July 13th, 2013

маски

экзистенциализм как ревматизм: "Пена дней" реж. Мишель Гондри в "35 мм"

Остроумные технические штучки, карнавальные костюмы зверюшек - у Гондри это всегда выглядит мило, но с "Пеной дней" в целом он, приходится признать, не справился. Я заранее был предубежден против фильма по роману Виана, где какм-то образом в списке исполнителей оказались Омар Си, Гад Эльмалех и Одри Тоту - не мог даже для себя решить, что из перечисленного здесь может быть менее уместно. Да еще Ромен Дюри - облезлый, но альтернативного артиста, подходящего по типажу, в современном французском кино нету, а Гаэль Гарсия Берналь, который, конечно же, лучше намного, говорит с акцентом, и если в "Науке сна" это можно было объяснить через сюжет, то в "Пене дней" не получится при всем желании, повар Николя может быть негром, любитель передовой философии Шик - арабом, Хлоя - старухой, но уж Колен - непременно француз и более-менее романтической внешности. Но все-таки надеялся, в итоге все получится не так страшно, а получилось еще хуже. Гондри обрушивает кутерьму визуальных трюков и быстро утомляет, а когда тормозит ритм, становится просто скучно. Понятно, что задача изначально стояла сложная - невозможно однозначно представить, как должны выглядить персонажи Виана и их поступки. Что, например, значит "подстриженные веки"? Лирический герой Маяковского просит постричь ему уши - это поэтическая условность. у Виана тоже условность, но кино требует перевести ее в какой-то зримый образ, и Колен, сыгранный Роменом Дюри, буквально стрижет себе веки, от глаз стекают струйки крови, а он улыбается: жуткое зрелище. Допустим, это мелкая деталь, как и с кувшинкой, как и с пианоктейлем - все очень буквально, но иногда мило, проблема же в другом: игра в провинциальный тюз не выдержана режиссером до конца (как в замечательной "Науке сна"), хенд-мейд перемежается с продукцией компьютерных технологий. Заглянуть внутрь тела Хлои и увидеть там сердце-моток шерсти - это очень здорово, и это позволяют возможности кинематографа (благо снаружи Хлоя в исполнении Одри Тоту ужасна), но тогда и все остальное должно быть решено в той же эстетике, без электронной графики, без технологических наворотов, без панорамных планов полуностальгического-полуфутуристического Парижа. Кстати, о времени - вторая ошибка Гондри в том, что он экранизирует "Пену дней" как современный роман, без оглядки на эпоху, когда он появился, а появиться сегодня или, например, в 1980-е или в 2000-е он не мог бы, и дело совсем не в Жан-Соле Партре, которому, кстати, в фильме придано даже излишнее внешнее сходство с прототипом. Все романы Виана ведь, по сути, об одном и том же рассказывают - о крахе идиллии. Но для начала необходимо идиллическое настроение создать, чтоб боль от катастрофы стала ощутимой. Проза Виана балансирует на грани эйфорического восторга и самоубийственного отчаяния. А Гондри в своем фильме вместо подлинного упоения свободой и радостью жизни, обрывающегося в хаос, предлагает аттракцион-эрзац. Может, кому-нибудь он покажется занятным и даже обаятельным, мне не показался. И псевдоэстетский черно-белый претенциозный стиль финала Гондри выбирает, думается мне, не столько по недостатку фантазии, сколько от бессилия перед таким, казалось бы, близким, таким родным, таким любимым материалом.
маски

"Перед полуночью" реж. Ричард Линклейтер в "35 мм"

Сначала они собирались продолжать отношения, но расстались, потом собирались расстаться, но продолжили отношения. Спустя восемнадцать лет после первой встречи в поезде они уже не знают, что бы еще сделать, и просто чешут языками. В прошлый раз, "Перед закатом", вроде было понятно, что либо на том дело закончится, либо будет продолжаться до бесконечности:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2297405.html

Ну и вот, теперь Джесси и Селин - муж и жена, у них две девочки-близняшки, но покоя счастливому отцу не дает старший сын от первого брака, живущий в Америке с матерью-пьяницей. Джесси уверен, что 14-летнему подростку необходим отец, и без того пропустивший все его детские годы, но мать получила единоличную опеку, а Селин не собирается перезжать в Чикаго ради мимолетных свиданий с пасынком и при этом упускать прекрасное предложение по работе (про красных и зеленых, столь ею любимых в предыдущие годы, речи больше нет, успокоилась баба). Размышлять о прошлом и будущем семейная пара с дочками отправляется на юг Пелопоннеса, в отличной машине, к давним друзьям, которые в подарок снимают для них шикарный номер в гостинице на берегу и приобретают в придачу бутылку вина. Но споры перерастают в ссоры, ссора чуть было не заканчивается разрывом - однако снова происходит примерение. В следующий раз, в "Глубокой ночью" или в "Слегка за полдень", может, они и разойдутся опять. А пока что всего лишь поговорили - и промеж собой, и с друзьями - у тех тоже имеются свои соображения о природе любви и брака, что у стариков, что у молодежи, там у друзей три поколения представлены и все с разными воззрениями. Но помимо прочего есть в этой бодяге особый момент. Джесси ведь писатель, и каждый этап своих отношений с Селин (Дельпи всякий раз сильнее расплывается, а у Хоука прибавляется морщин) он фиксирует в книгах, причем таковых у него три, но третья с невероятно длинным названием большого успеха не имела, зато первые две, похоже, бестселлеры, и даже девица за стойкой греческого отеля просит автографы. Так вот трудно не заподозрить, что герои фильма таким образом нарабатывают всего лишь литературный материал на продажу - ну правда, иначе им самим уже должно было все это надоесть до смерти.
маски

"Танго либре" реж. Фредерик Фонтейн в "35 мм"

Охранник тюрьмы Жан-Кристоф замечает, что знакомая ему по курсам танго женщина навещает в комнате свиданий сразу двух мужчин - импульсивного испанца (точнее, каталонца) Фернана и рассудительного фламандца Доминика. Приходит она вместе с 15-летним сыном Антонио, который считает Фернана своим отцом, и только впоследствии вместе со зрителем узнает, что Фернан и Доминик дружили до встречи с его матерью, а она гуляла и с одним, и с другим, но родной отец Антонио - все-таки Доми. Танцовщица-любительница тем временем проникается взаимной симпатией и к тюремному охраннику. А Фернан в тюрьме договаривается с аргентинскими уголовниками, чтоб те его тоже танго обучили, которое он никогда не танцевал. У Доминика срок на десять лет больше, чем у Фернана, он сидит за убийство, и не будучи внешне человеком слишком эмоциональным, все-таки, понаблюдав, как развиваются события, пытается покончить с собой, вскрыв себе вены, а когда охранник спасает его, обещает, что сделает это снова. Исполнители трех главных мужских ролей - все очень точные: Франсуа Дамиенс (Жан-Кристоф), Серхи Лопес (Фернан), Ян Хамменекер (Доми). Много внимания уделено Антонио, мальчик-подросток тут - один из важнейших полноправных действующих лиц, он все принимает близко к серду, особенно после того, как в коробке находит отцовский (на тот момент он еще Фернана считает отцом) пистолет. То ли слишком бесхитростная в своей замысловатой интриге мелодрама, то ли, наоборот, весьма ловко и умно сочиненная, с подтекстами (можно ведь сложные взаимоотношения испанца с фламандцем толковать и в историческом аспекте), но так или иначе она затягивает, и поскольку тайны множатся постоянно, а раскрываются неспешно, смотришь волей-неволей с увлечением. Хотя когда влюбленный охранник бросается в одиночку освобождать обоих заключенных, бывших сожителей своей любимой, и все им удается, и убегают они уже вместе - мать с сыном и трое мужчин - становится смешно и немного неловко.
маски

"Камилла Клодель, 1915" реж. Бруно Дюмон в "35 мм"

Адель Гюго и Камилла Клодель - две самые востребованные французским кинематографом истории болезни, факты женского любовного безумия. Хотя у Дюмона героиня Жюльетт Бинош на фоне хохочущих невпопад и стучащих ложками по столу косоротых товарок по психушке выглядит образцом душевного здоровья, разве что время от времени жалуется на Родена, возмечтавшего ее обобрать и отравить, по каковой причине отказывается есть больничную пищу и просит о возможности готовить индивидуально. Фильм судьбу Камиллы излагает несколькими строчками титров в начале и в конце, а непосредственно картина описывает несколько дней пациентки в ожидании визита брата и сам визит. В основном это прогулки Камиллы с теми самыми косоротыми товарками по окрестным холмам и лесам, куда как живописным. Выделяется только эпизод, где Камилла присутствует на репетициях больничного "драмкружка", где пациенты пытаются разыграть сценку из "Дон Жуана" Мольера. Затем возникает Поль Клодель, новообращенный (изначально благодаря чтению "Озарений" и "Одного лета в аду" Рембо - не самая душеполезная литература, казалось бы) христианин. Он размышляет больше о Боге, о собственной вере, чем о несчастной, больной, томящейся в неволе сестренке. И Бруно Дюмон, в общем, размышляет о том же, как всегда, это главная тема его творчества последних лет. Пожелай он обратить внимание на страдания психбольных - сделал бы героиню безымянной, Камилла Клодель для этого слишком индивидуальна, слишком уникальна, да и слишком хорошо известна. Нет, Дюмон про другое - он про то, что вера не спасает, что Бог не помогает. Отсюда же, видимо, возник и "Дон Жуан", герой которого, кажется, первый в христианскую эпоху из литературных персонажей отрыто, вслух бросил вызов Небесам. Реальные люди вокруг Камиллы - совсем иные. Мало того что брат верующий, так Камилла еще и окружена ежедневно сестрами во Христе, монашками, на которых лежит обязанность ухода за пациентами. Сумасшедшие иногда начинают петь "Аве Мария" или просто "Алилуйя", но страданий на земле меньше не становится. А Поль Клодель (Жан-Люк Венсан), сам знаменитый, успешный, несмотря на обретение Бога, как он думает, и искреннюю любовь к сестре, как он чувствует, понять ее оказывается не способен. Однако не способен ничего понять и сам Дюмон - с атеистических позиций о вере рассуждать можно в одном-единственном, скептическом ключе, пусть даже без агрессии и будучи неплохим мастером, настоящим художником. Так и получается фильм хороший - но неинтересный, подобно предыдущему, "Вне Сатаны":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2084254.html

А вот "Хадевейх" намного интереснее был, но там присутствовал еще и социально-исторический аспект:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1544719.html
маски

"Обезьяна" реж. Джоэл Потрикус в "35 мм"

Актер Джошуа Бердж, скуластый, с крупными чертами лица, как на портретах кисти Натана Альтмана, с несколько нездешним, но при этом скорее ироничным, чем по-настоящему безумным взглядом в огромных глазах - идеальный исполнитель на роль комика-маргинала с психопатологическими замашками и сюрреалистическими видениями. Чем-то его персонаж Тревор напомнил мне героя "Голода" Гамсуна, только у Гамсуна образ противоречивый и отношение к нему, когда читаешь книжку, тоже возникает более сложное, оно колеблется от сочувствия до омерзения. Персонаж "Обезьяны" вообще никаких эмоций не вызывает, он такой же условный, как и предложенные ему обстоятельства, и как они, занятный до некоторой степени. В качестве стендап-комика Тревор успеха не имеет, шутки его смешными малочисленной публике заведения не кажутся, а ничем другим он, видимо, заниматься не хочет, не считая прогулок по безликим малоэтажным городским районам с риском получить от ремонтирующего велосипед чувака клещами по голове, да просмотра кабельного ТВ, которое грозятся отключить за неуплату - при этом спонтанно Тревор может отдать последние 10 долларов случайному патлатому жирдяю возле супермаркета, когда тот просит всего 2 доллара в долг на пиво (потом, как ни странно, десятку он вернет). Есть у Тревора еще одно занятие, но для профессии не годится, только для хобби: он любит все поджигать, бумажки, аэрозоли, потом, прихотившись, бросает во двор бутылку с горючей смесью. Но окружающая Тревора действительность и без того преподносит сюрпризы - то там, то сям ему является гигантская горилла, точнее, ростовая кукла в виде гориллы, и в финале сам Тревор оказывается внутри этого карнавального костюма. Другое "нездешнее" существо - маскарадный "дьявол", торговец в красном костюме с рожками, стоящий за лотком с надписью "фрукты", хотя фруктов он не продает, только овощи и вместе с ними почему-то жеваный мячик, зато готов в обмен на шутку, даже не самую смешную, подарить яблоко. Тревор это яблоко из рук дьявола берет, съедает, и то ли действительно яблочко оказалось непростым, а торговец и подавно, то ли витамины ему в голову ударили, но сначала комик забивает битой соседа-негра, издевавшегося над своей подружкой, а затем отправляется в клуб, откуда его давно выгнали, и в присутствии известного продюсера, ищущего новые таланты, впервые срывает аплодисменты. В бытовом плане ему это не помогло, судя по тому, что он на улице в костюме обезьяны к финальным титрам оказался, но на символическом уровне - да, прогресс налицо. И в этом смысле фильм может порадовать того сорта публику, что способна кайфовать от самого факта "независимости" кинематографа - впрочем, в отличие от большинства других образчиков эту "независимую" картину хотя бы физически можно смотреть, не считая отдельных моментов вроде извлечения из порезанного живота Тревора веточки винограда - все-таки не зря торговец с рожками про фрукты написал у себя на лотке.