July 21st, 2013

маски

мастер-класс Эрика де Сарриа и Николя Гусеффа в театре кукол им. С.Образцова

До премьеры анонсируемого с прошлого лета спектакля театра Образцова в постановке Эрика де Сарриа из компании Филиппа Жанти все еще далеко, она намечена только на октябрь, зато прошел второй подготовительный "разогревающий" мастер-класс, вместе с Сарриа его провел мим Николя Гусефф (Гусев, стало быть). Показ по результатам прошлогоднего был более разнообразным, но и менее ровным:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2332464.html?nc=1#comments

Сейчас 14 актеров, участников тренинга, представляли свои этюды, выполненные примерно в единой технике, с похожими задачами, хотя и на разном текстовом материале, с различными способами подачи сходных приемов. Трое из четырнадцати участников отталкивались от "Гамлета" Шекспира, правда, в этюде Владимира Курзанова использовался лишь зачин монолога "Быть или не быть, актер снимал с куклы голову и приставлял к ее туловищу собственную. В двух других случаях шли в ход более развернутые отрывки, у Александра Захарьева - снова "Быть или не быть" Гамлета, но в полном объеме, Мария Росткова создавала женский образ с помощью не только куклы, но и целлофанового шлейфа. Вообще официально формулировка темы мастер-класса звучит "тело актера как сценография для куклы", и упражнялись участники прежде всего в способах взаимодействия с куклой (в отличие от классического метода "растворения" в кукле исполнителя), используя при этом куклы учебные, практически одинаково безликие "перчатки". Не в каждом, но в большинстве случаев получилось интересно. Лично мне особенно понравилась "Неточка Незванова" по Достоевскому, когда актриса Халися Богданова, управляя героиней-куклой, одновременно служила для нее то телом покойника, то катафалком, то погостом: получился не просто этюд, но самодостаточный мини-спектакль, завершенный и композиционно, и концептуально, близкий мне своим риторическим вопросом "кто знает, когда пробьют ваши 12 часов?" Яна Михайлова показала "Дядю Ваню" на диване, оттолкнувшись от монолога Елены Андреевны из 3 акта пьесы Чехова. На самом деле конфигурация кукла+актер, как оказалось, подразумевает множество истолкований. В этюде на финальный монолог Подколесина из гоголевской "Женитьбы" актеров было трое, а кукла и, соответственно, персонаж - один, люди служили ему "декорацией" в буквальном смысле, изображая, например, окно с помощью рук, а под самый конец герой "улетал" под мотивчик "до свиданья, наш ласковый миша". Похожим образом, но намного проще, в упражнении на стихи Павла Когана "Письмо Жоре Лепскому" Андрей нечаев, стоя спиной к публике, послужил своего рода "черным задником" для Алексея Соколова, читавшего текст нараспев. Монолог Годунова "Достиг я высшей власти" в исполнении Кирилла Сухановского запомнился только занятным "режиссерским" ходом - по черной майке артист обводил мелом контур куклы, словно трупа. Этюд "О вреде табака" Дмитрия Богданова по Чехову, помимо игры с куклой, строился на использовании женского платья, кукла становилась для него чем-то вроде вешалки, "плечиков", а само платье для персонажа-рассказчика - удавкой, наглядно демонстрируя взаимоотношения повествователя с женой. Поскольку текст Карела Гавличека "Невидимый" не столь хорошо известен, как остальные, и при этом сюжетный, опирающийся на историю сватовства повествователя к дочери фабриканта, за ним следить было занимательно, хотя кукла для актера Виктора Воеводина служила в основном атрибутом игры, а не полноправным партнером. В этюде на неповествовательный, лишенный всякой фабулы эссеистический текст Ролана Барта "Непознаваемый" у Алены Ковальчук, наоборот, актриса и кукла конфликтно сосуществовали на равных, воплощая философские категории "я" и "другой", плюс использовалась грифельная доска и мелок как дополнительный, помимо исполнительницы, элемент "сценографии". В экзерсисе по стихотворению Хлебникова "Я умер и засмеялся" Оксаны Чабанюк акцент был сделан на свет и отбрасываемые актрисой и куклой тени. Завершал показ уже своей собственной фантазией на тему ибсеновского "Пер Гюнта" Андрей Нечаев, чьего титулованного "Снеговика" мы видели весной:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2529290.html

Пер Гюнт представал опутанной лентами-резинками фигурой, причем как кукла была привязана марионеткой к исполнителю, так и от самого исполнителя тянулись ленты - решение символичное, хотя, по-моему, не на сто процентов функциональное, ну да по меркам мастер-класса это, наверное, не самое важное, важнее идея, а не технология.