August 12th, 2013

маски

"ЖЖ" реж. Александр Строев ("Окно в Европу")

Может фильм и не настолько плох, но режиссер во вступительном слове на протяжении четверти часа успел сделать слишком много для того, чтобы сформировать предубеждение против себя и своего опуса. Помимо того, что просто очень долго говорил, еще и обещал настоящий пир духа и праздник высокого искусства (передаю не дословно, но по существу), подробно представлял каждого из исполнителей, наконец, отметил, что фильм его "не о грязи, а о чистоте" и похвалился, что в отличие от большинства конкурентов, в его работе нет ни одного матерного слова и только одна капля крови. Оставляя в стороне, что отсутствие мата и крови трудно считать отдельным художественным достоинством, капель крови в "ЖЖ" не одна и не две, а несколько больше. Мата нет, это правда, но если режиссер, который во всей печатной продукции проходит под именем Александр И.Строев (почему И.? для пущей художественности, вероятно), так остро реагирует на всякую пошлость-бездуховность и прочие вражеские вылазки, то ему стоит быть готовым к обвинениям "ЖЖ" в пропаганде гомосексуализма и оскорблении чувств верующих - это уж как минимум.

Прочитав в интернете дневник дочери, родители выгнали ее из дому, и спустя полгода девушка очнулась в Москве, забыв все, что с ней происходило между этими двумя событиями. В богемно-молодежной тусовке она получила имя Ю-Ю от Таты, которая стала ее близкой подругой (голая девушка, две голые девушки, две голые девушки в кровати, две голые девушки в кровати с парнями - все это, конечно, признаки высокого искусства, не то что мат и кровь). Однако вскоре столичная лесбиянка воцерковилась и вышла замуж за сельского батюшку, сильно пьющего пузана, о чем впоследствии пожалела. А Ю-Ю стала моделью для художника, рисующего цветные абстракции на стекле и нуждающегося для этого в натурщице, съехалась с ним и нашла свою настоящую любовь, потом и с родителями помирилась. Все это время в полуразрушенной библиотеке среди непредсказуемо самовоспламеняющихся рукописей сидели и рассуждали библиотекарь и сторож, Петр Исаевич и Павел Ионович.

Даже если не цепляться к горящим, но не сгорающим рукописям, совершенно очевидно, что сознательно или нет, в "ЖЖ" использована драматургическая структура "Мастера и Маргариты": вместо Воланда, Иешуа и Пилата - Петр и Павел (отец героини работал на рыбзаводе и записка, уличающая девушку в неуважении к родителям, которую читал он, а потом библиотекарь со сторожем, пахла рыбой, и Павел заметил Петру не без подкола: "Может вам, как бывшему рыбаку, это о чем-нибудь скажет"), вместо Маргариты и писателя - художник и Ю-Ю, которая считай что сама писательница, распутная богемная Москва - тоже на месте. Может, Строев про Булгакова и не думал, тут речь ведь не о римейке и не о скрытых цитатах (тем более, что присутствуют и другие литературно-мифологические аллюзии, например, на образ Персефоны, с которой ассоциируется Ю-Ю - отсюда появляются символические зерна граната), речь о том, как устроено сознание человека, который этот фильм придумал и сделал. Уяснить данное обстоятельство лучше сразу, чтоб не удивляться выбранной визуальной стилистике: действие разыгрывается как театральная постановка в нарочито условных, павильонных декорациях, с нехитрой меблировкой и полупрозрачными экранами - можно сравнить с советским телеспектаклем, можно с "Догвиллем" Триера, по уровню, качеству и статусу проект равно далек от того и другого. Кроме того, в мероприятии участвует наряду с рок-группой самого режиссера струнный квартет, хотя в музыке Грига, звучащей лейтмотивом, присутствует фортепианная партия.

Режиссер в своем пространном вступительном слове не зря же предупреждал, что "ЖЖ" - притча. В диалогах персонажей постоянно проявляются авторские потуги на юмор, на афористичность (особенно это касается эпизода семейной жизни воцерковленной лесбиянки с православным мужем-пьяницей). Но к себе любимому режиссер относится на сто процентов всерьез, и вот это в картине самое смешное.
маски

"Шахта" реж. Нурбек Эген ("Окно в Европу")

Пока папа, бывший шахтер, пытается выступать в Америке на ринге, маленький Саня живет в поселке с гулящей теткой и с приятелями промышляет по заброшенным шахтам - неожиданный сюжет для создателя бессмертного и незабываемого опуса "Калачи":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2073543.html

Однако и принципиальный подход, и художественное решение темы в "Шахте" такое же, как в "Калачах", фильм и называться мог бы аналогично - "Короли", потому что такова фамилия героев в новой работе Эгена. Виталий Кищенко в роли папы боксирует, травмирует руку и сначала отказывается, потом соглашается дать интервью для американского спортивного канала. Тем временем дома теткин сожитель Димон, сыгранный Сергеем Шнуровым, за обещанную грин-карту содействует бандитам, шантажирующим папу-боксера, и придумывает, будто заброшенная шахта "Летняя" прокопана сквозь всю Землю и ведет прямиком в Америку. Саня и его друзья - не трехлетние дебилы, но вооружившись нехитрыми шахтерскими приспособлениями отправляются в путешествие, дорогой ссорятся, попадают в обвал - и злой подлый непросыхающий от пьянства Димон (украинские конкуренты отца в Америке намекают: Димон - по английский дьявол) спасает Саню, тут и американская журналистка с приветом от пребывающего в коме папы прилетает. Честно говоря, с какого-то момента, как и в "Калачах" было, логическая связь между событиями почти утрачивается и фильм приходится досматривать по инерции. При том что помимо Кищенко и Шнурова в проекте поучаствовала в эпизодической роли учительницы английского языка звезда звягинцевской "Елены" Маркина - и большая часть фильма, в том числе практически все диалоги отца с сыном по телефону, звучат на английском. "Калачи" прошли по Москве одной копией на одном сеансе одну неделю, может "Королей" ждет шумный международный успех?
маски

"Замок эльфов" реж. Рустам Ильясов ("Окно в Европу")

Вгиковскую программу удалось увидеть ровно наполовину. "Четыре женщины", реж. Антон Компанеец, я начал смотреть, но пришлось уйти, хотя было любопытно - в проекте участвуют Наталия Вдовина и Яна Сексте. Что показывали дальше, даже не знаю. Успел посмотреть "Авторский метод" Ивана Шахназарова, но его я уже видел раньше - неплохо сделанная, но не слишком оригинальная по задумке фантазия про писателя, сочиняющего историю о самоубийце, который материализован в пространстве той же комнаты, где молодое дарование стучит на ноутбуке, персонаж пробует сначала умереть в ванне с помощью фена, затем удавиться на люстре, но на писателя находится свой писатель, по отношению к которому первый выступает также как персонаж - второй, седобородый и пожилой, не мучается способами убийства и подсылает киллера. "Антонина и Лев" Татьяны Ведяшкиной - новая для меня вещь, но тоже, кажется, прошлогодняя, и вполне традиционная, даже занудная: дед с бабкой обижены, что внуки только в последний момент вспомнили и позвали их на свадьбу, бабка, недовольная дедом, который ходит неизвестно куда и молодится, отправляется на свадьбу одна, но находит только пустой банкетный зал и там странную даму, которую играет пожилая актриса Татьяна Кузнецова, сегодня эксплуатируемая в кино на амплуа призрачно-инфернальных загадочных персонажей.

Прицельно интересовал меня "Замок эльфов", показанный и победивший в короткометражном конкурсе ММКФ, где я его пропустил. Работа действительно любопытная и очень достойная, хотя переоценивать ее я бы не стал - слишком явно, показательно торчат из нее формальные ходы, при том что история вполне обыкновенная. Алексей Вертков играет дизайнера Максима Серова, рисующего на компьютере мультяшных персонажей, но не знающий, как представить Эльфа - после Орландо Блума-то. Вот гоблины и прочие - пожалуйста, их вокруг сколько угодно, а эльфов - нет. Катя, девушка Максима, много раз напоминала ему, что надо оплатить кредит за турбо-пылесос, по пятам идут представители агенства по взиманию задолженностей (один из них, юноша с художественными наклонностями, походя подает Максиму важную идею), а герой поглядывает на груди и сиськи сослуживиц. С девушкой и с пылесосом у него все складывается плохо, с рисунком получше - начальник (его играет Виктор Вержбицкий) вроде доволен. Но все-таки общий посыл фильма - не безвкусно "позитивный", а скорее эскапистский. Придя в себя после рядя незадач, герой провозглашает: "Я увольняюсь" - причем говорит это не в офисе, а на автобусной остановке, и явно имея в виду не только работу. Мне показалось, что успех "Замка эльфов" определяется, помимо несомненных достоинств, его компромиссной мировоззренческой позицией и относительно традиционным способом ее выражени - а я ждал большего радикализма в том и другом.
маски

"Метель" реж. Глеб Глебов ("Окно в Европу")

С первого дня в фестивальных кулуарах говорили, что никакого Глеба Глебова, воронежского уроженца 1980 г., в природе не бывало, а это Александр Гарриевич Гордон, рассорившись с продюсерами, снял свое настоящее имя из титров. Правда ли, нет, но представляла фильм сопродюсер Евгения Тирдатова, и показалось мне, без особого энтузиазма. Вполне объяснимо, учитывая, что такое "Метель". Номинально - экранизация повести Льва Толстого, действие которой перенесено в наше время. Фактически по духу картина ближе к Сорокину, чем к Толстому. Александр Гарриевич про "Огни притона" говорил - "импрессионизм", про "Метель" тогда (если бы признал "отцовство") сказал бы - "сюрреализм", но если непременно подбирать "изм", тогда - все тот же "магический реализм", только очень уж беспомощный даже в плане профессионального воплощения, не говоря про замысел. Лев Николаевич, герой Григория Добрыгина - гламурный фотограф. Его девушку играет Равшана Куркова, его приятелей по "светскому" кругу - Дмитрий Быков, Ирина Хакамада и Николай Хомерики, в титрах отмеченные как "приглашенные вип-персоны". Рассуждают они насмешливо о том, что Лев Николаевич, выслушав по мобильнику пронзительные старушачьи монологи с псевдокрестьянскими плаксивыми интонациями о смерти давно забытой деревенской няньки, засобирался хоронить ее в безвестное бездорожное Радово. Быков иронизирует - мол, интеллигентненько, либеральненко, символические похороны родины-матери. Тем не менее Лев Николаевич поехал из гламурной бездуховности прямиком в сердце тьмы за светом истины. Ну пока на электричке - еще туда-сюда, а от станции - совсем не на чем, водители везти отказыаются, один согласился, повез - метель. Застряли, ехали, ехали, застряли, потом встретили мужиков на лошади. Веселые попались мужики - ездят по деревням брошеные дома на дрова разбирают, леспромхоз за ними охотятся, а они скрываются, то сбросят седока с саней, чтоб сподручнее уходить от погони, то придержат коней и обратно посадят, разотрут спиртом, угостят картошками, самого разговорчивого играет Леонид Мозговой. Обращаются к пассажиру "барин", к смерти и к жизни относятся философски, указывают на красоты природных явлений и читают при свете фонара, пробивающем пургу, заветные сказки по старому изданию: медведь стал с бабой бороться, порвал ей пизду - хохочут, смешная сказка. Да, еще Гришковец появляется - во сне, когда Лев Николаевич замерзает, он видит Гришковца, которого дети в песок закапывают. Довезли, однако, мужики фотографа до заветного Радова, там нянька синюшная лежит, Лев Николаевич в руки пилу берет, гроб делает, гроб нескладный, доски торчат во все стороны, но пошли на кладбище, голыми руками разрыли снег, раскопали что-то вроде могилы, тут бабка стала прощаться на камеру, благословлять. Народ в зале помирал, хотя "Метель" немногим хуже большинства подобных опусов, а их производство сейчас поставлено на поток. Скучно, конечно - помереть можно. Непрофессионально. Бессмысленно. Претенциозно. Посвящается родине-матери. Но в принципе - ничего, Радово так Радово, вот и порадовали. Только название "Метель" - слишком общее, неточное. Назвали бы, раз уж и Хомерики снимался, поконкретнее - типа "Сказка про пизду", все одно, я чай, в "Закрытый показ" не возьмут.