June 26th, 2013

маски

"Дом" реж. Урсула Майер, 2008 (ММКФ)

До того меня застыдили, что ничего я не понимаю в искусстве, раз мне "Сильные плечи" Майер не понравились, а я видать, и впрямь ничего не понимаю. Прислушался к совету, пошел на "Дом". Нет, смотрел без отвращения и почти без скуки, но на полный метр кино натянуто с явным трудом, 20-минутная короткометражка - максимальный формат для этой истории и этих персонажей. В начале фильма можно наблюдать идилическую, почти античную сцену семейного купания - мама (Изабель Юпеер) и папа (Оливье Гурме - нехилый кастинг для франкоговорящей швейцарской полунемки-полуфранцуженки) наблюдают, как в ванной плещутся голышом их старшие дочери и маленький сын вместе. Так бы они и жили себе, поживали, в маленьком домике среди пустынной местности, если бы вдруг совсем рядом с домом не провели шоссе. То есть его еще за десять лет до этого начали строить, но бросили, а тут взяли и моментально дорогу заасфальтировали, понаставили бортиков и пустили движение. От шума и дыма в доме стало невозможно жить, но мать не могла себе представить, чтоб переехать куда-то еще. Поначалу еще казалось забавным, что дорогу надо переходить либо ночью, либо по канализационной трубе под землей, но потом смех прошеш и пошли истерики. Кошка облезлая от стресса и та сбегает. Старшая дочка помыкалась и отвалила на ближайшей попутке. У средней развилась паранойя на тему вредных веществ, которой она заразила брата и тот начал писаться. В отчаянии отец заложил все окна и двери, выходящие на дорогу, кирпичами, но тогда в доме стало нечем дышать, вентиляторы не помогали, семья стала задыхаться в буквальном смысле. Вернулась старшая, кошка, кстати, тоже обратно пришла, кирпичи выломали и семья пошла куда-то по полю - на этом фильм заканчивается. Я и говорю - на короткометражку потянет, но не более того, исходной мысли некуда развиваться, слишком она предсказуема и вторична. А ведь подумать только - еще бы чуть-чуть, и изобрели стеклопакеты, а с ними проблемы героев если б не разрешились вовсе, то сильно уменьшились. Я понимаю, что это такое - в 1997 году мы с molly00 неделю прожили в доме на Садовой-Самотечной, в трехкомнатной квартире окнами на эстакаду, и даже в самой дальней комнате шум ночами стоял нестерпимый, хотя движение тогда по Москве еще не зашкаливало, как теперь. Но Урсула Майер перед показом подчеркнула, что ее картина - "семейная сказка". Ничего "сказочного", признаться, а в ней не углядел, даже если понимать данное жанровое определение небуквально, но я догадываюсь, что Майер имела в виду. Ей-то из Швейцарии видится подобная ситуация как искусственно, лабораторным способом сконструированная, ведь думается ей, в таких условиях жить на самом деле невозможно, и фильм она с самого начала выстраивает как притчу, на гиперболе, почти на гротеске - бедняжка не понимает, в каких условиях, бывает, можно жить.
маски

"Дорожный патруль" реж. Войцех Смаржовский (ММКФ)

Одно только название, что польский фильм, а по сути - голливуд за три копейки, "Майор" Юрия Быкова и тот интереснее, сложнее. Герой "Дорожного патруля" десять лет работает в полиции, взятки берет и проституток ебет не чаще коллег, еще у него роман с сестрой одного из сослуживцев, тоже патрульной, и это несмотря на жену и ребенка. Зато когда Круль узнает, что жена закрутила с другим коллегой Лисовским, приходит в ярость. На полицейской вечеринке после успешного патрулирования паломничества в Ченстохове Круль напивается до беспамятства, а вскоре его обвиняют в убийстве любовника жены. Однако Круль не помнит, как убивал, и убийцей себя не считает, и ему не составляет труда выяснить, что убийство - подстава, что покойный Лисовский снимал все подряд на видео, а потом некоторыми файлами шантажировал важных людей, в том числе очень влиятельных. О том, что гаишники польские - вымогатели и насильники, догадаться можно было и без фильма, и в любом случае до русских единомышленников им наверняка далеко. Что среди них нашелся один сравнительно честный и даже готовый многим пожертвовать, лишь бы вывести на чистую воду злодеев, поверить труднее (вот и в "Майоре" Быкова та же беда), но все-таки можно. Однако банальнейший и ужасно навязчивый ход с вкраплением видеофайлов "от Лисовского" в повествование типично голливудское (так и представляю в главной роли Харрисона Форда: копа подставили, а он за правду в одиночку сражается). Но основная трудность здесь связать стилистику с проблематикой. За рамки убогой социалки криминальная драма так и не выходит до самого конца, когда правдолюбец разоблачает злодеев, а его в отместку давят насмерть грузовиком. Для оживляжа, и ни для чего иного, в фильме есть эпизод, когда проститутка на заднем сиденье делает минет сослуживцу Круля, тот резко тормозит, в зад машине врезается следующая и проститутка прикусывает полицейскому хуй, у нее рот в крови, у него промежность, и вместо того, чтоб продолжать важное расследование, они спешат в больницу - но такие приколы (драматургически никак не оправданные, жанрово тем более) картину не спасают, скорее наоборот.
маски

"Маттерхорн" реж. Дидерик Эббинге (ММКФ)

После того, как жену задавила машина, безутешный вдовец-алкоголик Фред не знал, чем ему заняться, пока не появился на горизонте придурковатый мужичок Тео, крякающий по-утиному и блеющий по-козлиному. Поселив его у себя и нарядив в платье жены, вдовец вызывает порицание соседей по деревне, и прежде всего местного пастора, у которого когда-то увел невесту. Пастор отказыается пускать Фреда в кирху распевать со всеми псалмы, подростки обзываются, а на фасаде дома появляется надпись "Содом и Гоморра". И то верно - велико искушение увидеть в отношениях главных героев гомосексуальный подтекст, тут и Щукиным быть не надо (он наверняка увидел, но с недавних пор я с ним не разговариваю и знать ничего не хочу о его мыслях). Однако я бы предпочел психоаналитическое истолкование - в том духе, что одинокому немолодому человеку понадобилось что-то вроде "воображаемого друга", неизвестно откуда взявшегося эксцентричного компаньона, подобно "Душке" Стеллинга - и очень кстати приходится, что Фред с Тео имеют успех, выступая на детских праздниках с песенками дуэтом.

Фильм, однако, не позволяет выйти из бытового плана хотя бы в психологический, тем более в метафизический. Приблудный придурок, послушный и тихий, оказывается, когда от соседей-гомофобом герой собирается переехать, не только абсолютно реальным, но еще и женатым - после аварии (тоже аварии) он остался инвалидом, убегал и из дома, и из психушки, жена смирилась и отпустила, даже не против, чтоб он пожил у своего нового друга. Против, однако, деревенский пастор - оказывается, герой увел у него не только невесту, будучи в гостях, тот выясняет, что пастор и к соседу придурковатому Тео приглядывался всерьез, постоянно его фотографировал. Зато преследования на почве гомофобии помогли Фреду понять и простить сына-гея, которого он когда-то выгнал по этой причине из дома - сын стал певцом и выступает по гей-клубам с хитом "это моя жизнь" в имидже а ля Сергей Пенкин. Вообще пафос всеобщей любви и взаимопонимания под конец зашкаливает и картина скатывается в дурновкусие, которое уже не позволяет относиться к ее посылу до конца серьезно - благие намерения авторов оборачиваются скорее противоположным задуманному эффектом. Да еще этот Маттерхорн - местечко в Швейцарии, где герой делал когда-то покойной жене предложение и куда теперь отправился с новым другом, оно конечно, горы, Швейцария и все-такое - момент беспроигрышный, но вместе с остальным уж точно перебор.
маски

"Карты 1. Пики", компания "Ex machina" (Квебек), реж. Робер Лепаж

Лепаж - это не только "Обратная сторона Луны" и "Липсинк", способные перевернуть любые представления как о театральном искусстве, так и вообще о жизни. Лепаж - это еще и недавняя не очень удачно придуманная "Эоннагата", последнее из того, что можно было увидеть в Москве, и старая, вполне традиционная "Трилогия драконов", и вторичный по отношению к "Обратной стороне Луне", практически клонированный "Проект "Андерсен", и совершенно бестолковая "Baker's opera", то есть помимо выдающихся произведений у Лепажа имеются и вполне проходные - к этому лучше быть готовым, хотя волей-неволей от Лепажа все равно ждешь чуда. Из всего перечисленного "Карты. Пики" по "формату" ближе всего к "Трилогии драконов", но там, во-первых, отдельные решения хотя бы производили сильное впечатления, а во-вторых, за счет камерности возникал эффект личной вовлеченности в действие. "Карты. Пики" играются в цирке, на круглом вращающемся подиуме, и техническая сторона, трансформации пространства, вылезающие из люков артисты, вырастающие из подиума или спускающиеся сверху предметы, превращающие место действия то в номер отеля, то в бар или бассейн, то в казино, то в ресторанную кухню, то вовсе в пустыню, выигрывает перед содержательной. В "Липсинке", самом удивительном зрелище, какое только можно себе представить в театре, построенном на повествовательной драматургии, на сюжете, на истории о судьбах людей, все-таки технология служила лишь средством для раскрытия характеров и последовательности событий, и следить было интересно прежде всего за событиями, а не за тем, как они подаются, какими средствами решаются. "Карты. Пики" в этом, событийно-характерологическом аспекте первый час откровенно скучны, на втором действие начинает кое-как набирать обороты, только на третьем, в последние полчаса, раскручивается, но опять же, не на полную катушку, а ровно настолько, чтоб никто не умер с тоски.

Шесть исполнителей играют десятки персонажей на трех языках, чьи сюжетные линии переплетаются - это тоже роднит "Карты" с "Липсинком", но чисто формально. Место - Лас-Вегас, время - начало 2000-х, Буш объявляет о начале войны против Ирака. Первая линия, с которой открывается представление - пара молодоженов, после семи лет совместной жизни решивших зарегистрировать брак, поскольку невеста беременна. Ряженый Элвис объявляет их мужем и женой, однако новобрачная вдруг неожиданно увлекается загадочным фокусником в костюме ковбоя, и вместо мужа-физика, разрабатывающего теорию струн, проводит ночь с этим ковбоем, представившимся Диком, а потом выясняется, что в отеле нет никакого Дика, нет и номера, где они были, нет даже 34-го этажа, где якобы располагался этот номер. Линия вторая - скрывающие свою любовную связь двое солдат-миротворцев, перед отправкой в Ирак проходящих учения близ Лас-Вегаса, один из них датчанин, другой испанец, первый считает, что крестовый поход против ислама продолжается тысячу лет и нескоро закончится, поэтому война не имеет смысла, второй все-таки готов на нее отправится, и тогда датчанин вместо этого нанимает проститутку, с которой разыгрывает ролевую игру, в результате проститутка его убивает и забирает деньги. Наконец, британский телепродюсер-игроман, которого преследуют криминальные кредиторы, он сдает в ломбард идею телешоу, выигрывает 41 тысяч, но просит передать их горничной, а деньги присваивает ее коллега, нелегальная мигрантка, считающая себя тяжелобольной, но за огромный гонорар подпольный доктор по анализам ставит ей диагноз: ранняя менопауза, а бывший продюсер тем временем отправляется в пустыню, бредет по ней, срывая с себя одежду, пока совершенно голым не приходит в сознание рядом с непонятным патлатым парнем, не то индейцем, не то хиппарем.

Что принципиально отличает "Карты" от всех остальных проектов Лепажа, где он выступает сочинителем историй (номинально создателями текста считается вся команда, и еще обозначен официальный "драматург", собиравший пьесу в единое целое, но по сути это авторский театр) - наличие мистического элемента. Конечно, это не мистика в полном смысле, скорее условность, и тем не менее такие персонажи, как Элвис, ковбой Дик и хиппарь-индеец в финале могут быть восприняты и на бытовом уровне, и на символическом, как реальные люди в фантастических обстоятельствах, как фантастические по своей природе существа или, если угодно, как плод расстроенного воображения. В описанном "отеле разбитых сердец" очевидно действуют не только социальные и психологические факторы, присутствует и нечто загадочное, не от мира сего. Но привычные для Лепажа, да и для западной современной культуры в целом расхожие до штампа мотивы, от гомосексуальности до нелегальной миграции, вряд ли нуждаются в обязательном мистическом контексте (что блестяще доказал "Липсинк", где все то же самое и вне связи со сверхъестественными явлениями звучало откровением, а в "Картах" замусолено до неприличия), хотя, казалось бы, антураж, определяемый игорным домом, образом игральных карт, игровых автоматов, рулетки и проч. говорит сам за себя - но тема игры с дьяволом на человеческую душу не воплощается в полной мере, присутствует полунамеком. С другой стороны, не раскрывается и заявленная научная концепция "теории струн", соединяющая "большую относительность" с "малой относительностью" - все это обозначено, названо и звучит красиво, но и только. Если в "Липсинке" многочисленные микро-сюжеты сплетались в невероятную повествовательную ткань, то в "Картах. Пиках" обрывки торчат повсюду, недомолвки и нестыковки раздражают, ну по меньшей мере вызывают недоумение. Возможно, более обстоятельная, полновесная композиция потребовала бы большего объема, хронометража, количества сюжетных линий и персонажей - "Липсинк" ведь шел в три раза дольше, почти девять часов с пятью антрактами, и там Лепаж, не позволяя ни на минуту выпасть из процесса, успевал поговорить обо всем на свете подробно и убедительно. В "Пиках" он будто спешил куда-то, оборвал по-быстрому микро-сюжеты, не вывел их на макро-уровень, и несмотря на эффектный финал в пустыне, когда дым столбом поднимается из люка и вентилятором сверху закручивается вихрем - буквально в центре торнадо, в красной подсветке оказывается обнаженный человек, это ярко и очень сильно - в целом спектакль показался мне куцым, если только он не часть грандиозной тетралогии.