July 8th, 2013

маски

"Королевы ринга" реж. Жан-Марк Рудницкий (VOICES в Вологде)

Можно было бы посчитать "Королев ринга" женской версией "Мужского стриптиза", если бы таковая уже не имелась в виде симпатичных "Девчонок из календаря". "Королевы ринга" не симпатичны, а скорее наоборот, и в них нет ни одной свежей мысли, сплошные клише - сюжетные, характерологические, идеологические. Пока героиня сидела в тюрьме, ее сын привык к приемным родителям. Освободившись, она не без труда находит работу в супермаркете, но вернуть сына оказывается еще труднее. А мальчик-подросток любит рестлинг. Так возникает идея создать из продавщиц супермаркета реслинг-команду. Одну из продавщиц играет моя любимая Натали Бай, их тренера - Андре Дюссолье, но прекрасные актеры не могут вытянуть эту шнягу на сколько-нибудь достойный уровень. Все сделано по фабричным стандартам. Бабенкам предстоит бороться с опытными и сильными мексиканками, а также с собственными комплексами и предубеждениями окружающих, им это удается и сын главной героини пусть не готов покинуть ради мамы-рестлерши приемную семью, но соглашается приходить к ней на выходные. Королева в восхищении.
маски

"Смотритель" реж. Катрин Видерман (VOICES в Вологде)

Датская картина очевидно выделяется на фоне не только конкурсной программы фестиваля, но вообще новейшего европейского кино своим художественным качеством - начиная с того, как умно и оригинально, несмотря на избитый сюжетных ход с явлением ангела на землю, она придумана. Пер - немолодой смотритель многоквартирного дома, мы бы сказали - домоправитель или завхоз, ну в общем, смотрит он за квартирами и однажды в пустых апартаментах обнаруживает невесть откуда взявшуюся девицу, прекрасную лицом, телом и шелковистыми светлыми волосами, завернутую в занавеску, и никакой другой одежды на девице нет, помимо еще неизменной за весь дальнейший фильм блаженной улыбки на лице. Естественно, одинокий мужчина, от которого ушла жена, который не хочет знаться со взрослым сыном-наркоманом, вышедшим из заключения, и даже к единственному собутыльнику не питает уважения, сразу переходит к делу: "плати аренду", говорит он, раздвигает ей ноги и получает "плату" такую, какую только и можно взять с голой, не произносящей ни слова девицы. Через некоторое время Пер "делится" своей находкой с собутыльником, тот девицу пользует аналогичным образом, и вдруг выясняется, что в результате соития оба мужика исцеляются от давно их терзавших болезней, у кого спина проходит, у кого колено. Проверяют еще на одном знакомом - действует. Предприимчивый собутыльник уже готов поставить дело на поток и коммерческую основу, желающие исцелиться, паралитики и убогие, вплоть до детей, страдающих раком крови, идут толпой, ставят под дверью свечки и картинки, в общем, квартирка Пера, куда он перенес девицу из съемных апартаментов, превращается в мини-подобие Лурда. Тем временем приходится делить имущество с бывшей женой и отпихиваться от сына, выпрашивающего деньги. А девица по-прежнему не говорит ни слова, все также улыбается, мало того, не ест, не пьет, хотя потихоньку учится - Перу приходится запихывать ей в рот бутерброд колбасой, заставлять ее жевать (она не умеет), потом подтирать собственноручно ей попу (этого она не умеет и подавно). Она ангел, смекают все посвященные в тайну, но "ангел" в "Смотрителе" неслучайно похож на куклу Барби внешне.

Ларс Миккельсен (менее знаменитый брат скандинавской кинозвезды) в главной роли отлично работает, а девушка с улыбкой, которой казалось бы, и играть нечего (за весь фильм собрать эпизоды, где она хоть что-то делает, а не просто безжизненно улыбается - минуту две в общей сложности получится, где Пер кормит ее колбасой или попу подтирает), совершенно прекрасна и как актриса, ну и вообще - в этом смысле действия персонажей по отношению к ней можно если не оправдать, то понять. Меня слегка разочаровал финал - привязавшийся к девушке-ангелу Пер не готов сдавать ее в аренду ни за деньги, ни даже из чистой любви к страдающему человечеству, он искренне к ней привязывается, но в один прекрасный момент, когда ситуация становится совершенно неразрешимой и толпы страждующих осаждают Пера требованиями допустить их к ангельскому телу ради исцеления собственного, девушка, на прощание ощупав лицо Пера руками, исчезает. Мне кажется, логика развития исходной мысли ведет к тому, что Пер должен ангела задушить от безысходности - вот безысходности мне как раз не хватило, девушка растворилась так же неожиданно и необъяснимо, как возникла. Однако, как говорил в таких случаях В.И.Ленин, дело ее не пропало - у Пера налаживаются отношения с сыном. А там глядишь и жена вернется. Но такая благостность еще не главная беда. Проблема "Смотрителя", как и всего европейского кино (за исключением, конечно, польского) глубже, она лежит не в художественной плоскости, а в мировоззренческой. Барбиобразный ангел в "Смотрителе" - лишь фикция, функция, условный прием. Режиссер тонко разрабатывает взаимоотношения Пера с родными и с окружающими, но природа девушки ее не интересует совершенно, не должна интересовать и зрителя: откуда она пришла, куда ушла - вопросы бессмысленные, поскольку речь не о возможности присутствия в мире дольнем посланцев из мира горнего, а о том, как в подобной гипотетической модели выстраиваются чисто человеческие - семейные, социальные - связи. И кино, при всей сказочной условности, получается очень человеческое, можно сказать, душевное, но за пределы этой "человеческой" плоскости не выходит и выйти не способно.
маски

"Долгие светлые дни" реж. Нана Эквтимишвили, Саймон Гросс (VOICES в Вологде)

На автомате возникает ассоциация с "Долгой счастливой жизнью" Хлебникова - впрочем, Хлебников заимствовал формулировку тоже, и лучше не искать в грузинско-германском проекте киноманских подтекстов. Грузинская кинематографистка давно живет в Германии (как почти все художники, композиторы и писатели из Грузии), снимает на немецкие деньги. В 1989-м году я приехал в Грузию и был поражен, после нашего дефицита (к тому моменту в России по талонам давали не только мясо и масло, как раньше, но уже и все остальное, от яиц до водки), изобилием и разнообразием продуктов. Действие фильма происходит в 1992-м, и за три года изменилось все - сейчас режиссеру пришлось специально искать натуру, поскольку ситуация выправилась с тех пор, но тогда - перебои с продуктами, давка в очередях за хлебом, криминал, нарастающий абхазский и осетинский сепаратизм, обернувшийся сегодня фактической оккупацией этих грузинских территорий русскими, отторжением их от Грузии. Главные героини - Эка и Натия, девочки-подростки, школьные подружки с похожими, но разными судьбами, у одной отец-пьяница, у другой его вообще нет, то есть он где-то есть и девочка пытается выяснить, копаясь в материнской шкатулке с документами, где именно он находится - потом оказывается, что в тюрьме за убийство, и сын убитого им продолжает Эке мстить, издеваясь над ней. Натия выглядит более взрослой, за ней ухаживают два парня - симпатичный ровесник Ладо и, как выражаются именно с начала 90-х, "серьезный" Котэ. Натия не собирается замуж, но Котэ с дружками похищает ее прямо из хлебной очереди. Приняв свое замужество как данность, Натия полюбить Котэ не может, ее семейная жизнь не складывается, и когда снова появляется Ладо, она ведет себя, на взгляд Котэ, вызывающе. С самого начала в фильме присутствует пистолет, который по законам классической драматургии к концу должен выстрелить, а по стандартам новой драмы - не должен и не может. Ну и конечно, после того, как Котэ зарезал Ладо, Натия собирается мужа убить, а Эка ей мешает, и Натия, осознав, что убийство ничего не исправит, отказывается от мести. Пистолет выброшен в воду, Эка навещает отца в тюрьме, жизнь продолжается, кино заканчивается. Полностью соответствующее европейским ожиданиям грузинское кино, где экзотические кавказские страсти с любовной горячкой и поножовщиной разворачиваются на фоне социальных и политических проблем, с одной стороны, и прекрасных грузинских песен, танцев, народных обычаев - с другой. Национальный кинематограф, произведенный и расфасованный по европейским стандартам - в любом случае более честный и художественно убедительный, чем, к примеру, двухчасовой рекламный ролик Резо Гигинеишвили о туристической привлекательности Тбилиси, но в своем формате несамостоятельный, что несколько огорчает.
маски

"Студия звукозаписи Берберян" реж. Питер Стрикленд (VOICES в Вологде)

Не так уж много вроде бы произведений, сюжет которых завязан на озвучке фильмов - а начнешь вспоминать, и на ум приходят исключительные шедевры, от "Голоса" Авербаха до "Липсинка" Лепажа, ну в крайнем случае пьеса Хюрлимана "Синхрон", поставленная в Москве когда-то Карбаускисом на сцене "Табакерки". "Студия звукозаписи Берберян" поначалу напоминает "Синхрон", только там озвучивали порнуху, а здесь выписанный из Британии звукорежиссер Гилдерой (Тоби Джонс) подрядился работать на итальянском малобюджетном ужастике, какая-то неинтересная для него мистическая хрень про ведьм с пытками и расчлененкой. Честный профессионал, он через силу старательно отрабатывает обещанный гонорар, хотя не то что денег за труд, но даже компенсацию за авиабилет не может выбить из бухгалтерии. Дорогу не хотят оплачивать, утверждая, что рейса такого не было, унижают, в общем, издеваются едва ли не изощреннее, чем над ведьмами в фильме. Режиссер Сантини прикрывается то пафосными речами о правдивой подоплеке своего произведения и необходимости честно рассказать о том, как пытали ведьм, то апеллирует к профессионализму Гилдероя, но чаще - просто оказывает психологическое давление.

Картина Стрикленда строится на простом и эффектном стилистическом приеме: мы практически не видим кадров из фильма, над которым работает герой, но слышим звуки и наблюдаем, каким образом имитируется, например, треск вырванных с корнем волос или шипение раскаленного прута во влагалище. И, с другой стороны, чисто технические детали озвучки второсортных киноподелок сами по себе очень забавны, а комизм этой стороны происходящего оттеняет экзистенциальный абсурд основной сюжетной линии. Потому что, с другой стороны, шарашкина контора, куда попал англичанин, оборачивается для него миром кафкианского абсурда. (Кстати, только что на ММКФ в рамках ретроспективы памяти Балабанова посмотрел "Замок", который до сих пор видел только по телевизору, а в кинотеатре, по понятным причинам, никогда). Великовозрастный маменькин сынок, читающий слащавые письма про гнездящихся пеночек, безнадежен, потуги отстоять свои интересы пропадают впустую, он почти добровольная жертва обстоятельств - даже история пеночек из маминых писем тоже оборачивается кошмаром, как и история самого Гилдероя, хотя перед глазами у него пример альтернативного поведения: в отместку за сексуальные домогательства продюсера актриса озвучания уничтожает готовые пленки, но берут другую артистку и дело идет дальше. С Гилдероем происходит примерно то же, что с персонажами "Внутренней империи" Линча или "Синекдохи, Нью-Йорк" Кауфмана, грань между кино и реальностью размывается, герой становится как бы частью воображаемого мира, и в этом смысле "Студия звукозаписи" (режиссер назвал ее в честь певицы армянского происхождения, лично мне неизвестной) кажется несколько вторичной. Но выполнена она очень интересно, сквозь фильм ужасов про ведьм в кошмарах и наяву пробивается предыдущая поделка Гилдероя, приторная рекламная документалка "Бокс-хилл" (щедро и своевременно оплаченная, между прочим), как сквозь бытовые реалии студии звукозаписи прорастает настоящий фильм ужасов, и такая многослойная структура ставит, в общем, ни к чему не обязывающую картину в один ряд с очень значительными произведениями.
маски

"Рембрандт. Я обвиняю" реж. Питер Гринуэй, 2008 (VOICES в Вологде)

"Тайны "Ночного дозора" я видел по телевизору и второй раз на них не пошел:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1207908.html

А "Рембрандт. Я обвиняю" показывали наряду с "Тайнами" как своего рода дилогию, хотя снятый годом позже фильм - тот же "Ночной дозор" (так картина называется в оригинале у Гринуэя, точно повторяя Рембрандта, а в России ее переименовали, чтоб не путаться с Бекмамбетовым), только короче и совсем без затей. Сюжет игрового фильма, причем задним числом, что совсем уж ничем не оправдано, пересказывается в формате киноэссе с закадровым голосом и убогими игровыми вставками, где Мартин Фримен играет Рембрандта и появляется в образе не то интервьера, не то следователя, и задает вопросы самолично Гринуэй. Спрашивает он людей, живших во времена Рембрандта, его жену, например, его современников, свидетелей событий, якобы скрывавших убийство, знаком коего служит одноименное рембрандтово полотно. Зачем это после "Тайн" нужно было делать еще раз, да так неизобретательно ("Тайны" тоже далеко не шедевр, но все-таки кино какое-никакое) - я не понимаю. Ликбез на уровне лекции по МХК в провинциальном педвузе (сам слушал такие в молодости) соединяется с воспроизведением штампов социальной критики: мол, сильные мира сего захватили монополию на власть, финансы и искусство, а надо бы их разоблачить. Фиктивное разоблачение имело бы смысл в случае, будь кино остроумным, как это удавалось Гринуэю прежде. Тем не менее публика заполнила вип-зал кинотеатра практически полностью, и в забитом зальчике я не стал давиться ради такого случая, посмотрел кусок и пошел. Зачем тратить время на фильм Гринуэя, если и сам Гринуэй вместо того, чтоб придумывать и реализовывать идеи, хотя бы претендующие на то, чтоб приблизиться к "Зед у два нуля", "Контракту рисовальщика" и "Повару-вору", предпочитает ездить по кинофестивалям и там рассказывать в интервью, что кино умерло и кинофестивали тоже никому больше не нужны - ну разве что кроме таких, как он сам, вышедших в тираж гениев.
маски

"Видеозапись" ("Снято на пленку") реж. Дидерик ван Ружен (VOICES в Вологде)

Не понял, почему на пленку - цифровая же вроде видеокамера у супругов. Они приехали в Аргентину, голландская пара, ее мама против их союза, но любовь побеждает. Случайно засняли убийство, которое совершает полицейский. Далее за ними начинается охота, в стране, на языке которой они не говорят. Снято, как теперь принято, ручной камерой, что всегда придает банальности какой-то особенно отвратительный привкус. Когда полицейским удается поймать туристов и притащить их в участок, чтобы пытать, вымогая карту памяти с видеофайлом, мужику удается отбиться, пришить парочку бестолковых аргентинских копов, найти жену, поссориться с ней, помириться, позвонить ее маме и взаимно согласиться на следующем выводе: "В следующий раз отдохнем дома". Тут бы и сказке конец, ан нет - коп-убийца уже, прихрамывая, поспешает с пистолетом, и на угнанной машине супруги мчатся от него в аэропорт. Там он с рваной раной живота и она с обидой в душе мчатся, толкая других пассажиров, но всякий раз останавливаясь, чтоб извиниться (торопятся, а все равно вежливые), на посадку, однако табло уже высвечивает их лица: розыскиваются. Каким-то образом крамольный файл попадает в систему (вот этот момент совсем мимо меня прошел) и копа-убийцу задерживают прямо тут свои же коллеги, только что выкручивавшие руки ни в чем не повинному европейцу. Победила любовь, победили европейские ценности.
маски

"Сальво" реж. Фабио Грассадония, Антонио Пьяцца (VOICES в Вологде)

Если я правильно улавливаю, в названии фильма и, соответственно, имени главного героя присутствует семантика "спасения", "спасителя" - и действительно, сицилийский мафиозо Сальво, расправившись по заданию босса с полицейским, организовавшим засаду на них, пощадил его сестру. Фактически он ее похитил и изнасиловал, но, как водится, между ней и Сальво, сыгранным приглашенным из Палестины актером-арабом, возникает специфическая привязанность. Сальво держит ее взаперти, но не убивает и не сильно мучает - чем вызывает недовольство босса и уже сам становится жертвой мстительной мафии. Вместе они пытаются бежать, но Сальво умирает от ран. Сюжет не особенно оригинальный, но обычный для криминальной драмы, однако "Сальво" - кино медлительное, нарочито нудное, и девушка поначалу кажется не только слепой, но умственно отсталой, а потом вроде ничего, здоровенькой становится. Что принципиально хуже банальности и вторичности - претенциозность, и развитие действия (которое никак не развивается), и ритм (неспешный настолько, что я с завистью наблюдал, как член жюри Яна Троянова выбегает за очередной бутылкой пива, в десять утра без пива такое кино смотреть в самом деле трудно), все тут подчинено и обусловлено не внутренней логикой, не художественными задачами, но исключительно форматом, все сделано из желания этому абстрактному "формату" соответствовать. И картина соответствует - в этом смысле она вполне кондиционная.
маски

"Женский день" реж. Мария Садовска (VOICES в Вологде)

Как же быстро молодые польские кинематографисты, которым не по двадцать лет, все-таки, забыли, что из себя представлял "реальный социализм", и вслед за своими западными "продвинутыми", но не имеющими соответствующего личного и исторического опыта коллегами взялись бичевать язвы капитализма, не гнушаясь, что в случае с поляками обидно вдвойне, самыми пошлыми штампами идеологическими и формальными. Две примерно равные по продолжительности части "Женского дня" - два разных фильма, в сущности, в разных стилистиках решенные и с разными задачами придуманные. Первая - европейская соцдрама о продавщице сетевого супермаркета "Бабочка", неожиданно получившей повышение и ставшей менеджером, что означает: вынуждена была подделывать документы, обижать подчиненных, своих бывших коллег, и в том числе школьную подругу, которую довела до выкидыша, и заодно еще спать с женатым региональным директором. Ни случайно умерший посетитель, ни выкидыш подруги, ни естественная нужда отойти в туалет не должны препятствовать получению прибыли, продуктивности - такова природа капитализма, лояльность - прежде всего. Вторая - голливуд за три копейки: уволенная со скандалом после выкидыша во время инвентаризации героиня (в Голливуде ее наверняка сыграла бы Джулия Робертс) подает иск против фирмы, ее прессуют, угрожают ей и дочери, над ней нависает перспектива выселения из квартиры за неоплаченную ипотеку, женщина боится, сомневается, готова забрать заявление, но ее поддерживает дочь-подросток и, морально, умирающая от рака мать, но самое важное - весь трудовой народ, соседи и коллеги, которые, отбросив частные обиды, подымаются на священную борьбу с капиталом - и надо же, выигрывают. Потому что капитализм, в отличие от социализма, отнимая очень многое, и здоровье, и время, и чувство собственного достоинства, оставляет при этом и независимый суд, и смелых адвокатов, и свободную прессу, без которой героиня точно не справилась бы. Вот и стоило бы для начала, прежде чем сзывать народ, припомнить, для сравнения, что было в Польше, когда однажды мир капитала уже был порушен и трудовой народ якобы взял власть в свои руки. Конечно, "Женский день" - это не "За Маркса" Светланы Басковой, до такого уродства и безвкусицы польское кино не может опуститься при всем желании, и продавщицы польского супермаркета сражаются за права трудящихся, не обсуждая в минуты досуга переписку Гоголя с Белинским, не глядя фильмов Годара и не размышляя о различиях систем Станиславского и Брехта. С другой стороны, в Басковском соц-трэше есть некое подкупающее своеобразие, обаяние неловкой, но ручной работы, а "Женский день" - стандартный продукт из кинематографического супермаркета. О том, что продукт сделан в Польше, напоминает лишь обязательныя для польского кино религиозный контекст. Дело не только в том, что дочка героини говорит, что Бога нет, а бабушка ей возражает, что Бог везде и даже в супе. В фильме монтируются эпизоды мессы в костеле и тренинга для менеджеров, где их мотивируют на продуктивность буквально языческими камланиями. Да, капитализм становится новой религией, и хотя, как мне кажется, религию (точнее, некий искусственный сатанинский культ) из него делают радетели за трудовой народ из числа творческой интеллигенции, в любом случае хорошего мало. Но стоило бы для начала вспомнить, что происходит, когда религией становится социализм.
маски

"О людях и богах" реж. Ксавье Бовуа, 2010 (VOICES в Вологде)

История моих несложившихся отношений с этой картиной тянется аж с 2010 года, то есть более трех лет, с момента, когда "О о людях и богах" были показаны на вечернем, но приемлемом по времени сеансы в рамках "гала-премьер" ММКФ, а безумная фея в тот вечер утянула меня в другой зал глядеть какую-то бездарную, тупую бразильскую комедию про трансвеститов, и я поддался, исходя из информации, что тремя неделями позднее лента пойдет в прокате, уже были напечатаны рекламные книжечки в "35 мм" с объявленной конкретной датой выхода и аннотацией. Бразильских трансвеститов из памяти вымыло сразу и начисто, а вот то, что я так и не посмотрел Бовуа, забыть с тех пор не мог - фильм выедь так и не вышел, не показали его потом и по ТВ. И вот в программе вологодского кинофестиваля объявляют ночной сеанс в кремлевском дворе, очень удобно, моя гостиница рядом с кремлевской площадью, далеко ходить не надо. Но как назло - снова незадача, сеанс в кремле совпадал с выездной вечеринкой за городом, с пирогами. И я, конечно, помучившись, рассудил, что в конце концов, всех фильмов не пересмотришь, а пироги бывают только раз в жизни, так что поехал я в Семенково кушать пироги и водкой запивать. Но едва вернулся, как помчался бегом во двор консистории, досмотрел ленту с середины. На удивление немало набралось публики, и это вкупе с самой возможностью свободно зайти в кремль (пусть даже вологодский) за полночь - наверное, самое яркое впечатление от этого события.

Что до картины непосредственно, то "О людях и богах", Как и предыдущий фильм Бовуа, "Молодой лейтенант" -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1269005.html

- оставила меня в противоречивых чувствах. С одной стороны, тема важная и для современного кино, да еще при таком аспекте подачи, чрезвычайно редкая. Монахи-католики на севере Африки, несмотря на разгул мусульманского терроризма, продолжают свое служение, и даже когда опасность становится практически неотвратимой, единогласно принимают решение остаться в монастыре. Вскоре мусульмане похищают их и убивают, спрятаться и выжить удается немногим. Что безусловно подкупает меня в фильме - значительность монашеского подвига в нем не подвергается никаким сомнениям. С другой, режиссер явно не осознает и даже не пытается понять истинных мотивов, по которым монахи во главе с еще далеко не старым настоятелем (неожиданный и парадоксально убедительный в этом образе Ламбер Вильсон) готовы пойти на верную смерть. Люди, боги и народы для него - суть явления одного, равного порядка, ему дороги все речи и всем богам он посвящает стих. Религия для современного француза - хорошо если не мракобесие, так в лучшем случае возможность вот таким способом (но есть и альтернативные) послужить людям. Не Богу. Вера как живое чувство или хотя бы как философская категория в фильме, увы, отсутствует, все происходящее подано в плане чисто человеческом, земном, социально-историческом. Что не отменяет героизма его персонажем, но лишает его подлинного смысла. С тем же успехом это могло быть кино о солдатах-миротворцах, чиновниках ООН или даже офицерах полиции, как в "Молодом лейтенанте". По Бовуа выходит, что Богу там или богам - богово, а главное, чтоб человек был хороший. Ну а отсылающий к "тайней вечере" эпизод прощальной трапезы монахов перед лицом надвигающейся катастрофы, который разыгрывается под музыку "Лебединого озера" из репродуктора, пусть и не оскорбила мои "чувства верующего" (нехай православные оскорбляются, им все равно верить не во что), но представления о художественном вкусе сильно покоробила.
маски

"Одураченный" реж. Пол Верховен (VOICES в Вологде)

Легко сказать - фильм "для фанатов". Но во-первых, я если и не фанат, то большой почитатель Пола Верховена. Не говоря уже про "Робота-полицейского", которого я в позднесоветские времена наряду с "Первой кровью Рэмбо" и 5-й серией "Звездных войн" смотрел на "коммерческом" сеансе за полтора рубля ("государственный" сеанс стоил от 10 до 30 копеек), про "Основной инстинкт", который долгое время, но правда, довольно давно, держался в числе моих любимых фильмов, про другие верховенские суперуспешные блокбастеры, но прежде всего я с юности и до сей поры обожаю "Плоть и кровь" с Рутгером Хауэром и моей любимой Дженифер Джейсон Ли. Что-то у Верховена мне нравится меньше, "Шоу герлз", например, "Черную книгу" я считаю отличным фильмом, но не особенно меня субъективно цепляет, и в любом случае "Одураченный" был мне интересен. А во-вторых, он или, по крайней мере, "основная", игровая его часть может показаться занятной любому зрителю, на это и рассчитан эстетический и социо-культурологический эксперимент режиссера, в отличие от огромного числа псевдоэкспериментальных поделок, каковыми забиты любые фестивальные программы, эксперимент настоящий, неподдельный. И как в настоящем эксперименте, здесь отрицательный результат был бы важен не меньше, чем полоожительный. Впрочем, результат нельзя считать отрицательным. Просто 50-минутный "основной" фильм предваряет почти такой же по продолжительности документальный пролог, "фильм о фильме", с пресс-конференциями создателей и хроникой работы, где раскрывается суть замысла: сюжет и фильм в целом создается на основе зрительских предпочтений, пожеланий, предложенных идей на каждом следующем этапе съемок. Эта первая часть, признаться, нудновата, но необходима, иначе вторая покажется, и справедливо, популистской полулюбительской шнягой, эпизодом из "Санта-Барбары" какой-нибудь или малобюджетным водевильчиком. К примеру, Матизен пришел ближе к концу "пролога", моментально заснул и храпел, как целая гильдия киноведов, но под финал все равно хохотал вместе со всеми - стало быть, концепция проекта продуктивна и технология отлажена. Но это ведь и не т.н. "народная кино" а ля матвеевского "Любить по-русски", когда деньги на проект собирали как бы "всем миром", с деньгами у Верховена более-менее все неплохо, да и с мыслями, надо думать, не хуже. "Одураченный" - это своего рода "потенциальное кино" по аналогии с "потенциальной литературой" Раймона Кено. Сюжет развивается таким образом, чтобы отвечать пожеланиям аудитории, которая становится авторским коллективом, то есть технологически это почти как со сценариями телесериалов, создающимися авторской группой посредством "мозговых штурмов", только сериальным сценаристам-профессионалам дела нет до того, что произойдет с героями, их больше волнует, что произойдет с ними самими, а тут - икренняя заинтересованность дилетантов. Отсюда и легкость, простота, доступность - качества, редко присущие художественному произведению, но в данном случае идет игра и это часть условий игры. На день рождения в дом к бизнесмену заявляется его бывшая секретарша и подружка, беременная на позднем сроке. К дочери бизнесмена приходит ее приятельница, в которую также влюблен сын и брат, собирающий ее портреты с наложенными в фотошопе сиськами. Подружка дочери - новая любовница главы семейства, которого компаньоны, шантажируя беременной секретаршей, толкают к сделке по поглощению фирмы китайской корпорацией. Благодаря тому, что перепившая и обнюхавшаяся дочка спешно бежит блевать в туалет и видит в унитазе после беременной секретарши окровавленный тампон, что довольно необычно для женщины в ее положении, удается раскрыть обман: пузо фальшивое, а бизнесмена шантажирует компаньон-аферист. Кульминация - жена, заявляющаяся на совет директоров и всаживающая ножницы в накладное "брюхо" соперницы. Новая подружка, просветившая на сей счет жену, отправляется с влюбленным парнем-сыном в Берлин на концерт "Раммштайна", старая получает отставку, а сохранившая счастливую семью супруга сообщает сохранившему бизнес мужу, что она тоже беременна - и предлагает узнать, от кого. Неверный муж и незадачливый предприниматель посрамлен как семьянин и как мужчина, но ему удается поправить дела, благо все остальные персонажи зависят от его финансовой состоятельности. Это и есть популизм чистой воды - но если брать в рамках "игровой" части. А если ограничиться только концептуальной - тогда это неинтересно для стороннего наблюдателя, в лаборатории ведь постоянно находиться неспециалисту незачем. Но Верховену удается так органично и по-настоящему художественно соединить одну с другим, что эксперимент становится искусством, не теряя своего концептуального значения. И даже если на самом деле весь опыт был подставой с целью одурачить легковерного "киномана" - ну что же, лично я, хоть киноманом себя не считаю, в данном случае сам обманываться рад.
маски

"Части меня самой" реж. Нолвен Лемесль (VOICES в Вологде)

Сквозной сюжет едва прослеживается, он связан с возвращением после четырехлетнего отсутствия блудной дочери Сары. Старшая из двух дочерей сбежала ни с того ни с сего, а приехала навестить родителей уже с мужем и беременная. Младшая Эрель тем временем заменила в доме старшую, ухаживая за матерью, которая не работает, болеет и вдобавок придуряется, а занята лишь телевизором и лотереями, да и за отцом, энтомологом-любителем. Правда, в лотерею мать когда-то выиграла портативную камеру, и Эрель с ней не расстается, снимает родителей, друзей, саму себя. Ее видеозарисовки составляют лишь часть фильма, но весь фильм складывается из микро-историй, а не рассказывает какую-то одну большую. У каждого из друзей Эрель маленькая история своя: один спит с взрослыми тетками за деньги, другой против своей воли приехал после развода родителей из Британии и теперь в знак протеста носит килт (с ним как раз Эрель потеряет девственность), третий живет у престарелой опекунши, поскольку отец с братом его били, и вожделеет старухину внучку, панк-стилистку по имени Мария-Антуанетта, у четвертого вместо пальца на одной руке протез... Подростки, уже почти распрощавшиеся с детством, но во взрослую жизнь еще окончательно не вступившие, прикалываются, дружат, затевают и гасят мелкие склоки, иногда занимаются сексом, Эрель все это фиксирует на видео. Играет главную героиню Адель Экзаркопулос - это дебют актрисы, про которую сейчас говорят в связи с "Жизнью Адель", хотя и Кешиша мало кто видел, а "Части меня самой" и подавно, судя по тому, что Кинопоиск на запрос "Части меня самой" выдает "Техасскую резню бензопилой". За Кешиша не скажу, но "Части" - симпатичное кино (то, что некоторые называют "атмосферным") - не напрягающее и ни к чему не призывающее, что очень мило со стороны режиссера. Чересчур благостное, может быть - больной матери хуже не становится, похоже что только лучше, с отцом она все успешнее ладит, а когда настает черед младшей дочери убегать из дома, родители уже не воспринимают это столь драматично, как в первый раз.
маски

"Разносчик" реж. Андрей Стемпковский (VOICES в Вологде)

В плане режиссерского мастерства "Разносчик" - колоссальный рывок Стемпковского по отношению к предыдущему его фильму, который отталкивал и навязчивым символизмом, и открытым, доходящим до явного дурновкусия морализаторством:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1966404.html

"Разносчик" намного аккуратнее сделан, чем "Обратное движение", и хотя символизм с морализаторством присущи ему тоже, они так ловко размазаны, растворены, что даже, казалось бы, очевидное дело: разносить можно не только пиццу, но и заразу, инфекцию, в метафорическом, конечно же, смысле - доходит не сразу. Герой фильма (Плаксин) работает курьером в пиццерии, а живет далеко за МКАДом в "убитой" деревне. Отец умирает от тяжелой болезни, другие близкие - девица и парень, которому девица дает (Екамасова и Ткачук), еще какой-то приятель, все не очень внятно и в этом сущность избранного Стемпковским киноязыка. При этом интрига очень четко может быть описана в двух словах. Однажды прибыв по заказу с пиццей, клиента по указанному адресу герой не застал, вместо этого нашел воткнутый в дверную щель конверт. В конверте обнаружилась сим-карта для мобильника, а дальше дело техники, в указанной ячейке вокзальной камеры хранения герой забирает пачку долларов, пистолет и фотографию некоего мужчины. Решить эту шараду мог бы и дебил, а герой не совсем дебил. Деньги ему нужны на лечение отца, поэтому он вносит аванс за операцию в Мюнхене, а потом идет по нужному адресу и стреляет в мужчину с фотографии.

Как в "Обратном движении" невозможно было рационально истолковать сначала исчезновение, затем возвращение родного сына героини, так в "Разносчике" поверить на бытовом уровне, что кто-то оставил ключ к информации по заказному убийству в двери и ушел, мягко говоря, непросто - стало быть, ход чисто условный, на достоверность не претендующий. К сожалению, то, что для социальной драмы крайне неубедительно, для притчи - пусто и мелко. Кроме того, в "Разносчике" снова, как и в "Обратном движении", проявляется комплекс режиссера (часть общеинтеллигентского комплекса, очевидно) по поводу личности Путина, и снова прямо-таки фрейдистского толка: одна из самых драматичных сцен, разговор сына с отцом, лежащим на больничной койки, по поводу необходимости операции в Германии, от начала до конца (а это очень развернутый эпизод) происходит под непрестанно бубнящий голос Путина, его доклад на тему социальной политики - куда как тонко придумано, ничего не скажешь. В другом месте возникает, тоже из новостей, разговор про выборы в Белоруссии. У героя же возникает другой комплекс, типа раскольниковского, он пойдет во всем признаваться вдове убитого (а та в ответ скажет, что мужа совсем не жалко, человек он был нехороший и она только ради ребенка продолжала с ним жить), уволится из пиццерии, однако не все так просто. Сначала раздавленный героем на мотоцикле заяц, потом на той же дороге к деревне двойное убийство в автомобиле - цепочка логически не связанных, но символически единых событий приводит к тому, что разносчика-киллера тоже убивают, и опять-таки на той самой дороге, когда он едет на мотоцикле, выстрелом из автомобиля. Ну хоть папашу нездорового успел в Германию отправить, пускай и против его воли даже - единственно верное решение: старикам тут не место.