August 2nd, 2013

маски

Молодые таланты Гранады ("Собираем друзей" в РЗК)

Фестиваль открыли три молодых пианиста, двое из которых, судя по именам - братья, но вечер получился на удивление полноценный и насыщенный, программа вместе с дестиминутным антрактом потянула на два с половиной часа. Сначала Герман Гарсиа-Перес играл три небольшие сонаты Антонио Солера, № 77, № 84 и № 87 - приятная на слух салонного характера музычка, негромная, печальная. Серьезные вариации ре минор Мендельсона потребовали уже иного подхода, и здесь юноше явно не хватало цепкости, точности, многие моменты от смазал. Фрагмент из цикла "Иберия" Альбениса исполнил хорошо, ну еще бы они Альбениса плохо играли. Элой Гарсиа-Перес, меньшой брат, судя по виду, слабее Германа, а произведения ему достались не самые простые - соната Си бемоль мажор Моцарта, баркарола Шопена, "Маски" Дебюсси, причем ладно Моцарт, но до Дебюсси мальчик явно не дорос технически, да и эмоционально не дозрел. Зато во втором отделении вышел Хуан Эльвира-Маркес, внешне более юный, чем оба брата, но музыкант практически сложившийся. В первой части ля-минорной сонаты Шуберта у него проскакивали неуместные, излишне резкие акценты, в силу чего звучал Шуберт чрезмерно резко, что, впрочем, можно отнести за счет особенностей "интерпретации", а дальше - просто блеск, и техника, но главное - вдумчивость, точность, как раз то, что лично в пианистах больше всего люблю. И напоследок тоже Альбенис - ну куда без него. Старший Гарсиа-Перес еще и на бис постарался, хотя логично было б, если уж бисировать, то всем троим - видимо, решили не переутомлять ни аудиторию, ни музыкантов, хотя я бы еще немного послушал.
маски

Беркут на крыше

Болотная - понятие растяжимое: если ориентироваться на Кремль, то стоя к нему спиной, по левую руку от Каменного моста будет площадь, где креативный класс борется за освобождение народа от гнета кровавого режима, а по правую - одноименная набережная с огромным количеством увеселительных заведений. Собственно, что справа, что слева - всюду веселье, только на разные художественные вкусы и финансовые возможности, но мы налево не ходим, а направо - время от времени заворачиваем. В данном случае речь о презентации художника Беркута, Ричарда Беркута. Канадско-российского происхождения. Хотя судя по фамилии, сначала все-таки российского, потом канадского, и снова российского, короче говоря, Беркут этот - птица перелетная; а по внешности судя, гнездо у него скорее в Израиле, впрочем, других художников я почти и не встречал. Про картинки лучше не говорить, хотя художник постарался, они были яркие. Про тусовку тоже особо нечего - обещанной Ренаты Литвиновой я не застал либо не увидел и вообще из заявленных вип-персон натолкнулся только на актера Александра Носика с женой. Зато маленьких любителей высокого искусства набралось видимо-невидимо. Вид на Болотную набережную с крыши-террасы открывался не то чтоб сильно живописный, но по московским меркам приятный. Мы сразу нашли тихую приступку в углу, затянутом паутиной, и там я в основном сидел сначала с шампанским, потом с белым вином - то и другое оказалось превосходным, настолько, что когда после отличного вина почему-то стали наливать обыкновенное, пить я его уже не стал, чтоб вкус не перебивать - впрочем, хватило и без добавки, с весьма ограниченными, но изуверски гламурными закусками (вроде тушеных баклажанов в карамели и салатов из авокадо с грейпфрутом - всего по чуть-чуть, дома пришлось варить макароны и открывать банку фасоли) - так и так засиделись за полночь, когда любители искусства уже поскладывали все банки с соком по сумкам и разошлись.
маски

"Суровое испытание" реж. Николас Хитнер, 1996

Какой же Хитнер многостаночник - в театре ставит и драмы, и оперы, а когда успевает фильмы снимать - просто непостижимо. Ни на одном из направлений, правда, грандиозных успехов не добился, но вся продукция - ровного качества. "Суровое испытание" - одна из многих версий событий, связанных с "охотой на ведьм" в Салеме, отталкивающаяся от знаменитой пьесы Миллера, и явно не самое выдающаяся в этом ряду, но интересная работами Дэниела Дэй-Льюиса и Вайноны Райдер. Судья-мракобес разоблачает пособников дьявола, и в какой-то момент жертвами его происков становятся муж и жена, простые честные люди. Ну как честные - у мужа была служанка-любовница, жена ее прогнала и та в отместку оклеветала обоих, сама сбежала, а мужа заставляли покаяться, чтоб сохранить жизнь, но для него в итоге оказалось предпочтительнее быть повешенным, чем врать в то время, как другие говорят правду и отправляются на эшафот. Собственно, главная дилемма в фильме связана именно с этим моментом: все остальное - стечение обстоятельств, а вот необходимость выбора между жизнью и совестью - результат свободного решения мыслящего индивида. До трагедии-притчи, правда, Хитнер и не пытается дотянуться, его, как обычно, больше интересует конкретный человек в конкретных обстоятельствах, а не умозрительная диалектика, и Дэй-Льюис, соответственно, играет не философа в грязной рубахе, идущего эшафот за идею, но мужика запутавшегося и постепенно, мучительно, перед лицом смерти выходящего... вот тут, конечно, есть подмена, потому что для отца семейства подобное решение - намного более сложный шаг, чем готового погибнуть за свою точку зрения интеллектуала, а у Хитнера, по обыкновению, события развиваются без затей. То, что уместнее смотрелось бы на театральной сцене либо в кино несколько иной стилистики (в духе Стэнли Крамера, к примеру), в картине, выполненной как историко-бытовая и психологическая драма, неизбежно кажется несколько натянутым, а ее пафос - ложным.
маски

"Богиня" реж. Марк Лампрелл

Австралийский антифеминистский полулюбительский киномюзикл - редкостная в своем убожестве диковина, до того экзотичная, что мимо никак нельзя пройти. Героиня фильма когда-то пела в лондонских пабах, но вышла замуж и теперь живет в австралийской глуши, воспитывает двух дебиловатых близнецов двух с половиной лет, один из которых не расстается с накладными крылышками, а другой не желает вовремя какать, и скучая проводит время в ожидании мужа, который пропадает в океанических экспедициях, где записывает крики китов и вообще всячески борется за спасение редких млекопитающих. От скуки она с помощью симпатизирующего ей продвинутого прыщавого мальчика из местного супермаркета выкладывает в интернет запись со своим пением за кухонными делами - и попадает в поле зрения хватких рекламщиков. Руководитель агентства, колоритная толстуха Кассандра, моментально берет бабенку в оборот и та, оставив детей няньке, летит в Сидней, где снимается для рекламных роликов ноутбука "Богиня", предназначенного специально для женщин, и воплощая в экранных образах разные женские типажи, от восьмирукой инопланетянки до японской гейши. Тем временем домой возвращается муж, застает там вместо прежней няньки новую, присланную из агентства молодуху - жена из Сиднея наблюдает за ними посредством тайно установленной видеокамеры, по недомыслию не понимая, что переключила каналы и вместе с ней реалити-шоу из их семейного гнезда смотрят интернет-пользователи по всему миру, что, впрочем, куда как благоприятно сказывается на ее карьере рекламной модели. У бабенки уже в кармане крупный контракт, позволяющий обеспечить детям высшее образование (они еще сами на горшок едва садятся, но готовь сани летом), впереди трехмесячное турне по США - ан нет, верная жена и мать возвращается домой, к близнецам и своей кухне, чтоб продолжить распевать песенки у плиты и мойки, ну а муж снова уходит в море к китам. Как и положено: мужчина - охотник и странник, а баба готовит еду и с отпрысками сидит. Дети и кухня - в отсутствии церкви возможностей еще меньше, чем в былые времена, а между тем сколько простого женского счастья, ну просто песня.
маски

"Мерзлая земля" реж. Скотт Уокер

Джон Кьюсак играет, естественно, серийного убийцу-маньяка, замаскировавшегося под добропорядочного гражданина и отца семейства, ну а Николас Кейдж, разумеется - кристально честного следователя-гвардейца, для которого дело превыше всего, и даже частных интересов собственной семьи. Столь же плоско, предсказуемого и фальшиво все остальное, кто преступник - известно с самого начала, и некоторое напряжение под конец нагнетается лишь за счет нарастающего ритма действия, когда подключаются третьестепенные персонажи, идут обыски и допросы, происходят погони и бегства. Действие происходит на Аляске. Убийца промышляет в основном проститутками лет двадцати, сажает их на цепь, измывается, потом увозит девушку в глухой лес на легком самолете, там на нее "охотится", убивает и закапывает. Но доказательств нет, поскольку дела по давним эпизодам закрыты, а новые жертвы молчат, они мертвы - все, кроме одной, которой удалось сбежать. Маньяк и на сей раз вроде отмазался, но тут за расследование берется персонаж Кейджа, при том что ему осталось доработать две недели, по настоянию жены он переходит в нефтедобывающую компанию. То есть так он никуда и не перейдет, и жена поймет, скажет - давай, дальше борись за правду, исправляй систему, дающую сбои, изнутри, а я вернусь на работу, откуда успела уволиться - вообще все, что связано с Кейджем, невыносимо лживо, и не только в этой картине. С Кьюсаком, конечно, несколько иначе, хотя его персонаж тоже не особенно интересен, его семейная жизнь показана скупо, фактически сводится к одному эпизоду, где он твердо отказывает жене в возможности поехать к родителям на День благодарения - видно, что тиран, но ничего маниакального, психопатологического, все мужики такие. Да и проститутка, и ее сутенер-негр, и громила, нанятый маньяком для уничтожения свидетельницы - одинаково невзрачные. Правда, "фильм основан на реальных событиях", что педалируется в начале и в конце, мало того, он посвящен жертвам, известным и неизвестным, но определенного серийного убийцы, и все они на финальных титрах поименно (ну известные поименно) перечислены с фотографиями. Остается лишь вопрос: если так важно было подчеркнуть значимость конкретной трагедии - не правильнее было бы сделать неигровой фильм о ней, а художественному кино предоставить возможность функционировать по законам искусства, не подгоняя их под узкие рамки документальности?
маски

"Лучшее предложение" реж. Джузеппе Торнаторе

Живущая затворницей в потайных местах старинного полузаброшенного особняка больная девушка, поломанный механизм-андроид - откуда вырастают эти мотивы, понятно и без подсказки, но в фильме она звучит открытым текстом: упоминается имя Эдгара По и одно из его произведений. Однако на самом деле европейский блокбастер (я увидел бюджет картины и обомлел) строится не столько на эксплуатации, сколько на дискредитации романтических (в узко-терминологическом смысле) клише. С другой стороны, арт-эксперт неожиданно стал одни из главных киногероев нашего времени, хотя чаще в жанре криминальной комедии, а "Лучшее предложение" - драма, даже триллер. Персонаж Джеффри Раша с говорящим именем Верджл (Вергилий) и такой же знаковой фамилией Олдман - знаменитый аукционист, коллекционер и знаток изобразительного искусства. Человек он при этом вредный, замкнутый, патологически одинокий вплоть до того, что не снимает перчаток, чтоб не соприкасаться лишний раз с людьми - руками дотрагивается он только до живописных полотен. Поначалу он отказывается от предложения некой девицы, унаследовавшей дом после смерти родителей, произвести оценку мебели и картин, тем более, что девушка ведет себя вызывающе, не приходит на назначенные встречи, отказывается от достигнутых договоренностей - все это только подогревает любопытство престарелого одиночки. А еще в разных частях виллы он находит куски старинного механизма, автомата-андроида, который молодой специалист-техник Роберт (Джим Стерджесс) берется реконструировать при наличии основных деталей. Скоро выясняется, что странности девушки объясняются ее болезнью - агорафобией, она с юности не покидает своего дома, а в основном сидит безвылазно в комнате и сочиняет книжки, печатающиеся под псевдонимом. Постепенно погружаясь в этот ад, Вергилий влюбился в Клэр (тоже вполне говорящее имечко), как заколдованный побрел на открывшийся ему свет - ну и, разумеется, погорел. Потому что никакой агорафобии у девушки не было, и дом не ее, а просто она - член банды, наряду с техником Робертом и старым приятелем Вергилия, неудавшимся художником Билли (Дональд Сазерленд). Втершаяся в доверие бабенка получает доступ к богатейшей коллекции старика и они обчищают его хранилище. Истинную же владелицу виллы, сданной им в аренду, действительно зовут Клэр - это аутичная карлица, постоянно присутствующая в кафе напротив и вечно считающая все подряд, она и подсчитала, что девица с "агорафобией" выходила из дома за несколько месяцев двести с лишним раз, ну и много чего еще.

В "Лучшем предложении" постоянно возникает речь о подлинности и подделке - сам герой-искусствовед провозглашает, что в любой подделке толика подлинности присутствует неизбежно, потому что каждый копиист что-то привносит от себя. Поэтому попав после краха любви, семейных планов и профессиональной карьеры в психбольницу (развязка, прямо сказать, не особенно остроумно придумана), Виргилий продолжает отчасти грезить потерянным чувством, через него восполняя утраченное время: в финале он оказывается как бы внутри заводного часового механизма, поскольку Клэр (фальшивая, не та настоящая, которая карлица) постоянно вспоминала как о лучшем моменте жизни пражскую площадь с башенными часами. Еще одна символическая линия связана с человекообразным заводным механизмом - его собирает Роберт по просьбе Вергилия из шестеренок и обломков, которые с подельниками сам же разбросал по нанятой на время вилле. Кукла как имитация, обман - тоже подделка, но уже не произведения искусства, а непосредственно человека, индивида, личности. Наконец, аукцион как универсальная метафора, и прежде всего - любовных, семейных, брачных отношений: помощник Виргилия, проживший 30 лет в супружестве - говорит, что в любви и в браке - как на аукционе, в отсутствие лучшего предложения.

Проблема - и не конкретного фильма, а вообще современного мышления - в том, что романтический подтекст подобных символов, от Гофмана до Грина, включая и помянутого Эдгара По, сегодня утрачен, он неактуален. Мистическая подоплека и бездны расстроенного сознания - вчерашний день, на первый план выходит изощренная в деталях, но по сути банальная афера, причем подстава, в общем-то, очевидно почти с самого начала. Искусствовед стал жертвой кучки аферистов - история эта рассказана в фильме Торнаторе увлекательно, режиссер он все-таки профессиональный, мастеровитый, чего не отнять. Но сама история не становится при том менее плоской, как и характеры ее участников. Впрочем, когда Торнаторее предлагал что-нибудь лучше?
маски

"Осенняя скука" по Н.Некрасову в Булгаковском доме, реж. Дмитрий Изместьев

Оказывается, спектаклю много лет, и уже новые исполнители вводятся - актрисы театра на Малой Бронной, сравнительно недавние студентки ГИТИСа. Для 50-минутной студенческой работы - долгая и счастливая жизнь, при том что и студенческие спектакли бывают поинтереснее. Нет, "Осенняя скука" по-своему любопытна, как и пьеса Некрасова, по меркам своего времени явно неудачная (так что даже автор ее всерьез не воспринимал), только в 20-м веке воспринятая как раннее, чуть ли не первое провозвестие драмы чеховского типа. Изместьев взял за основу структуру текста Некрасова, использовал отдельные эпизоды, отталкиваясь от стилистических приемов сочинил, в общем-то, другое и совершенно самостоятельное произведение, абсолютно лишенное социального содержания, приблизившее Некрасова не к Чехову даже, а прямо сразу к Хармсу. Помещик лежит на условном "диване", который представляет собой обычную доску, рядом ходит скрюченный, с полузакрытыми глазами и говорящий писклявым голоском слуга, тут же ползает безногий иностранец (давненько не видел на сцене Олега Соколова, за последние годы вообще наблюдал его лишь раз в качестве ведущего презентации фильма в ресторане). Выморочный мирок безобидных вроде бы уродцев сначала кажется смешным, но чем дальше, тем больше пугает - правда, развить идею до какого-то логического завершения режиссер не сумел, так что гротеск и абсурд в этой "Осенней скуке" то и дело оборачивается пустопорожним манерным кривлянием исключительно потехи ради. После чего вдруг под конец из этого абсурда неожиданно и нелогично выводится некое социально-историческое обобщение, заимствованное из куда более известного некрасовского сочинения, и звучит риторический вопрос "кому живется весело, вольготно на Руси?".