May 20th, 2013

маски

"Рауль", Компания Майского Жука, Франция, реж. Джеймс Тьере

Кинематографисты любят вспоминать, что пока ММКФ не стал ежегодным, говорили: "год фестиваля" и "год без фестиваля" - сегодня эти формулировки применимы к Чеховфесту, и нынешний год - снова "год фестиваля". Недлинный и вряд ли кого-то способный оттолкнуть "Рауль" уже приезжавшего на Чеховфест Тьере придуман в формате, сегодня очень востребованном, где соединяются театральные приемы с цирком, танцем, пантомимой, и поскольку таких постановок, с нанизыванием отдельных трюковых номеров на абстрактный мотив "метафизического путешествия", пусть даже высокого класса исполнения, за последние годы на Чеховфесте было показано немало (цирк "Элуаз", шоу Даниэле Финци Паска и Робера Лепажа, династии Чаплин-Тьерре и, конечно, спектакли Филиппа Жанти), откровений я не ждал, а рассчитывал скорее мило время провести. Но "Рауль", по-моему, именно драматургически и концептуально резко отличается от многих, в том числе успешных, аналогов. Герой спектакля - бродяга в стертых до состояния ветоши портянках на сбитых грязных ногах, и он же - отшельник в ненадежном убежище из металлических трубок, трясущихся и падающих с грохото ("живая", подвижная, динамичная декорация - заплатанные паруса, за которыми - конструкция из трубок, рассыпающаяся и расползающаяся по углам). О том, что это не два героя, но две ипостаси одного образа, постоянно напоминает сам Джеймс Тьере, единственный исполнитель, не считая ассистента-двойника, виртуозно его в нужные моменты подменяющего. Окружает героя то, что после неведомой катастрофы, тотальной, вселенской в то же время сугубо лично им переживаемой, уцелело от природы и культуры: с одной стороны - нарочито старомодные граммофон с пластинками и фотоаппарат, то есть музыка и картинки; с другой - фантастическая рыба, приползающая за кормом, оживающий скелет птицы, буйное ракообразное с железным панцирем, грациозная медуза и, наконец, гигантский ватный слон. Убежище и путешествие - два мотива, взаимно проникающих друг в друга, как проникают и две ипостаси персонажа: на грани реальности и сна, статики и динамики - а в финале, герой, снова нацепив шлем с фонариком, опять отправляется в то ли настоящее путешествие, то ли в очередной воображаемый сновидческий полет, паря, в том числе, и над головами первых рядов партера. Многочисленные чисто цирковые штучки (бьет по голове лейкой, прячется в бочке, этим балаганным приколам - тысячи лет, но здесь и они работают на общую мысль), трюки, акробатические и иллюзионные в "Рауле" - не просто номера дивертисмента, кое-как слепленные в театрализованный концерт, это последовательно рассказанная история будней и праздников последнего человека на погибшей планете, а также воображаемого двойника-странника; история расщепления личности на схоронившегося в утлом, но сколько-нибудь укромном углу одиночки - и на авантюриста-исследователя, две модели поведения, два способа выживания в эсхатологической перспективе; но рассказанная легко, иногда весело, во всяком случае - без надрыва, через еще один прием - театра в театре: техассистетны порой выходят на сцену и разрушают только что так кропотливо созданную иллюзию достоверности иной реальности, вносят в действие иронию, напоминают лишний раз об условности искусства.