали с них, скандалили, и теперь в зале - обычные сиденья, только покрытые белыми чехлами, и начало - стандартно в семь (окончание, соответственно - ближе к одинаннадцати). Наверное, Станкевичу интересно было после опытов по освоению прозы Толстого и Чехова броситься в комедию Вильяма нашего Шекспира - только ощущение от спектакля осталось, что он и заранее не определился, чего в нем ищет, и по мере работы ничего значительного не обнаружил. Четырехчасовое представление с тремя антрактами, формат нынче редкостный (мне припоминаются два случая: "Вишневый сад" Марчелли и "Чайка" Бутусова, но там все оправданно), кажется, ничего не предлагает, кроме сумбурного пересказа пьесы - в антураже, впрочем, занятном: красный песок, камни, фонари, деревянная колесница Оливии с клеткой-шатром, обтянутые белой тканью сцена и зал, но этого удовольствия хватает на несколько минут. В остальном пьеса "расцвечена" убогими каламбурами, шуточками на уровне "народного театра" (типа "кто из вас передаст?"), да и те заимствованы, подсмотрены, услышаны где-то, у кого-то, понемножку. Среди исполнителей выделяются Красько-Виола в вязаной шапчонке и всклокоченный Чепурченко-Себастьян с комичными накладными усами, да еще Миллер-Тоби в летных очках, остальные, по-моему, выбраны на свои роли совершенно случайно, исходя из каких угодно соображений, кроме творческих. Отдельное недоразумение - персонаж Ивана Шибанова, Курио, соединяющий в себе всех приближенных Орсино и одновременно местами "дублирующий" переодетую Виолу. В чем заключается прикол, связанный с нарочитым внешним несходством Красько и Чепурченко, я так и не понял - допустим, смысл именно в подчеркнутой условности, в необходимости принять сюжетный ход как данность, на веру - но что тут нового и какой в этом резон? А что дает присутствие живых музыкантов на балкончике, которым все равно делать нечего, когда для них так же, как и для основных актеров, ничего путного режиссером не придумано, кроме как аккомпанировать песенкам, то есть чисто прикладная функция, легко заменяемая фонограммой? И наконец, ниоткуда не вытекающий третьесортный трагизм в финале, наигранная "драма" Мальволио (Михаил Хомяков), невнятная, необъяснимая агрессия шута Фесто в дредах, общее недовольство и разочарование неубедительно счастливой развязкой Виолы, Себастьяна, Орсино и Оливии - если режиссер собирался поворачивать в эту сторону, надо было продумывать развитие трагического подтекста с первых эпизодов, а не в последние минуты четвертого акта механически включать его, как рубильник.
маски

"Турецкий для начинающих" реж. Бора Дагтекин в "35 мм"

После авиакатастрофы на острове оказались четверо молодых граждан Германии. Примечательно, что из четверых брат с сестрой - этнические турки, еще один парень-грек и только одна девица - натуральная немка. Выборка, то есть, вполне репрезентативная. Пока отец турецких брата с сестрой и немкина мать крутят любовь на курорте, молодежь отрывается на острове по-своему, двигаясь от культурного конфликта к мультикультурному сосуществованию через, разумеется, любовь. Помогают им и местные жители - немка-антрополог замужем за бывшим черным людоедом и все их людоедское племя, милейшие оказались ребята, лечат от ожогов и угощают обезьяньими мозгами. А тем временем 44-летняя старуха-мать и турок-отец, на два года ее моложе, понимают, что жить друг без друга не могут, и юная немецкая девушка, обиженная на то, что турок переспал с ней на спор, пытается разрушить их межнациональное счастье - разумеется, безуспешно, тем более, что турок и не думал воспользоваться спящей немкой, а лишь заботливо укрыл одеялом, разве можно подумать плохо о турке? И мать, и дочь предпочитают турка-отца и турка-сына соответственно всяким там недобитым арийцам. Новорусские комедии давно приучили к подобному формату, хотя даже "Джунгли" с участием Светлакова намного умнее и веселее, чем вот это вот. Но тут же еще другое - "Турецкий для начинающих" снят на том же языке, на том же материале и, как ни ужасно, на той же проблематике, что "Рай. Любовь" и "Рай. Вера" Зайдля. Сравнивать, конечно, бессмысленно в том плане, что где шедевр и где говно какое-то попсовое. Но с точки зрения социо-культурной диагноз-то в обоих случаях одинаковый: всем, кто собирается в обозримом будущем выжить в Европе, надо прямо сейчас учить турецкий и принимать ислам.
маски

"Страсти Дон Жуана" реж. Джозеф Гордон-Левитт; "Риддик" реж. Дэвид Туи

Пафосное название не зря внушает подозрение: федот, да не тот. Гордон-Левитт по собственному сценарию сам снял и сам сыграл историю порнозависимого красавца-качка. Красавец он, допустим, на любителя, а качки и подавно не всем нравятся, но по сюжету его Джонни - бабник каких поискать, за то его и прозвали дружки-чурбаны Дон Жуаном. Однако встретив вечно жующую курносую блондинку Барбару Шугарленд (Скарлетт Йохансон), герой как будто готов отказаться от блядства - но не от порнухи, что девушку почему-то не устраивает. На самом деле девице надо слишком много, она хочет полностью подчинить себе парня, но проблема порнозависимости от этого не исчезает. И проблема, между прочим, реальная, не столь примитивная, как может показаться - ведь в самом деле, самоудовлетворение намного удобнее, чем секс, предполагающий, помимо собственно секса, еще столько сопутствующих действий, сопряженных со сложностями, с затратами временными и финансовыми. У Джонни, правда, трудности есть и с порно - формулирует он их так: "выбор порнухи в интернете столь велик, что на поиски наилучшего ролика требуется слишком много времени, а время мне дорого" - как говорится, у кого суп жидок, а у кого жемчуг мелок. Тем не менее где-то до середины фильма "Страсти" еще на что-то похожи. Но чем дальше на задний план уходит полукарикатурная героиня Скарлетт Йохансон и чем явственнее придвигается к авансцене плаксивая великовозрастная бабенка в исполнении Джулианны Мур, с которой Джонни ходит вместе на курсы повышения квалификации, тем глубже режиссерская мысль, изначально отчасти, может, и здравая, тонет в месиве из философии, социологии и вульгарной мелодрамы. Причем Джонни терпеть не может дурацкие сентиментальные лав-стори, и Гордон-Левитт отдельно издевается над кино подобного рода - с шугарменшей они идут на первое свидание в кино и там им показывают картину, для нарезки которой снялись в ролях идеальных любовников Ченинг Татум и Энн Хатауэй (если я правильно их опознал - а может, просто двойники спародировали). Но когда выясняется, что у навязчивой перезрелой однокурсницы погибли муж и сын год назад в автокатастрофе, и поэтому она так переживает, становится настолько невыносимо, что и завязавшийся роман старушки с относительно юным Джонни уже не смущает. Не смутили меня и вечные еврейские шпильки в адрес христианской церкви, вполне, впрочем, безобидные - Джонни из итальянской семьи, он добрый католик, ходит еженедельно к мессе и исповеди, причащается и лишь позволяет себе недоумевать, почему за несколько совокуплений вне брака и полтора десятка мастурбаций на него налагается почти столько же "отче нашей", как за пару поцелуев - это при том, что молитвы он все равно читает между делом, занимаясь на тренажерах, вроде речевки. Смутило другое - киношка явно замахивается на серьезное высказывание о значительных предметах, но не тянет даже на банальную мелодраму, слишком уж скверно, неумело она сработана. А сам герой, расставшись с жующей блондинкой, находит окончательное утешение в объятьях престарелой вдовы - ну тоже могли бы получше придумать.

После нелепых левиттовых страстишек с особенным удовольствием посмотрел "Риддик" - вот продукт, который полностью соответствует установочным программам, уютненький фантастический боевичок, ласкающий взор компьютерной расчлененкой, с хорошо и давно знакомым героем. Непотопляемый межгалактический уголовник в бегах, персонаж Дизеля оказывается на пустынной планете, заселенной коварными хищными чудищами. Его туда заманили обманом, но он не ропщет, а пытается выжить, и по ходу даже приручает эндемичную собачку, напоминающую помесь зебры с гиеной. Чтоб выбраться, Риддик вызывает помощь, и вместо помощи на планету за ним прилетают две группы наемников, латиносы под предводительством самодовольного отморозка и англосаксы, руководимые мутным командиром с непонятными до поры планами. Прилетают, понятно, чтоб поймать, убить и продать, а вовсе не спасти его. Риддик, впрочем, на другое и не рассчитывал - он методично расправляется с теми и другими, стравливая их между собой, все это на фоне климатической катастрофы и вконец распоясавшихся под воздействием грязной воды зубастых ядовитых тварей с кусачками на скорпионьих хвостах. Выжить удается немногим - помимо самого, разумеется, Риддика, еще и капитану "белой" команды, оказавшемуся отцом какого-то конвоира из предыдущих серий, его заму, блондинистой кавалерист-девице, да ясноглазому мексиканышу, вечно шепчущему молитвы. Я так и не вспомнил, несмотря на подсказки, что там случилось с сыном руководителя "белых", Риддик говорит, что тот стал наркоманом и подлецом, за это и пострадал - может быть, может быть. Несомненно, и нынешний "Риддик" так же моментально забудется - но он хотя бы по мере просмотра недоумения вызывает, заранее ясно, что увидишь, и это порой бывает приятно.
маски

"Вечера на хуторе близ Диканьки. Отменяются" в проекте "Открытая сцена" реж. А.Размахов,Ф.Виноградов

Нарочито непритязательный опус крымовских третьекурсников, тем не менее, вмещает в себя очень много, хотя и по чуть-чуть. Экзерсисы по мотивам гоголевской прозы, не только "Вечеров", но и "Петербургских повестей", с упоминанием вскользь "Миргорода", "Ревизора", "Женитьбы" и проч., а также отдельных эпизодов биографии писателя, составляют внешний слой содержания - этюды разной степени остроумия, некоторые достаточно забавные, как, например, с вылезающим из-за холста стариком или, наоборот, исчезновением Христа с полотна А.Иванова, другие просто эффектные, запоминающиеся благодаря парадоксальному сочетанию разных эстетик - натуралистическая рубка свиной головы и изящный макет "гоголевской" украинской заснеженной деревеньки, куски настоящего мяса на искусственном снегу, а третьи просто смешные как цирковой трюк, приправленный абсурдистким юмором - с гоголевской "прижизненной маской" из замерзшего в подвале особняка Аксаковых торта. Но это все на поверхности. Драматургическую рамку, объединяющую разнородные фрагменты в спектакль, задает интонация, с которой молодые художники представляют свои опыты - стеснительная до самоуничижения. Однако и этим дело не исчерпывается. "Вечера/отменяются", если видеть в них не набор ученических упражнений, но более или менее полноценный, концептуально продуманный и простроенный спектакль - предполагает ироническое осмысление расхожих режиссерских подходов и сценографических приемов при освоении классического текста, хрестоматийного литературного материала. Главный герой спектакля - не Н.В.Гоголь и не студенты, решившие себя преждевременно презентовать и, по возможности, подработать на корпоративных заказах (в начале говорится, что у Крымова бывали "недосказки", а у них - "недоделки"; в конце вручаются визитки ООО "Вечера" с обещанием выехать частным образом на свадьбы или похороны), но современный театр и вообще современное искусство, когда "все кому ни лень занимаются режиссурой, и хорошо, что не лень", когда ходы и приемы заимствуются из накопленного общими усилиями репертуара штампов (разъясняется, что есть подход "аналитический", есть "эмоциональный", а бывает, что один переходит в другой - все это тонко высмеивается с использованием, вдобавок, пафосных шлягерных саундтреков типа "Бессаме мучо" или моцартова "Реквиема"), или, напротив, совершенно случайным образом попавшийся под руку предмет (по одной из предлагаемых режиссерами-студентами легенд мальчик сделал мини-модель поворотного круга и корабль из спичек, но как их использовать, не сказал) приспосабливается к делу, для чего задним числом сочиняется интеллектуальное обоснование. Все эти мотивы характерны и для последних спектаклей Крымова, начиная с "Тарарабумбии", но особенно для "Как вам это понравится", где речь шла, правда, не о Гоголе, но о Шекспире, и на совсем ином, конечно же, уровне. А разница уровней определяется тем, что студенты порой умно и умело высмеивают чужие клише, но Крымов, помимо того, что иронизирует над общими местами, придумывает собственные, оригинальные образы. До чего третьекурсникам пока еще расти и расти.
маски

"Женщина в окне" реж. Фриц Ланг, 1944

Конечно, это не "Завещание доктора Мабузе" и не "М. Город ищет убийцу" - там все всерьез, а здесь, несмотря на "нуарный" сюжет, Ланг то ли сознательно прибегает к иронии в отношении жанра, то ли вынужденно, ради навязанного "голливудского хеппи-энда", а может просто оправдывает банальной "рамочной" конструкцией несуразности криминальной интриги. Главный герой - преподаватель психологии, недавно овдовевший, читающий лекции в том числе и связанные с преступным образом мышления. Друзья-ровесники предостерегают его от тяги к приключениям, но выйдя вечером из клуба навеселе, он загляделся на женский портрет в витрине магазина, как вдруг увидел и модель, приятного вида женщину, которая сразу же пригласила его к себе домой, и он пошел, как вдруг к ним ввалился взбешенный ухажер бабенки, начал профессора душить и поданными женщиной ножницами тот его насмерть заколол, а чтоб избежать скандала и наказания, выбросил труп за городом. Драматургия фильма строится на том, что расследование убийства ведет друг главного героя, прокурор, и профессор постоянно присутствует при следственных действиях, ненароком, между делом выдавая себя как преступника - разумеется, никому не приходит в голову подозревать его всерьез. Но оказывается, что убитый был крупным бизнесменом, и компаньоны наняли ему охранника, а охранник оказался бывшим полицейским, скользким типом, шантажистом - профессор и его новая знакомая попали впросак. Попытка отравить мерзавца лошадиной дозой валерьяны, прописанной ученому для успокоения, не увенчалась успехом, и тогда в страхе перед разоблачением профессор отравился сам - как раз в тот момент, когда шантажиста подстрелили полицейские и списали убийство бизнесмена на него. Впрочем, в момент мнимой "смерти" профессор просыпается в кресле того самого клуба, из которого, оказывается, и не выходил. Все было сном, в гардеробщике он узнает убитого, в шейцаре - шантажиста, и даже портрет женщины на своем месте, за стеклом, но от реальной женщины, хотя та всего лишь попросила закурить, несчастный удирает без оглядки.
маски

день музыки и выставка "Два великана. Шаляпин и Рахманинов" в Музее им. Глинки

В день музыки свои мероприятия проводили все профильные заведения, я предпочел музей музыкальной культуры - давно не был, а обещали много разного. Но для начала - пресс-конференцию директора, по формату сильно напоминающую партсобрание, с коротеньким докладом минут на сорок, а если серьезно - на час с лишним, включая пару содокладчиков из числа деловых партнеров. Впрочем, речь содержала много интересных новостей, хотя какие-то моменты меня слегка покоробили - вроде того, что для академического музея образцами "современной музыкальной культуры" представляются Образцова и Пахмутова с Добронравовым - они, конечно, еще живы, и пускай живут дальше, но все-таки "современное", "музыкальное" и вообще "культурное" - это явно что-то другое. Хотя и проект с живыми саундтреками к фильмам, мультикам и даже компьютерным играм - тоже, на мой взгляд, другая крайность. На превью после пресс-конференции продемонстрировали несколько фрагментов - фортепианное сопровождение под "Я шагаю по Москве" мне показалось совсем необязательным, живой аккомпанемент к "Пиратам Карибского моря" и особенно к "Марио" - забавнее. Особенно к "Марио" - потому что я про "Марио" только слышал, когда появились компьтерные игры, мне самому в них играть, тем более в такие, как "Марио", было уже поздно. Молодые ребята, не рассчитывая на получение официальных партитур, сами подбирают музыку и во всех смыслах живо ее исполняют - но я бы предпочел что-то более академичное по формату и авангардное по содержанию, если честно, а то ведь так и получится, что Тихон Хренников (даже не Пахмутова! если Пахмутова - тогде еще ничего, терпимо) останется умом, честью и совестью эпохи.

Зато, пообщавшись с людьми на фуршете, я остаток дня перед концертом в КЗЧ посвятил выставке "двух великанов". Не испытывая особого пиетета перед именем Шаляпина, и вовсе никакого перед Рахманиновым, тем не менее не могу не отдать должное, насколько экспозиция удачно организована и информативна. Попытки заигрывать с аудиторией табличками типа "знаете ли вы, что..." на мой взгляд, излишни, особенно если учесть, что победа дочери Шаляпина от второго брака на конкурсе красоты "мисс Россия" в Париже в 1931 году не является таким уж важным фактом биографии самого певца и можно его, в принципе, и не знать, так что они не сильно украшают залы, но и не особенно мешают основному материалу, вполне традиционному: афиши, фотографии, портреты, документы, партитуры. Однако я, например, никогда не слышал раньше, что у Рахманинова имеется романс на текст Чехова "Мы отдохнем" из "Дяди Вани" - может, потому, что к числу хрестоматийных он не принадлежит, а пристально творчеством композитора я не интересуюсь. С любопытством рассматривал небольшую акварельку с изображение зала дворянского собрания, ныне известного как Колонный - работа Б.Анисфельда, одного из моих любимых и недооцененных художников начала 20 века. В разделе пост-российском - два портрета Рахманинова: лицо в профиль - кисти Бориса Григорьева (1930 года) и в очень похожей стилистике решенный Рахманинов за роялем - Бориса Шаляпина (1940 года). Продуман выставочный проект и концептуально - дворянин Рахманинов и крестьянско-пролетарского происхождения Шаляпин, чьи судьбы пересеклись в 1897 году (Рахманинов выступал в качестве дирижера, когда Шаляпин пел), но сплетены, конечно, сложнее, многоаспектно. Эмигрантский период, хронологически почти равный доэмигрантскому, представлен по понятным причинам скупо, привязка к новейшему времени слишком условна (подзаголовок про взгляд из 21-го века должны оправдать кадры из "Старшего сына" Мельникова, где персонаж Леонова играет соль-минорную прелюдию Рахманинова - на кларнете, в переложении для оркестра, в фильме она служит музыкальным лейтмотивом; афиша ленинградского спектакля конца 1980-х по Юрию Нагибину "Колокола" про Шаляпина и Рахманинова, инсценировка Бруно Фрейндлиха; и некоторые другие немногочисленные вещи), тогда как разделы, посвященные эпохе до начала 1920-х годов куда как богаче. Но выставка в целом все равно очень насыщенная, есть что посмотреть и почитать, даже послушать.
маски

Вадим Холоденко и Марк Бушков в КЗЧ, дир. Даниэль Райскин

Престранная структура программы: в первом отделении - два концерта Моцарта, скрипичный и фортепианный, во втором - еще два крупных концерта, в том и другом случае пианист - после скрипача, то есть необходимость дважды делать перестановку, двигать рояль. При желании можно найти тому объяснение как концептуальное (монографическая "классическая" часть, а во второй - что осталось), так и бытовое (две вещи крупной формы подряд солисту играть трудно - хотя нередко играют и ничего), но в любом случае на исполнителей относительно молодых набился полный зал старух и детей, то есть публики, которую следовало бы в первую очередь (спасать при пожаре) топить в говне. Задача концерта - показать недавних победителей международных конкурсов, при том что Холоденко до сих пор выступал в Москве регулярно, и характерно - почти всегда в полупустых залах, будучи одним из самых выдающихся пианистов в своем поколении (я бы сказал, что и самым, но пускай уж "одним из"), а после того, как выиграл конкурс имени Клайберна, вдруг про него стали писать, даже цветы понесли - можно подумать, от лауреатства что-то изменилось. Марка Бушкова, победившего на конкурсе в Монреале, услышать до сих пор было сложнее. 5-й скрипичный концерт Моцарта он отыграл не без внешнего блеска, но демонстрируя скорее собственные возможности, нежели особенности музыки, причем не всегда безукоризненно это делая. Впрочем, солистам на удивление повезло с дирижером - заоблачных высот с оркестром "Новая Россия" не достиг бы и Караян, наверное, но Даниэль Райскин (Нидерланды) оказался на удивление толковым профессионалом, и даже единственный чисто оркестровый номер, увертюру к "Похищению из сераля" Моцарта в начале вечера, прозвучал у него терпимо, а с пианистом и скрипачом он нашел полное взаимопонимание. Холоденко после Бушкова играл 21-й концерт Моцарта, и разница в подходах при такой структуре программы особенно явственно слышалась: вместо ставшего уже привычным Моцарта манерного, анемичного, размазанного по тарелке - Моцарт энергичный, с упругим, четким звуком, в том числе и в шлягерной медленной части концерта, которую так легко засахарить. Зато Бушков отлично отыграл во втором отделении концерт Андре Вьетана и часть 5-й сонаты Изаи на бис - романтизм ему очевидно ближе по темпераменту, чем классицизм. Тогда как Холоденко в рахманиновской Рапсодии на тему Паганини случалось что и киксовал, и бисировать не стал.