August 10th, 2013

маски

"Секс, кофе и сигареты" реж. Сергей Ольденбург-Свинцов ("Окно в Европу")

Режиссеру, очевидно, приятно ассоциировать себя с Джармушем, но подчеркивая финальным титром "Джармуш прости" ироничность такой самооценки, он все-таки задает определенный угол восприятия. Хотя по концепции - набор новелл, где герои в исполнении по большей части известных и в основном талантливых артистов сидят в дорогих заведениях и пиздят - проект ближе скорее к "Пока ночь не разлучит", вот только даже "мы ели беляши", навязчиво звучащий из уст Смирновой лейтмотив фильма Хлебникова, по остроумию превосходит любой из натужных афоризмов "Секса, кофе и сигарет". Здесь есть одна частично черно-белая новелла (где две фотомодели обсуждают общего любовника, получившего пять лет тюрмы за пакет травки, и сходятся на песне "Я люблю тебя до слез"), есть анимационные интермедии, есть и Жерар Депардье, выясняющий отношения с Полиной Агуреевой на фоне ренессансной обнаженки, причем Агуреева лихо отстреливает статуе пенис, а Депардье, отстрелявшись с личной жизнью, сообщает о своем решении ехать с Никитой на рыбалку в Астрахань. Сидевший рядом со мной Князенька про Никиту и Астрахань не понял, вообще, положа руку на сердце, если заснять Князеньку скрытой камерой, то на него и без партнеров смотреть будет интереснее, чем на от души дуркующих в проекте Ольденбурга-Свинцова разнокалиберных звезд. Показательная для уровня юмора фильма в целом шутка звучит в новелле "Диана", где одноименная проститутка в исполнении Алисы Гребенщиковой, поломавшись, предлагает клиенту Станиславу (Борис Каморзин) минет в туалете, а он просит ее подождать, пока рот остынет. Официанта при этом играет Александр Семчев. В другой истории в роли официанта выступает Сергей Медведев, по ходу преображаясь в Людовика Четырнадцатого. То есть на "первачей" и "кушать подано" артистов никто не делил - Татьяна Геворкян (одна из моделей) и Жерар Депардье, Константин Крюков и Полина Агуреева выступают на равных. У Алексея Верткова дуэт с Евдокией Германовой - она играет его научную руководительницу, он - аспиранта, чья диссертация посвящена изуверской специфике половой жизни слизней, богомолов и прочей фауны, которая, в отличие от Флоры, богата на чудеса в этом плане (героиню Германовой, кстати, зовут Флора Варфоломеевна). Прекрасен Аристарх Венес - он прекрасен всегда, и тут прекрасен тоже, играя мужа взбалмошной бабенки, раздумывающего, покупать ли африканскую плантацию кофе (продает плантацию Даниил Спиваковский, а Сергей Медведев присутствует при сем в качестве как раз официанта). Смешная Лидия Шукшина в роли тещи артиста-рогоносца из клубной труппы, пьющего в костюме Гамлета и в присутствии могильщика-Александра Баширова. Вообще, как резюмировал Князенька, "сценарий - говно, но актеры - замечательные". Я бы не стал говорить про говно, это не вполне справедливо, хотя в самой первой из истории речь о нем в фильме заходит сама по себе - персонаж Антона Шагина рассказывает своей подружке, что кофе - это константа, потому что все вокруг - кофе, его пот пахнет кофе, да что там человеческий пот, когда и кошачье дерьмо (кошка принадлежит боссу кафе, за босса - Константин Крюков, забивший унитаз бельем своей любовницы, так что папе-сантехнику, Сергею Мигицко, пришлось его прочищать, а почему у директора папа-сантехник - лучше не спрашивать) - тоже кофе, причем самый дорогой, или дорогое, потому что, как недовольно рассуждает семчевский официант, кофе теперь, вот до чего дошло, "оно мое". Как и кино.
маски

"Чапаев Чапаев" реж. Виктор Тихомиров ("Окно в Европу")

Двадцать лет назад "Чапаев Чапаев" вписался бы в тенденцию и в одном ряду с постмодернистскими псевдоримейками "Трактористов" и "Двух капитанов" смотрелся бы выигрышно - сегодня, после того, как сериальный Чапаев оказался православным патриотом, это морально устаревшее кино: никакой гротеск не способен адекватно представить в сколь угодно шизофренических формах ту путаницу, которая царит сегодня в официальной идеологии и в каждой отдельной более-менее думающей голове. В фильме соединяются, перемежаются, перекликаются гражданская война, отраженная в кино, и советская жизнь с полярниками и пионерами, кинематографом во многом навеянная задним числом. Раиса, дочь полярника Поликарпа Шторма (Михаил Шац), из любви к химии и учителю-химику придумывает отчеканить с помощью дяди-гравера (Александр Баширов) рублевую монету с портретом Менделеева, но позднее открывает подпольную химчистку. Аферу с рублями расследует Пал Палыч Перец, одновременно вожатый в пионерском отряде и любимец юных пионерок. Вообще, как отметил наш главный эксперт и ценитель во всех областях культуры Князенька, тема любви девочек в взрослым мужчинам в фильме педалируется на каждом шагу - и поспорить с князенькиным наблюдением очень трудно, но конечно, не это в картине главное. Что главнее - вопрос на засыпку, потому что, с одной стороны, тут очень много всего: от кавалерист-девицы Матрены, переодетой в Петьку, и переквалифицировавшейся в пулеметчицы еврейки-секретарши Анки до патлатого студента Макаревича. А еще аллюзии на советские хрестоматийные фильмы в разбросе от Леонида Гайдая до Элема Климова, ох, и если б только советские. Иван Охлобыстин - одновременно и Чапай, и кинозвезда с обложки "Советского экрана" 1957 года Семен Семенович, Райкин ухажер. Кто другой, а Охлобыстин на своем месте, без него, наверное, опус вовсе не имел бы смысла, но и с Охлобыстиным немногим легче. Режиссер виртуозно вытаскивает из мешанины культурных и идеологических штампов разнородные элементы, выявляя тождественность для массового сознания революционно-романтической героики и государственно-патриотической, Ветхого и Нового Завета и Маркса-Энгельса, православия-самодержавия-соборности и свободы-равенства-братства. Но что с этим делать дальше - он не знает и просто вываливает все, что надергал, одной кучей, сплошным потоком. Я не говорю, что я знаю лучше - но я ведь и кино не снимаю, я его только смотрю.
маски

"Деливеранс" реж. Сергей Кузнецов ("Окно в Европу")

Мне так редко что-то по-настоящему нравится из нового кино, что когда нравится, я просто теряюсь и начинаю путать слова, а "Деливеранс" мне понравился очень, и тем более, что случилось это неожиданно. Мы шли от гостиницы вокруг "ковша" вместе с Аристархом Венесом, который раздумывал, отправиться ему на кинопоказ тоже или лучше позавтракать, спрашивал, что я могу сказать про фильм, а я, естественно, заранее ничего сказать не мог, и в результате Аристарх выбрал завтрак, ну а у меня и выбора не было. Но хотя я не готов утверждать, что "Деливеранс" - безупречный шедевр, давно мне не приходилсь что-то смотреть с таким интересом, причем от начала до конца не пропадающем ни на минуту, впрочем, минут таких всего 64, что тоже приятно. Голый мужчина, просыпающийся в морге с биркой на ноге и отбитой памятью, блуждающий далее в потемках как буквально, так и метафорически - ход, конечно, не самый свежий. А режиссер без стеснения еще и вписывает в его структуру классическую, насколько возможно, "Деливеранс" - что-то вроде современной "Божественной комедии", где есть рай - давние детские и подростковые воспоминания, есть ад русской ментовки и больнички (еще неизвестно, кто страшнее - убийцы в погонах или в белых халатах), и есть сумрачный лес, в котором незадолго до своего 30-летия заблудился герой. Постепенно сюжетные планы выстраиваются в связную историю, способную даже несколько разочаровать своей простотой: герой всю сознательную жизнь, с шестилетнего возраста, думал об одной девушке, и в момент окончательного расставания с иллюзиями совершенно случайно, без всякого внешнего повода, попался под руку менту, который избил его, ставшего свидетелем ментовской охоты на самку, до потери сознания, почти до смерти, так что бездыханное тело отправили в морг - обычное для русских дело, произойти может с каждым прямо сегодня вечером, завтра утром и далее всегда, но в отличие от быковского "Майора" или даже намного более в этом плане острого "Портрета в сумерках" Никоновой социальная реальность служит поводом, оставаясь фоном, как это происходило, например, у Авербаха в "Объяснениях в любви"; мент побил или кирпич на голову упал - в России то и другое примерно равно возможно и одинаково непредсказуемо, и результаты от встреч с кирпичом и ментом практически идентичные. Здесь важен именно результат - погружение сознания в сумерки, откуда вспышками возникают обрывки воспоминаний: о дачном детстве и встрече с первой любовью, визуально стилизованные под домашнюю кинохронику на поцарапанной 8-миллиметровой пленке, и видеозаписи подросткового периода персонажей. Формальные приемы, положа руку на сердце, несколько более навороченные, чем содержание, через них раскрывающееся, и коль скоро в заглавие выносится написанное кириллицей иноязычное понятие, то, может, необязательно сразу давать перевод сразу в двух вариантах, но меня, кроме прочего, подкупила свобода, с каковой не слишком опытный пока режиссер обращается с темой и материалом - свобода, идущая от ума и умения, а не от самомнения и самодовольства (что чаще всего в современном русскоязычном кино случается). Однако и блуждания в сумрачном лесу, составляющие основное содержание фильма, не превращаются в псевдоэстетскую галиматью с претензией на метафорическую притчу (крайним выражением такого подхода мне припоминается "Искушение святого Тыыну" Вейко Ыынпуу, но в российском кинематографе подобного также немало), все-таки мистерия здесь отталкивается от грубой повседневности и под финал к ней возвращается в телеинтервью, которое журналистка безуспешно пытается взять у пациента во дворе психиатрической клиники на фоне памятника Ленину:

- Вы знаете, в какой стране вы живете?
- Да, в России.
- А кто у нас президент, знаете?
- Да.
- Вы это помните?
- В больнице есть телевизор.
маски

"Санкт-Петербург" реж. Андрей Хвостов ("Окно в Европу")

Зажравшийся городской интеллигент в состоянии хронического экзистенциального и творческого кризиса отправляется в глубинку, где окончательно теряет покой, но заново обретает смысл жизни - сюжет, разрабатываемый в русскоязычном кино десятилетиями. Авторы "Санкт-Петербурга" просто вывели его механически на международный уровень. Незадавшийся танцовщик, не способный даже к работе в баре, но сын небедного лондонского театрального режиссера, Элиот в свои 25 лет не знает, чем заняться, и ни о чем конкретно не думает, поэтому легко хватается за совет друзей отправиться в "приятный уголок третьего мира", то есть по указанному в названии фильма адресу преподавать на курсах английского. Узнав о пункте назначения, отец признается Элиоту, что в 1986 году он сам побывал на гастролях в Ленинграде, и с тех пор там живет его брат-ровесник. Элиот признание отца принимает с яростью, но оказавшись в Санкт-Петербурге без денег и без работы (для преподавателя курсов, как выяснилось, танцор недостаточно хорошо знает грамматику родного языка), вынужден обратиться к брату Федору, через которого знакомится и с подружкой Федора, в которую влюбляется. Собственно, банальность сюжета тут - не самый большой грех, потому что происходящее с персонажами вряд ли волнует режиссера всерьез. "Санкт-Петербург" - выполненный в киноформате туристический проспект, с одной стороны, предлагающий чисто практическую информацию - как лучше брать такси и сколько стоит доехать от аэропорта до центра, с другой - живописующий открыточные красоты набережных, мостов, дворцов и даже Петергофа, где Элиот однажды просыпается после очередной попойки. В качестве бонуса туристам предлагается бесплатной угощение водкой, причем на каждом шагу - от забулдыг с набережной до случайных знакомых в ночном клубе. В общем, это вовсе не тот Санкт-Петербург, где нацисты режут антифашистов, менты забивают до смерти подростков, лютуют православные казаки и защитнии нравственности бросают бутылки в окна музеев. Наверное, режиссер об этих фактах краем уха что-то слышал, но перед ним ставили совсем другие задачи, и он говорит: да, да, всякое бывает - но давайте о хорошем. Давайте, блин, о хорошем - в Санкт-Петербурге все влюблены и все крылаты, все молоды и привлекательны, все увлечены исключительно культурой и искусством, а проблема только в том, чтоб выбрать между театром, кино, музыкой и танцем, при этом не потерять чистую любовь - сие неизбывное благолепие прекрасно вписывается в открыточные панорамы, дополненные присутствием Леонида Мозгового, играющего почти самого себя, преподавателя театральной академии, где уже учится Федор и куда поступает разрывающаяся между двумя братьями Анна. Правда, влюбиться в невесту брата, когда на сердце тяжесть и холодно в груди, чтоб потом встретить ее на улице Лондона - это несколько мелко. Вот если бы Элиот остался в России мыть унитазы за туберкулезниками-зэками, духовное просветление пришло бы к нему гораздо скорее.