July 6th, 2013

маски

"Море" реж. Александра Стреляная (VOICES в Вологде)

Из гламурно-офисной обстановки столичный кинооператор отправляется в добровольную одиночную экспедицию к северному морю, где знакомится с девушкой из местной народности, уже полностью ассимилированной, но все равно сохранившей память о корнях и предках. То есть они знакомятся еще на реке, когда бабенка тащит ворованную рыбу, а оператор неловко предлагает свою помощь, до моря уже потом добираются, лодку смолят, ягель собирают. Парень, попутно занимаясь с девушкой любовью, снимает северных стариков, рассказывающих, как раньше рыбу ловили, и как правильно делать обереги для деревенских домов, а также ввязывается в драки с туземным населением. Потом, пообещав вернуться, возвращается в город и опрокидывая в себя очередную порцию текилы среди огней ночного клуба, задается риторическим вопросом: "Нет, ну почему одни люди настоящие, а другие не очень?". Не может быть никаких сомнений, что "настоящие" - там, на море, а здесь, в московском клубе. Фильмы тоже бывают "настоящие и не очень", и "Море", очевидно, претендует на статус "настоящего кино". Про полнометражный дебют Стреляной "Суходол" моя мама, посмотрев картину в "Закрытом показ", сказала, когда я попросил ее кратко описать, о чем кино: "какие-то люди очень долго шли по полю". В принципе, "Море" - о том же самом, хотя в "Закрытом показе" при таком раскладе говорят: "но по большому счету кино, конечно, о любви". "Море" - тоже, "по большому счету", о любви, хотя всего-то навсего какие-то люди очень долго шли по морю. Но есть ведь еще и любовь к Родине - вот о ней и говорит Стреляная. Говорит со знанием дела, как Учитель научил (продюсер и "Суходола", и "Моря"): фиксируя уходящую натуру, воссоздавая атмосферу, оставляя послевкусие. На финальных титрах северные бабушки поют а капелла русскую народную песню про море (музыка Яна Френкеля). А на создателей картины образ моря так сильно подействовал, что в титрах мелькает фамилия Понаморев - не от "пономаря", а от "моря", но, может, его на самом деле так зовут, кто их там, тружеников моря, знает наверняка.
маски

"Звено" реж. Роман Романовский (VOICES в Вологде)

Русский фильм ужасов, бессмысленный и беспощадный, обычно страшен даже не своим убогим профессиональным (практически всегда - непрофессиональным) уровнем, но заложенным в проекте душеспасительным "месседжем", эти триллеры мало того, что пугают букой, так еще и воспитывают, и воспитывают в неизменном православно-патриотическом духе. Поначалу мне показалось, что и "Звено" - произведение того что сорта, что ульяновский "901-й километр" или екатеринбургская "Сомнамбула", с последней у "Звена" имеются и некоторые переклички в плане сюжетных мотивов, хотя сюжет у всех таких фильмов, в принципе, из серии "перед концертом Диана Гурцкая пошла в лес по грибы и заблудилась". Герой "Звена" - молодой парень Павел Храмов, химик с задатками неплохого ученого, который долго косил от армии, потом по наводке соседки был сцапан ментами и чуть было не загремел, но отсрочки ради подрядился воспитателем в отдаленный интернат. Детдом, разместившийся в старинном особняке, стоящем далеко от дорог, представляет собой престранное заведение, работает в нем удивительный персонал - жуткого вида тетя Клава-вахтерша, пьющий доктор с неудавшейся научной карьерой, пришибленный дворник, руководит ими более-менее человекообразный на первый взгляд Владимир Сергеевич, а обитают в нем всего лишь 19 воспитанников и воспитанниц. Вскоре после прибытия Павлу начинают являться в чердачном окне призраки пионеров, как он догадывается, тех самых, что во время войны по легенде ушли тайком на фронт, создав свой партизанский отряд, и пропали, и среди них, что меня как человека еще из прежних времен позабавило, девочка Зина Портнова - пионерская могила с покосившейся звездочкой на обелиске стоит во дворе интерната ("Церетели строил?" - издевается поначалу приезжий кощуник). А еще выясняется, что все многочисленные предшественники воспитателя погибли страшной смертью. Приложенная к советским и постсоветским социальным реалиям стандартная схема мистического триллера работает, увы, прескверно, и с точки зрения жанра "Звено", конечно, не выдерживает критики, не говоря уже об исполнителях - они явно прошли жесткий кастинг, где из дилетантов выбирали наименее дееспособных (за исключением разве что артиста, играющего Павла, он еще ничего), а учитывая, что хронометраж картины - два с лишним часа, коммерческая судьба произведения предрешена. Тем не менее досмотрев "Звено" до конца и даже опоздав по такому случаю на банкет открытия, я всем знакомым от души советовал при случае ознакомиться с картиной, какая ни была бы она некузявая, с культурологической точки зрения опус просто удивительный, что становится ясно, правда, только ближе к финалу. Помимо пионеров-героев, парню является повесившаяся вожатая, в ней он узнает девочку, с которой ходил в школу в Германии, где служили их отцы. А подлив что-то химическое в алкоголь доктору, узнает душераздирающие подробности результатов вскрытия и повесившейся девушки, и остальных погибшых вожатых (правда, помимо деталей по делу спившийся доктор рассказывает про эрекцию при виде вскрытого женского тела - "а внутренние органы такие чистые..."). И наконец обнаруживает, что директор интерната был, будучи сыном завхоза, в детстве принят в партизанское пионерское звено, но по его вине остальные члены звена подорвались на мине, он скрыл этот факт, а уже после войны и до сих пор продолжал выполнять пионерскую клятву и уничтожать этнических немцев, потомков нацистов, выискивая их каким-то ему одному ведомому способом, но безошибочно выбирая, заманивая в детдом-особняк на должность вожатых и умервщляя по возможности разнообразными изуверскими способами (одному переломали ребра тем самым могильным памятником). Молодому химику удается престарелого пионера угрохать, а его подручных облить кислотой - за что его при аресте жестоко избивает местный мент. И вот это самое поразительное - в нескладном фильме обнаруживается стройная композиционная структура. Пролог и эпилог связаны с ментовским произволом, там и там героя арестовывают, унижают, избивают, обвиняют в моральной неполноценности вообще и недостатке патриотизма в частности. А основной сюжет завязан на призраках пионеров-героев, на продолжении давно, казалось бы, закончившейся партизанской войны против немцев, уже забывших и про войну, и про то, что они немцы (Павел знать не знал, что он чей-то внук). То есть главный герой противостоит всему этому полицейско-милитаристскому мракобесию и прежде, чем его отметелит в автозаке местный участковый, успевает сбросить бородатого пионера с моста в реку, а его мордатых приспешникам плеснуть в рожи кислотой, и пионерскую призрачную братию разогнать. Ну молодец - режиссер, я имею в виду, молодец. И если б кино удалось как художественное высказывание, подвел бы он себя под уголовную статью, а так - ну ерунда и ерунда безобидная.
маски

мы тоже хотели

Полдня потратили на поездку в Шексну к "колокольне счастья" - разрушенной церкви, которую снимал в своем последнем фильме Алексей Балабанов. На 40-й день после его смерти колокольня обрушилась, о чем писали все газеты, спекулируя на красивом, символичном, но все-таки случайном факте кто во что горазд. Только по прибытии на место поняли, что оказались мы в банальнейшей зоне отдыха на водохранилище, а руины находятся на другом берегу и на островке: при строительстве Волго-Балта местность затопили и вода подступила к самой постройке, от чего возникает ощущение, что вообще совсем другое здание - в фильме-то воды никакой близко нет, но все-таки церковь та самая, все подтвердилось, просто на экране зима и льда, покрывающего водохранилище, не видно за сугробами. Однако мне пришлось наблюдать ее издалека, а люди побойчее наняли катер (в результате все оплатил фестиваль) и сплавали туда. Я бы тоже поплыл, но катер к тому берегу пристать не может, только близко подойти, а дальше надо спрыгнуть в воду по колено и выбираться на берег самостоятельно - понятно, что я бы не выбрался никогда. Все сплававшие в полном восторге, при том что росписей внутри руин они не обнаружили - Балабанов утверждал (в "Закрытом показе"), что "все настоящее" - значит, не все, росписи либо дорисованы, либо сняты где-то еще и подмонтированы. А мы тем временем (не я один такой - и Феликс, и Галицкая) "загорали" на берегу, кормили комаров и ждали возвращения счастливцев. Из них никого, правда, никуда не "взяли", но и не уморили - приплыли назад в лучшем виде. Мужика, управлявшего нанятым катером, между прочим, звали Владимир (Дмитриевич) Высоцкий - это в копилку любителям символичных совпадений.