July 11th, 2013

маски

"Земля" реж. Александр Довженко, 1930 (VOICES в Вологде)

Очевидно, что "Земля" Довженко не нуждается ни в оценках, ни в дополнительном субъективном осмыслении. Уникальность показа в данном случае не столько в самом фильме, сколько в живом саундтреке к нему от группы "ДахаБраха". Группу я видел и слышал в Москве - она принимала участие в перформансе «Dreams of the Lost Road» во Дворце на Яузе четыре года назад:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1582922.html

Причем это был именно саундтрек, а не просто концерт, может быть, музыкальное оформление оказалось где-то даже излишне иллюстративным: эпизоды с трактором и сбором урожая - под бодрую музыку, долгие крупные планы - под медлительную, медитативную, а скорбные моменты ближе к финалу - совсем без звука (не считая посторонних шумов - все-таки двор консистории Вологодского кремля место открытое, тут и народ, и комары, и бегающие телеоператоры). Но если ансамбль "ДахаБраха" мне оказался не в новинку, то вот "Землю" Довженко, как ни странно, целиком раньше не смотрел, только обрывки в разных подборках и передачах про кино. Понятно, что интерес скорее исследовательский, чем зрительский - немое кино про колхозное строительство сегодня увлекает больше с точки зрения оригинальности формы. Хотя сама философия "Земли" абсолютно характерна для искусства 1920-х-начала 1930-х годов, и для литературы, и для живописи: идея "вечного возвращения", приложенная к почвенническому мифу. Языческая, разумеется, идея. "Земля" начинается со смерти старого крестьянина, смерти благостной, чуть ли не радостной - сопровождающейся просьбами сообщить, куда он на том свете попадет, и последующими, уже к могиле, обращениями к нему, как к живому. Заканчивается тоже похоронами, уже молодого комсомольского активиста Василя, убитого кулаками, но при этом и родами - мать Василя, почти старуха, рожает еще одного ребенка. В "Земле" присутствует первый классический эпизод с обнаженкой, но если у Роома в "Строгом юноше" шесть лет спустя голое тело связывается с античным представлением о гармонии внешнего и внутреннего, то у Довженко тело человека - лишь естественная часть общего тела природы, тела земли и связанных с ней растений, животных. Быки, злаки, крестьяне - у Довженко это все части одного неделимого тела, смерть и возрождение отдельных частей лишь круговорот жизни в природе. Вплоть до того, что при отсутствии воды в радиаторе трактора будущие колхозники заливают туда собственную мочу - жидкость своих тел, то есть, делая и машину частью того же самого общего природного организма. В финале от земли персонажи обращаются к небу, высматривая там "большевистский аэроплан", и с неба на землю проливается дождь, омывая ее плоды. Человек - такой же плод земли, как яблоко или арбуз. С христианским взглядом на мир это, разумеется, несовместимо, и образ сельского попа неслучайно здесь такой совершенно инфернальный, даже не просто комично-карикатурный, как обычно в советском кино, а именно что отталкивающе-пугающий своей серьезности, тут дело не в антиклерикальной направленности, а в почевенническо-языческой подоплеке всей философии картины. То, что уходит в землю, неизбежно восстает из земли к новой жизни, совершенно независимо от чьей-либо личной воли. Так виделось, по крайней мере, в 1920-е годы, следы этих представлений сохранялись еще некоторое время в творчестве недобитых православно-реваншистским сталинизмом писателей, Платоновым и т.д., но тогда уже эти мотивы звучали вызовом, не соответствовали заданному канону, а "Земля" хронологически еще укладывается в раннесоветскую мифопоэтику абсолютно.
маски

"Разрешите вас прикончить" реж. Стюарт Урбан (VOICES в Вологде)

Симпатяга Кевин Бишоп играет скромного лондонского копа, безоружного и на велосипеде, которого к тому же третирует властная мать-алкоголичка, а преступники не боятся вовсе, один чернокожий нанес ему увечья. Потом случайно герой встретил этого негритоса с награбленным, тот понес пургу типа не пойдет в тюрьму ни за что, лучше умрет, и переспросив для полной уверенности, коп забил его насмерть по голове ворованным телевизором. Потом выложил под ником "Санитар" записанное видео в интернет и получил волну одобрений. После чего продолжил в том же духе. Завязка типичная - отважных "ворошиловских стрелков" и прочих представителей "черного правосудия" история кино помнит много (до сих пор жалею, что не посмотрел на "новом британском" несколько лет назад "Гарри Брауна" с Майклом Кейном, так его с тех пор нигде и не показали ведь), но в "Разрешите вас прикончить" сюжет закручивается неожиданно лихо и интенсивно. История главного героя подается частями, а в перебивках мы видим его связанного по рукам, над ним измывается какой-то качок и требует денег. Постепенно выясняется, что качок - племянник старухи, который обворовывал свою тетку, та тоже по его примеру стала воровать, но уже в магазинах, попалась полицейскому-"санитару", каковым объявил себя герой фильма, и хотел было он ее убить, но пожалел, старушка вскоре умерла сама, а все свои деньги и дом завещала "санитару", ну племянника на этой почве и переклинило, он пришел к полицейскому в дом и захватил в заложники его с подружкой. Предыстория подружки - отдельная песня: она русская проститутка, похищенная болгарскими гангстерами, полицейский их убил, причем случайно (Санитар всех спрашивал, согласны ли они, что не имеют право жить - и болгары вроде согласились, кивнули, но герой не учел, что в Болгарии кивок означает "нет", не "да"), а русская баба душевная привязалась к нему. Мать енту русскую сразу невзлюбила, но коп уже окреп духом, а узнав, что мать его имеет криминальное прошлое и родила его в тюрьме неизвестно от кого, о чем врала всю жизнь, без особых сожалений ее убивает. Подружка помогает расправиться и с напарницей, проведавшей истину о том, кто на самом деле "санитар района", выносящий смертные приговоры без разбора всякой мрази. Понятно, что предлагая зрителю на физиологическом уровне удовольствие от расправы над мерзавцами без оглядки на закон, фильм в подтексте имеет нечто совсем иное, а конкретно - все те же расхожие представления о том, что нельзя, неправильно бороться за добро методами, заимствованными у зла. Более того, фильм навеян беспорядками в Лондоне, спровоцированными, как считается, жестокостью полицейских. Но вот что мне любопытно: впоследствии, не так давно, в том же Лондоне мусульмане убили и отрезали голову солдату - а я не припоминаю, чтоб по этому поводу возникли какие-то беспорядки, возмущения, ну отрезали так отрезали, поделом проклятой военщине. То есть идеология эта мало того что фальшива в корне, она еще и имеет одностороннее применение: негров-воров убивать ни в коем случае нельзя, их надо задерживать без оружия, зачитывать права на родном языке, а потом помогать приспособиться к жизни в Европе, ведь это так трудно; совсем другое - военнослужащие, чиновники, бизнесмены, в особенности белые и мужского пола, с этими нечего церемониться, в брюхо толстое штыком мироеда. Кино, впрочем, надо отдать должное, в полное дурновкусие не впадает - хороший фильм, на самом деле, вся идеология, переведенная в жанр черной комедии и абсурда (на качка-племянника вешают все убийства "санитара", благо свидетели мертвы, а сам он только рад, в тюрьме становится авторитетом, а в интернете - звездой; полицейского же награждают, предлагая на выбор мотоцикл или оружие, и с русской проституткой у него тоже все складывается хорошо, по-семейному), уже не столь отвратительна, как была бы в социальной драме. Отвратительна реальность, стоящая за этой комедией, но это дело второе.
маски

"Элитное общество" реж. София Коппола в "35 мм"

Что "Отвязные каникулы", что "Элитное общество" - фильмы не то чтоб совсем плохие, неталантливые, но какие-то никчемные. Мне неинтересны их безмозглые персонажи. В "Отвязных каникулах" девицы пускаются во все тяжкие, в "Элитном обществе" компания молодых людей, вполне благополучных социально, но любителей вечеринок и красивых тряпок, грабит дома знаменитостей. Скучно смотреть, как грабит, еще скучнее, как пользуется награбленным, а липовое раскаяние их неинтересно и подавно. "Голливудская банда" получает небольшие сроки за свои действия, но ее участники, на суде и допросах валившие вину друг на друга (главарем была азиатка Ребекка, она же быстрее других смекнула, когда запахло жареным, попыталась сбежать, а не получилось - сдала остальных) становятся тоже своего рода "звездами", одна даже отсиживает в одной тюрьме с Линдси Лохан, тоже получившей срок за кражу в магазине. В этом есть, безусловно, определенный смысл: какие кумиры - такие и последователи, членов "голливудской банды" можно с тем же успехом считать жертвой пропаганды гламура и масскульта, как героев гламура и масскульта типа Пэрис Хилтон - жертвами грабителей. Но смысл этот такой же дешевый, на такую же безмозглую аудиторию рассчитанный, как масскульт и гламур. В формат криминальной драмы упакована убогая, неискренняя сатира, с мелкой и ложной моралью. Собственно, это все те же масскульт и гламур, только приперченные для вкуса идеологией - по-моему, в таком виде еще более отвратительные, чем в изначальном своем незамутненном идиотизме.
маски

"Аудиенция" П.Моргана, Королевский национальный театр, Лондон, реж. Стивен Долдри (трансляция)

Хелен Миррен в "Королеве" Фрирза по сценарию того же Моргана уже играла Елизавету Вторую, но в конкретный исторический период, связанный со приходом к власти Тони Блэра. Тема с Блэром, видимо, для нее и для Моргана исчерпана, хотя о Блэре постоянно говорят все следующие за ним премьер-министры, с которыми королева проводит традиционные аудиенции по вторникам - неприязни к Блэру героиня даже задним числом скрыть не может, и тем более откровенно признается, что ее муж этого Блэра терпеть не мог (при том что в фильме 2005 года преобладает примиренческий настрой). В отличие от "Королевы", человеческой и семейной драмы (сильно надуманной, сочиненной по законам коммерческой, рассчитанной на массовую аудиторию драматургии), пьеса "Аудиенция" - в большей степени политическая сатира, не претендующая в то же время на историзм (премьер-министры появляются не в хронологической последовательности, логика тут иная, Черчилль идет после Мейджора, а Тэтчер возникает лишь во втором акте), решенная в формате скетча. Лирические "флэшбеки" с появлением юной Лизы на велосипедике и ее разговорами с пожилой королевой звучат до крайности фальшиво. А вот диалоги с премьер-министрами - довольно-таки живенько и забавно, даже если не знать в полном объеме всей исторической и политической их подоплеки. В эпизоде с Черчиллем героиня неловка, неуверенна, не знает, как себя вести. С Кэмероном это уже сутулая бабулька, засыпающая за беседой. С Тэтчер, которой, конечно же, посвящен самый яркий эпизод всего один, но развернутый и драматичный, королева сдержанна и дипломатична, причем в этой сцене Тэтчер доминирует: баронесса бесится после публикации в газете исходящих явно от самой королевы материалов, где премьер-министр и ее политика мягко, но внятно порицаются. Хелен Мирен меняет не только платья, но и походку, осанку, телосложение, в зависимости от возраста ее персонажа в той или иной сцене. Про мимику и говорить нечего - британская актерская школа, на мой вкус, грубоватая, морально устаревшая и слишком приближающая драматический театр к эстраде - но неизменно эффективная, а Миррен ее канонам соответствует на сто процентов. Но скетчи остаются скетчами, сатира не вырастает в драму. Королева в соответствии с конституционными ограничениями обязана соглашаться с политикой премьер-министра, аудиенции, доклады, собеседования - лишь формальность, как и сама монархия. За этой формальностью актриса посредством пьесы показывает королеву Британии внутренне убежденной социалисткой, пацифисткой и чуть ли не республиканкой, ограниченной в правах и возможностях - всерьез к этому относиться еще труднее, чем к институту монархии как к таковому, давно превратившемуся для европейцев в пошлую оперетку, в картонную театральную декорацию, за которой, рухнет она или еще постоит некоторое время, открывается пугающая изнанка новейшей политической реальности. Елизавета постоянно апеллирует в разговоре с Тэтчер к своим друзьям, лидерам африканских стран, осуждает поддержанную англо-французской коалицей израильскую "агрессию" против Египта при другом премьер-министре (его имени я не помню, я думаю, что Елизавета скоро и сама никого не сможет вспомнить, кроме, разве что, Черчилля, Тэтчер и ненавистного Блэра), водевильно-фарсовому Кэмерону, с бегающей походкой и дурковатой улыбкой, она тоже возражает - но настоящей власти у нее нет, ее возражения остаются в рамках частной беседы за чашкой чая. Так что вся прелесть этого театрализованного ритуала в том, чтоб персонажи пьесы перебрасывались по возможности остроумными, отточенно-афористичными репликами, провозглашая при этом самые что ни на есть благие намерения и непринужденно сетуя на их неисполнимость - такова сущность ритуала на сцене, рожденного фантазией драматурга и исполненный актрисой, точно таков же по сути своей, насколько можно судить со стороны, и ритуал в приемной Букингемского дворца, и все остальные ритуалы. Вот в прошлый раз должны были показать трансляцию спектакля "Парламент" - по техническим причинам она не заладилась, я посмотрел всего несколько минут без перевода, но главное уловил: депутаты разве что еще более сомнительные фигуры, чем премьер-министры и королевы, а в остальном - та же театральная условность.
маски

"Утопия", труппа Марии Пахес (Мадрид), Центр Нимейера (Авилес), хор. Мария Пахес

Ну хороша! В свое время "Автопортрет" Пахес на вызвал у меня и десятой доли сегодняшних эмоций, хотя тоже был вполне достойный продукт:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2032745.html

А "Утопия" понравилась мне чрезвычайно, причем не только сама Пахес, но и весь антураж, и кордебалет, и певцы, и музыканты - все на высшем уровне. Но тут важно, что фламенко в чистом виде лично мне малоинтересно, а Пахес так здорово соединяет фольклорные элементы с контемпорари данс и умеет подать этот микс в доходчивом эстрадном формате, что покоряет, кажется, всех. Вот и в оформлении нависающие над сценой три эластичные трубки, меняющие от номера к номеру конфигурацию - признак скорее современного балета, чем народного танца. Композиционно "Утопия" строится предельно просто: сольные монологи Пахес перебиваются ансамблевыми танцами, и, конечно, главная здесь именно она, сколь ни прекрасны были бы остальные. Монологов таких у Пахес пять: первый - техничный (в черном костюме), второй - томный (в ярко-красном платье), третий - изысканный (в черном с красными "потеками" в нижней части юбки), четвертый - ироничный (с веером), пятый - пафосный и страстный (в белом платье с черным рисунком и длинным гофрированным шлейфом). Впрочем, танец с веерами и финал уже не на сто процентов монологичны, здесь Пахес работает как солистка в ансамбле, однако последнее "слово" все равно оставляет за собой, растворяясь в гаснущем свете со своими руками-крыльями.
маски

"Summer Shorts" на Стрелке

Не знаю, только ли по случаю открытия, или каждый раз так будет, но коктейли на основе виски - идея прекрасная. Хотя у пива есть свои преимущества - его можно в сумку складывать, а виски с лотков только очень опытные халявщики и только после окончания сеанса пиздили, да и то впятером одну бутылку, прикрывая друг друга - высший пилотаж. Они, как и мы, пришли с Балчуга, где никому не давали подойти к еде, все сразу прибирали к рукам, нам, то есть мне, пришлось довольствоваться виски с колой, так что смотреть на них было вдвойне противно. А вот сама программа американских короткометражек на удивление достойной оказалась, я не ожидал, что все шесть фильмов будут до такой степени качественными, каждый на свой лад. Меня больше приколола штучка про взрывающиеся головы ("Апокалипсис", реж. Эндрю Зукеро) и мультик про снеговика, спасающего воспламеняющегося волчконка-уголька из сериала "Пора Приключений" ("Спасибо", реж. Пендлтон Уорд, Том Херпич), хотя лирическая зарисовка про лесбийский секс на вечеринке, где все молодые и все в белых маечках ("Тусовщица", реж. Лорен Волькштейн - номинально французская поделка) тоже симпатичная, и вообще все, включая мультики, работы - молодежные по тематике и по стилистическому решению, это приятно и хорошо идет под висковые коктейли. Еще один мультик, графически более замороченный и менее внятный по сюжету ("Дикие", реж. Дэниэль Суза) про охотника и мальчика-маугли растрогал бы, будь он проще по рисунку. "Палимпсест", реж. Майкл Тибурски - история скорее в британском духе, абсурдистская притча-фантасмагория про некоего товарища, обследующего дома клиентов - к этому моменту я уже плохо понимал даже, что со мной происходит, не то что происходящее на экране, но чувствовал себя хорошо и ощущения испытывал приятные, так что пожалел, когда программа закончилась.
маски

"Онегин" в Большом, хор. Джон Крэнко

"А что, это разве балет?!" - возмущались на утреннем прогоне разочарованные бабки, которые пришли послушать про "любви все возрасты покорны". Но кстати говоря, как раз бабкам спектакль должен, по-моему, нравится - старомодный, местами до смешного, многоактный сюжетный драмбалет с морально устаревшей хореографией середины прошлого века, но с пышными декорациями, эффектными "старинными" костюмами и занавесом с "заветным вензелем", драматургически наследующий вовсе не литературному первоисточнику, но именно оперному либретто (при том что музыка оперы Чайковского в партитуре постановки Крэнко не использована ни разу, только фрагменты симфонических поэм и оркестрованные фортепианные пьесы, иногда распопсовые), отступая от его структуры (ранняя редакция содержала еще пролог с занемогшим дядей, но в варианте 1967 года его уже не было) в редких случаях. Во-первых, он соединяет две картины, садовую и бальную (в балете таким образом шесть картин против семи "лирических сцен" оперы), и Татьяна получает отповедь Онегина, он рвет ее любовное письмо и возвращает обрывки непосредственно на балу в честь ее же именин - ничего себе "подарочек", какая изуверская бесчувственность! Во-вторых, дуэль происходит без секундантов, но в присутствии обеих сестер - полагаю, аналогичное решение мотива в киноэкранизации Марты Файнс 2000 года с Рэйфом Файнсом-Онегиным заимствовано именно из балета Крэнко, который Файнсы наверняка хорошо знали. Девушки пытаются предотвратить смертоубийство, да и сам Онегин явно ищет примирения, но получив от Ленского вдогонку к вызову еще и пощечину (!), продолжает дуэль, они сходятся на заднем плане за полупрозрачным занавесом, Ленский падает после выстрела, а Онегин так же бесстрастно, как до того делал все остальное, разворачивается и уходит в кулису, только под занавес акта смотрит на свои "окровавленные" руки и вдруг неожиданно и ничем не оправданно испытывает ужас перед содеянным. В-третьих, Гремин (в балете он носит оперную фамилию, отсутствовавшую в романе, но в отличие от оперного Гремина и в соответствии с Пушкиным - ровесник Онегина) как будущий жених Татьяны появляется опять-таки в сцене именинного бала, то есть уже во втором акте, и она знакомится с ним уже тогда, еще до ссоры Ленского с Онегиным, до дуэли, до предполагаемой поездки в Москву на ярмарку невест.

Мне, впрочем, "Онегина" Крэнко интересно было смотреть с историко-культурной точки зрения - премьера Большого в таком виде, безусловно, имеет смысл. Забавно, что не по случаю никакого юбилея, а просто так выпущены сначала "Евгений Онегин" в театре Вахтангова, а теперь "Онегин" в Большом, и еще забавнее, что Туминас поместил действие в балетный класс, в его драматической версии танец, пантомима, в целом пластика едва ли не важнее, чем пушкинский текст, он менее изощренный, чем в балете, разумеется, а драматическим актерам далеко до профессиональных танцовщиков, но сегодня выпускники театральных училищ исполнители двигаются немногим хуже, чем балетных, а на драматических сценах танец получил постоянную прописку. И в этом смысле обе постановки можно сравнивать - для меня лично (при том что Туминас в данном случае тоже не вызвал у меня безоговорочного восторга) сравнение не в пользу Крэнко. Пластическое решение характеров отталкивается от какой-то одной эмоциональной доминанты: Ленский - восторженность, Онегин - холодность и т.д., это сразу понятно и быстро становится скучно. Действие строится в основном на дуэтах, не исключая и "сцену письма", которую в мае мы видели в исполнении артистов Штутгартского балета, с отличным режиссерски придуманным ходом явления "призрака" Онегина из зеркала. Мы смотрели состав с Онегиным-Скворцовым, Ленским-Овчаренко, Татьяной-Капцовой, Ольгой-Кретовой и Настей Винокур в чисто пантомимической партии няньки. Скворцов прекрасно справился со сложной поддержкой во второй картине, в той самой "сцене письма", чего не скажешь о Егоре Хромушине, исполнителе партии мужа Татьяны, допустившего досадную ошибку в куда более легкой технически ситуации. Блестяще удалась сольная вариация во втором акте Капцовой. Овчаренко живенький, хотя пока еще партия не до конца им освоена, но это дело короткого времени. Дело, понятно, не в исполнителях - "звездные" составы с приглашенными солистами, в том числе Вишневой, будут дальше, но я не представляю, каким образом они радикально могут повлиять на свежесть восприятия этого сочинения из позавчерашнего тысячелетия. Крестьянские танцы, например, в первой картине - просто курам на смех, они больше смахивают на бальные, во-первых, этнические элементы напоминают скорее греческий, а не русский фольклор, но самое удивительное, что Ольга и Ленский пляшут вместе с крестьянами - и ревнителей оперно-балетной старины это, надо заметить, нимало не смущает, хотя по-моему это еще большая нелепость, чем застольные песни гостей в спектакле Чернякова.