September 9th, 2013

маски

идиоты строгой отчетности

Недавно на вернисаже в галерее у дяди Федора одна случайная знакомая сказала в ответ на какие-то мои театральные новости, что в театр она с некоторых пор ни ногой, и мне стало интересно, что же она и где увидела такого, что отвратило ее от драматического искусства и навеки приковало к изобразительному. Оказалось, что за отчетный период девушка предпринимала лишь две попытки знакомства с происходящим на московских сценах, и в обоих случаях это была сцена "Гоголь-центра". Полагаю, выбор ее был связан с тем, что про "Гоголь-центр" она, не будучи вовлеченной в театральную жизнь, слышала больше, чаще, громче и пафоснее, чем про все остальные четыре сотни заведений аналогичного профиля вместе взятые - что другое, а пропаганда в "Гоголь-центре" поставлена на широкую ногу. Но любопытен результат - девушка сделала вывод, что театр как таковой ей чужд. После этого мне стало особенно интересно, какие конкретно вещи она увидела, что вызывало в ней такой ужас. Оказалось, что не ужас, а просто скуку и непонимание: смотрела она сначала "Митину любовь", которую еле-еле, но вытерпела, а потом, не окончательно поверженная, отправилась еще и на "Метаморфозы" - и на них совсем сломалась. За "Митину любовь" не скажу, не глядел по известным причинам, а "Метаморфозы" помню по "Платформе", и надо признать, нетеатральная девушка с ними попала по полной программе, при том что ей достался уже щадящий, без танцулек, двухчасовой вариант действа.

Но и для меня, даром что смотрю по три сотни спектаклей за год, каждый поход в "Гоголь-центр" - событие эпохальное. Благодарить я должен, однако, не актеров и не режиссеров, не художественного руководителя, не кого иного, как безумную Аннушку, которая в прошый раз, когда я решил посмотреть "Братьев", устроила в мою честь импровизированное шоу, рядом с которым полупрофессиональные режиссерские потуги Мизгирева имели бледный вид:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2545609.html

Теперь все стало спокойнее. Правда, я снова заранее побеспокоился о билете - конечно, у меня нет лишних денег, чтоб отдавать их в кассу Гоголь-центра, зато есть люди, которые считают, что раз уж так у меня душа горит, то им на святое дело не жалко. Мне, на самом деле, и чужих денег жалко, но что поделаешь - по моим наблюдениям, в зале "Гоголь-центра" и без того в основном приглашенные и входники, кто-то же должен и билеты покупать. К тому же самый завалящий на "Братьев" весной стоил 1000 рублей, а на "Идиотов" по осени - уже 600: налетай, подешевело. Распечатку электронного билета мне со скрипом, после долгих уговоров обменяли в кассе на обычный, но я посчитал, что надо сделать это обязательно, поскольку в распечатке пишут: "Все спорные вопросы решаются только при наличии билета, сформированного на бланке строгой отчетности МДТ им. Н.В.Гоголя", а поскольку "спорные вопросы" могли возникнуть в любой момент, мне показалось необходимым подстраховаться. Однако все пошло совсем неинтересно: безумная Аннушка то ли в самом деле не заметила меня, то ли, что вернее, предпочла сделать вид, а я тоже не навязывался, тихо посидел в фойе, дослушал лекцию Паши Руднева о положении современной драматургии, и пошел с толпой в зал. Амфитеатр с подушками оказался более-менее заполнен, противоположный, где стулья со спинками, наполовину пустым или, если создателям проекта будет так приятнее, наполовину полным, во всяком случае, на задних рядах при желании можно было лежать, и именно зрители со спинками активно расходились во время действия, а с подушек - редко кто убегал.

К спектаклю Серебренникова, чье творчество меня всегда интересовало, следовало бы, пожалуй, отнестись более лояльно, чем он заслуживает объективно по самым строгим меркам, но коль скоро Аннушка назначила меня врагом, приходится соответствовать. Вообще отсутствие отрицательных критических отзывов на "Идиотов", как и на "Братьев", объясняется просто - тех, кто хотя бы подозревается в нелояльности, Аннушка отслеживает и не пускает на порог, а связываться с ней лишний раз энтузиастов нету, вот и ходят те, кто заранее в восторге, немногие, но очень верные. По хорошему же в такой политике есть свой резон - критику на спектаклях "Гоголь-центра" особо и делать нечего, зато социологам или культурологам должно быть раздолье. Вокруг меня разворачивалось представление, способное конкурировать с происходящим на подиуме: слева две девицы беспрестанно писали смс-ки и следили за предварительными результатами выборов с таким азартом, будто впрямь не знали, кто станет мэром Москвы; справа парочка закусывала орешками, потом, поев все орешки из пакета, тоже взялась за смс-ки; сзади постоянно хихикали и все выбегали время от времени в туалет - "Идиоты" идут без антракта больше двух с половиной часов, наверное, орешки успевают перевариться. Не хочу сказать, что в "Гоголь-центре" публика более уебищная, чем в остальных - пожалуй что и менее, сюда хоть вонючие старухи не таскаются, однако же в МХАТе им. Горького эти бабки свои бутерброды с колбасой заедают мандаринами хотя бы в антракте, а не во время представления непосредственно.

Что касается представления непосредственно - ну да, "Идиоты" чуть поживее "Братьев", и несмотря на то, что "Братья", как предполагается, связная история, а "Идиоты" - в большей степени дивертисмент, смотрятся они легче, местами скучно, а местами до некоторой степени забавно. Переписанный Валерой Печейкиным сценарий фильма Триера разыгрывается поначалу как стилизованный суд, и видимо, не простой суд, а страшный, потому что судят здесь живых и мертвых без разбора, но постепенно заданная форма сходит на нет и растворяется в эстрадно-цирковых номерах. Отталкиваясь от частных реальных эпизодов, связанных с "Войной" и "Пусси райот", воспроизводится хроника вымышленной арт-группы, состоящей из маргиналов с диковатыми кличками: невнятный, но в чем-то трогательный Пиксель (Филипп Авдеев), показательно карикатурный гей Куба (Харальд Розенстрем), столь же демонстративно быдловатый Паша "Говно" (Антон Васильев), дебелая Госпожа (Юлия Ауг) и хрупкая, но резвая Катька (Александра Ревенко), а также примкнувших к ним сочувствующих бабенок со стороны. Одну из них, Карину, моложавую тетку в старушачьей синей кофте, что-то вроде "народного" взгляда на прогрессивную современную культуру, играет Оксана Фандера - под конец можно узнать, что тетка задушила собственного ребенка. Другой типаж "женщины из народа" - Маша (Ольга Добрина), которая из соображений не до конца понятной религиозной природы пришла спасать "любовью" парализованного идиота Пикселя, а узнав, что тот вовсе не паралитик и подавно не ждет спасения от такой бабищи, все равно решила остаться, пока ее не утащил обратно "верующий" братец. Во главе компании стоит Ель, он же Елисей - руководитель он, впрочем, небесспорный и его авторитет держится в основном на том, что "идиоты" обитают в его, точнее, в принадлежащей его тетке трехкомнатной "сталинке".

Суть действий всех персонажей сводится к тому, что они притворяются умственно отсталыми с ограниченной дееспособностью, создают этим проблемы для обывателей разного сорта, от дорожных рабочих до крутых бизнесменов, и таким образом развлекают сами себя, но полагают, что открывают в себе "внутреннего идиота", через это раскрепощаются и самовыражаются. Суть спектакля сводится, в общем, к тому же - некоторые отдельные моменты "раскрепощения" и "самовыражения" со стороны кажутся милыми и веселыми - я только не позавидовал бы любому из зрителей "Гоголь-центра", когда бы он столкнулся с подобным "идиотизмом" напрямую, и хорошо еще если дело обернется арт-розыгрышем, а то ведь идиотов хватает и настоящих. Кстати, в свое время кое-кому показалось, что "Ревизору" Гоголя чего-то не хватает, и появился "Ревизор с развязкой", "Настоящий ревизор". В "Идиотах" от "Гоголь-центра" к финалу вместе с артистами выходят и пляшут в белых балетных пачках настоящие инвалиды, делают это с видимым удовольствием, так что пенять на неэтичность хода оснований нет, осуждать спекулятивность подобного решения я бы тоже не стал, скорее есть повод отметить его необязательность. Но проблема как раз в том, что любой из элементов постановки - столь же необязателен, что "судебная" рамкак, что "идейные" возгласы-монологи. Размышляя об увиденном всерьез, не принимая в расчет ни предысторию "Гоголь-центра", ни мою субъективную предвзятость, я подумал, что беда "Идиотов" не в очевидном формальном несовершестве (хотя, по большому счету, все это, начиная с инсценировки, заканчивая актерскими работами, сильно смахивает на самодеятельность, пускай и "просвещенную", сколь угодно "продвинутую", все равно любительством несет за версту), а в фальши изначального, исходного посыла.

Герои спектакля расширают территорию внутренней свободы через поиск в себе "внутреннего идиота". Но Кирилл Серебренников, как мне показалось, собственного "внутреннего идиота" держит за семью печатями. Постановка оставляет впечатление расчетливого, даже циничного компромисса, в духе "если кто-то кое-где у нас порой". Потому и герои, как только перестают казаться всего лишь прикольными фриками и начинают претендовать на более-менее вдумчивое отношение к своим поступкам и, с позволения сказать, социально-эстетическим программам, вызывают не сочувствие, но брезгливость - вина в том не персонажей, но авторов (под каковыми я разумею, понятно, не Ларса фон Триера сотоварищи, Триер ни при чем). При всем желании невозможно поверить в серьезность намерений Серебренникова и всей команды, создавшей "Идиотов". А спасительной иронией они последовательно пренебрегают - трудно представить на афише "Гоголь-центра" названия с соответствующими подзаголовками, как у Богомолова, например: "Братья. Комедия" или "Идиоты. Комедия". Замах-то - на трагедию, а результат - эстрадно-цирковая уцененка, неплохо, впрочем, идущая под орешки. Вот когда я как-то вечером в середине августа после "35 мм" сидел на автобусной остановке у внешней стороны Садового кольца и высматривал поворачивающий с Земляного вала на Старую Басманную автобус, а вместо автобуса из-за угла показалась Аннушка, шла одна-одинешенька, раскачиваясь, и словно боясь, как Лотова жена, оглянуться назад, спустилась в подземный переход - вот тогда у меня душа в пятки ушла, вот чего сердце мое никогда не забудет. А глазеть, как на подиуме колбасятся разной степени профессионализма комедианты, натужно изображая идиотов на потеху праздной публике, даже неловко, честное слово.
маски

Вагнер в КЗЧ, ГАСО, дир. Владимир Юровский

Хрестоматийную программу (даже для юбилейного года немало: "Пять песен на слова Матильды Везендонк" с начала года я в живом концерте слушал третий раз, а постановку "Тристана и Изольды" в полном объеме осуществила совсем недавно "Новая опера") событием сделали исполнители, ну и дирижер, конечно. Изысканное исполнение "Пяти песен" Элизабет Кульман можно было бы счесть близким к идеалу, если б оно имело место в камерной обстановке, а для большого зала, забитого понятно кем, оно оказалось слишком мягким, недоставало энергии, разве что к последнему номеру звучание запоздало выровнялось. Но в первом отделении вокальный цикл и предварявшее его симфоническое Вступление к "Тристану и Изольды" скорее шли для затравки, главное - после антракта, 2-й акт "Тристана и Изольды". В последний момент заменили тенора Торстена Керла в партии Тристана, Штефан Финке оказался более чем приличным, хотя его вокалу не хватало плотности и своей потрясающей партнерше Ане Кампе он слегка уступал - а более мощного вагнеровского сопрано, включая и Вальтрауд Майер, я не слышал, пожалуй, до сих пор ни разу. И лирика, и трагизм, и все, что есть в этой "нечеловеческой" музыке она передала, и с оркестром работала очень точно, и эмоции, и техника - высший уровень. Да и Альберт Домен, скверно начав монолог короля Марка, сразу выправился и отпел достойно. Можно представить, чем оказалось бы полное концертное исполнение оперы, а не отдельно взятого 2-го акта с роскошной дуэтной сценой, составляющей большую его часть - все-таки спектакль "Новой оперы", при отличной дирижерской интерпретации Яна Латама-Кенига и с участием приглашенных на заглавные партии хороших певцов, удался прежде всего как лирическая драма, а это сильно обедняет Вагнера, тогда как даже один только 2-й акт у Юровского вместил в себя гораздо больше и, вышел, в общем, полноценным, самодостаточным.