June 22nd, 2013

маски

"Врач из Сталинграда" реж. Геза фон Радвани, 1958 (ММКФ)

Пришлось опять, как и в прошлом году перед "Евреем Зюссом", перед сеансом полчаса кряду вытерпеть пошлейшее словесное немецкое самобичевание, в двойном размере, поскольку в переводе на русский - спец, приглашенный Гете-институтом, так долго объяснял, что снятая в 1950-е в ФРГ картина с недостаточной ясностью подчеркивает вину немцев, а где-то и оправдывает их, отчасти уравнивая "победителей" с "проигравшими", что слушать не хватало никаких сил, а за организаторов показа делалось неловко. Тем более, что в отличие от произведения Харлана, кино такого уровня, как "Врач из Сталинграда", способно говорить само за себя. К тому же экранизация романа Гонзалика уж точно не оправдывает нацизм, но очень тонко, и это имеет колоссальное значение, показывает, что германский национал-социализм был повержен русским коммуно-православным фашизмом, своим собратом-двойником, еще более хищным и жестоким, но до деталей идентичным. Это видно хотя бы на устройстве концлагеря для пленных немцев, расположившегося в частично разрушенном (и явно не немцами, а самими русскими) православном монастыре, на порядках, принятых в этом лагере, на обращении русских начальников с заключенными. Впрочем, иное обращение чревато и для самих начальников - героиня красавицы Эвы Барток, например, влюбившись в немца, попадает под арест и ее ждет та же судьба, что и тех, кого она прежде терзала, не давая лекарств и не позволяя делать операции - ее возлюбленного немца, понятно, просто пристрелили на месте, как собаку, и все дела. Другое дело, что целых две любовных линии даже для жанрового фильма на такую тему - это все-таки многовато. Спасенный доктором пленный солдат, художник-любитель, влюбляется в медсестру (ее играет еще одна красавица Вера Чехова), но ему повезло больше, он сумел уехать домой, не остаться в России, а вот медсестре-то ехать некуда.

По стилистике картина абсолютно традиционная и, как будто на смех, во всем похожа на аналогичные, только с противоположным идейным зарядом, советские фильмы тех же времен, хотя по художественным достоинствам, наверное, "Судьбе человека" Бондарчука несколько уступает, но уж во всяком случае это настоящее большое кино, а не пропагандистская херня вроде "Еврея Зюсса", которую наконец-то удалось посмотреть в рамках ММКФ год назад и каких у русских своих полно:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2313840.html#comments

Главный герой "Врача из Сталинграда" - знаменитый еще до войны нейрохирург, которого и советские коллеги знают, уважают, обслуживающий округ красноармейский военврач доверяет ему больше, чем сородичам, да и лагерное руководство также. Фильм открывается сценой его пленения на Волге, когда в операционную врываются азиатские рожи с автоматами, кладут на стол своего раненого, и немецкий врач берется спасать врага. Прежде всего он врач, затем уж немец, и напоследок - военный. Прошло много лет, а доктор, у которого больное сердце, остается в плену, где пытается облегчить существование соотечественников в скотских условиях, куда загнали их русские - для самих русских, очевидно, такие условия привычны, они и друг друга в такой же обстановке держали. Лектор от Гете-института отдельно извинился, что русских в фильме играют актеры азиатского происхождения, что подчеркивает расовые различия - но это уже полная глупость, если лагерь находился в Поволжье или на Урале, то других рож там и не могло быть, к тому же героини Эвы Барток и Веры Чеховой, да и однорукий похотливый убийца Марков - никакие не азиаты, во всяком случае что касается разреза глаз. (Да и на Урал забираться необязательно - поглядели бы эти спецы из института Гета на рожи московских мэров, что нынешнего, что предыдущего - тоже, наверное, решили бы, что их какой-то фашист посадил на должность, чтоб лишний раз унизить русских на расовой почве). Комендант лагеря, тем не менее, типичнейший чурка (и как мне рассказали, к моему изумлению, играет его актер, снимавшийся в главной роли в "Потомке Чингисхана" Пудовкина, а потом эмигрировавший в цивилизованный мир, ну надо же, а ведь вел на революционную борьбу прогрессивные народные моногольски массы... спустя тридцать лет после фильма Пудовкина узнать его трудно, да они там и все на одну физиономию), но именно он становится спасителем немцев, пусть и небескорыстно - немецкий доктор соглашается сделать комендантскому сыну операцию на мозге в обмен на разрешение отправки (и без того плановой, но русским плевать на планы, на шведскую комиссию, на красный крест и на всякий другой крест тоже) первой партии больных пленных на Родину. Так, уж воспользуюсь формулировкой Гете-спеца, раз пришлось слушать полчаса ересь, которую он нес, "военное поражение превращается в моральную победу".

На самом деле во "Враче из Сталинграда" (грандиозный актер О.Э. Хассе)русские показаны слишком похожими на людей, слишком человечными, способными порой на отдельные человеческие проявления, на сочувствие, на понимание, даже на любовь, и если уж акцентировать внимание на недостатках фильма в плане антропологической достоверности - но это кинематографистам ФРГ 1950-х надо простить, это они отчасти по незнанию солгали, отчасти из дипломатических, политических соображений (русские пытались возбухать в свое время, требовали прокат картины запретить, но все-таки Аденауэр уже ездил в Москву и оставшихся пленных отпустили восвояси. Вот я, придя домой, посмотрел в цикле Разлогова по телевизору "Тайну деревни Санта-Виттория" Стэнли Крамера (что-то православная "Культира" взялась Крамера в эфир выдавать как подорванная), там итальянские поселяне в лице Энтони Куинна и Анны Маньяни одерживают моральную победу над немцами, не открывая им тайну спрятанного миллиона бутылок вина, немцы убираются и поселяни принимаются плясать, а небось, приди к ним в деревню русские, не так бы они заплясали.
маски

"Костлявая кума", "Агония" ("Любовь и ярость"), "Партнер" реж. Бернардо Бертолуччи (ММКФ)

Ранний Бертолуччи образцово несамостоятелен - настолько, что даже становится интересно. Я никогда Бертолуччи не любил, и нынешняя его ретроспектива ("почти весь", но все-таки не весь) волнует меня мало, однако только недавно увиденный его шедевр "Под покровом небес" практически нового Бертолуччи открыл для меня. С "Костлявой кумой" и "Агонией" такое невозможно.

"Костлявая кума" (1962) - черно-белый полнометражный дебют, снятый по сюжету Пазолини и в нем Пазолини больше, чем знакомого Бертолуччи. Фильм состоит из новелл, построенных как допросы подозреваемых в убийстве проститутки. Допрашивают мелкого воришку, следившего в пустынном парке за парочками с дружками, работника клуба, бывалого вора-рецидивиста, солдатика, двух подростков, которых пытался склеить в парке немолодой гомосексуалист. Именно гомосексуалист, ставший в своих бесплодных поисках случайным свидетелем преступления, в результате и навел полицию на убийцу - им оказался парень из клуба. Но настоящий виновник, конечно, не он, а трудные социальные условия. Все допрашиваемые рассказывают свои предыстории - и получается, что всем нужны деньги, что все бедствуют, все несчастные, от рецидивиста до солдатика, не говоря уже о подростках, которым требуется 2000 лир на продукты для обеда с девушками, поэтому они решили прикарманить зажигалку у "одинокого мужчины" и попали под подозрение полиции в более тяжком деянии. И схваченный преступник утверждает, что ничего не сделал - всего лишь убил проститутку какую-то, а проститутка - такая же жертва капитализма, как и все остальные.

"Агония" (1969)- 25-минутная короткометражка из пятичастного альманаха 1968 года "Любовь и ярость", и если "Костлявая чума" - подражание Пазолини, то "Агония" - совершенно очевидная подделка под Годара. В кадре - кровать с умирающим. Приходит священник, но умирающий просит его подождать. В это время рядом и вокруг больного разворачивается некое групповое действо ритуального характера, психологического или даже оккультного, к которому присоединяется агонизирующий. Группа состоит из двух десятков или около того молодых людей типичного для "революционных 1960-х" вида - бородачи, негры, очкастые девицы. Они представляются умирающему, говорят каждый о своих мечтах, но в конце все равно появляется священник, совершает обряд причастия и агонизирующий умирает. Настроение короткометражки понятно с самого начала, рационально объяснить происходящее невозможно, смотреть скучно ("Костлявую куму", впрочем, тоже), иногда противно (у одного из бородачей в процессе "радения" идет пена изо рта, слюни текут) - ну, в общем, предсказуемо, но и любопытно, где еще увидишь короткометражку Бертолуччи из позабытого политизированного альманаха полувековой давности.

"Партнер" (1968) - еще любопытнее, поскольку это свободная кинофантазия на мотивы "Двойника" Достоевского, хотя тоже на сто процентов сработанная под Годара, чего Бертолуччи здесь тем более не скрывает и имя Годара звучит непосредственно в фильме. Зато Достоевский взят скорее для отвода глаза, тема двойника может быть связана и с Гофманом, к примеру, просто для ориентированного на французскую левацкую моду кино Гофман - пустой звук, а Достоевский - важная фигура. На самом деле двойник у Бертолуччи возникает совсем не оттуда: герой фильма - актер и поклонник Арто, а его слуга Петрушка, точнее, домовладелец, предпочитающий роль слуги, раньше служил суфлером и сыплет цитатами от Шекспира до Ибсена. Тем любопытнее мне было смотреть картину, что Якова Петровича Голядкина я себе представлял в обличье Олега Ефремова, поскольку телеспектакль с его участием посмотрел раньше, чем прочитал повесть, а Ефремов там снимался уже очень немолодой. Джакоббе в "Партнере", напротив, хоть и преподает в театральной академии, но ровесник своих студентов, типичных для моды 1960-х бородатых-патлатых юношей преизрядного возраста, герой нервного и порочного Пьера Клементи выглядит пожалуй что и помоложе большинства из них. В начале фильма он убивает своего соседа сверху - стреляет в него, когда тот играет прелюдию Дебюсси, поскольку сам Джакоббе из-за этого вынужден носить затычки в ушах, и после убийства появляется двойник, отличиающийся от оригинала разве что чуть более живенькой прической, и то лишь поначалу. Вообще Достоевский тут, может, и ни при чем, а вот, помимо Годара, Эйзенштейну отдана полная справедливость, и в одном из эпизодов колясочка по лестнице катится, переворачиваясь, будто только что прикатилась из "Потемкина". Озвученных в полный голос марксистских лозунгов, в отличие от фильмов Годара того же периода (да и следующих, в "Партнере" практически нет, если не считать то и дело лезущих в кадр афишек "Свободу Вьетнаму" в больших количествах; левацкое это кино по духу, по эстетике, и камера левацкая, крутится-вертится, и саундтрек авангардный, диссонирующий, что для приторно-благостного обычно Эннио Морриконе не особенно характерно. Но как изготовить в домашних условиях из подручных средств зажигательную бутылку, Джакоббе своим студентам все же рассказывает и показывает (нынче, несмотря на статус художественного раритета, картина демонстрируется с пометкой "до 18 запрещено"). Революция для Джакоббе - это спектакль, или кино, в данном случае кино и театр - окказиональные синонимы. Со студентами он задумывает спектакль, который должен разыграться в центре города и по сути стать революцией, каковой она виделась и видится до сих пор зажравшимся и не знавшим с детства бед европейским безмозглым мечтателям - студенты не являются на сбор, проект терпит крах. Такому подлинно "революционному" искусству противостоит в "Партнере" реклама, в частности, моющих средств, а настоящим "художникам" - девушка, продающая стиральные порошки, с глазами, нарисованными на закрытых веках, и вынуждающая мужчин покупать чистящие средства, демонстрируя свое тело - в эпизоде со стиральной машинкой, в порошковой пене, в момент сексуального акта герой эту девушку убивает, душит. Для него же самого двойник, а точнее, партнер, коль скоро все это игра такая, и революция не исключение, приготовил гильотину, довольно симпатичную на вид, ручной работы. Однако спектакль сорван, и гильотина тоже не пригодилась. Заканчивается, вернее, обрывается фильм на том, что герой за двойником лезен в окно на карниз. Прямое указание на "раннего черно-белого Годара" в одном из сцен "репетиций" со студентами все-таки не вполне корректно, по-моему, "Партнер" сделан в духе Годара чуть более зрелого уже, а впрочем, важно, что и тут Бертолуччи - еще не Бертолуччи, а кто-то другой. Но честно сказать, такой Бертолуччи представляет хотя бы исторический интерес, а "настоящий" - для меня точно нет.