May 10th, 2013

маски

Гаврилин, Рахманинов, Чайковский в БЗК, сол. Денис Мацуев, дир. Валерий Гергиев

Программа привлекала редко исполняемыми сегодня, и это при моде на все имперско-милитаристское, с одной стороны, и почвенническое, с другой, "Военными письмами" Валерия Гаврилина, автора несколько однообразного, но талантливого безусловно. К сожалению, разочаровала и сама вокально-симфоническая поэма, и ее исполнение. "Военные письма" - плоско театрализованный опус на ужасные стихи в псевдонародном духе (вульгарная стилизация А.Шульгиной), для детского и смешанного хоров с оркестром. Оркестровка кондовая, но "по науке" сделанная, советских композиторов это вообще отличает от прочих (при фашистских режимах независимо от идеологического их фундамента какое другое, а музыкальное образование непременно на высоте), и некоторые из 12 номеров цикла способны подкупить по крайней мере своим грошовым мелодизмом ("Пошел солдат", например, у мужского хора звучит неплохо). Но фальшь текста убийственная, а Лариса Дядькова ее только усилила, пела она тоже неважно, пару раз запнулась, но это не так страшно, а вот актерски наигрывала страдания "русской женщины-солдатки" просто безбожно, от ее мелодекламации с завываниями хотелось спрятаться под сиденье. Оркестр подавил детский хор от училища им. Свешникова, и без того дохленький, мальчишеских голосов не было слышно вообще, что они там верещали. Неплохо выступил разве что баритон Алексей Марков, но в его партий нашлось мало полноценных соло, а в дуэтах портачила опять-таки Дядькова. В целом поэма - типичное "дежурное" сочинение на заданную тему, изначально предназначенная даже для не вполне академического формата (на премьере 1976 года мужскую вокальную партию пел Эдуард Хиль), и хорошо, конечно, что Гергиев ее раскопал - с одной стороны, все-таки что-то сравнительно незатасканное, но с другой - довольно жалкое оказалось мероприятие. Остальное все, правда, еще хуже, но так и предполагалось. Впрочем, Мацуев просто не так хорош, как его пиарят, а у него бывают и достаточно удачные выступления. В прошлом году он с Гергиевым более чем сносно отыграл 3-й концерт Прокофьева, и вообще грандиозный прокофьевский цикл Гергиева на прошлогоднем фестивале - одно из самых значительных событий в моей личной зрительско-слушательской биографии, а что касается Рахманинова - для него как раз безмозглый Мацуев подходит идеально, более вдумчивым пианистам такая музыка дается трудно. Но в данном случае пошлую халтурку "Рапсодию на тему Паганини" исполнил Мацуев "конгениально", то есть на уровне тапера в холле пятизвездочного отеля, барабанил почем зря, выделывался, лупил по клавишам с детским энтузиазмам и и такой же дурью. После него (да еще с прелюдией на бис) и 4-я симфония Чайковского прошла терпимо, только ужасно скучными получились первые две части, а финал - крикливо-помпезным. Пристрастие Гергиева к резким темповым и звуковым контрастам иногда оправдывает себя, но не по отношению к 4-й Чайковского, которую я и без того не люблю, а в таком виде, раздерганном в раздрызг, с совершенно никому не нужными пианиссимо во второй части, с бешеным темпом финала, еле-еле выдержал, на пианиссимо чуть не заснул, на пиццикато в третьей части, правда, ожил, но финальный пафос добил. Ну и само собой, концерт начали с получасовым опозданием, так что мы вечером не успели больше никуда, хотя по-гергиевским меркам задержать всего на полчаса - все равно что раньше времени начать.
маски

"Отец солдата" реж. Резо Чхеидзе, 1964

Фашистская вакханалия еще не пошла на спад, лишний раз лучше не высовывать нос за дверь и даже за окно, а по телевизору тоже косяком идет понятно что. Но "Отца солдата" я хотел посмотреть давно, особенно после того, как узнал про интервью Чхеидзе ямпольской "Культуре", где он прославлял Сталина как спасителя и истинно православного монарха - раньше картину не видел, а она постоянно на слуху. Показали, правда, раскрашенную версию (сейчас, на новой волне империалистической агрессии, в канун очередных завоевательных походов, русским особенно важно представить войну в цвете), но все равно "Отец солдата" - очень любопытный опыт. И художественный - как соединяются "оттепельные", лирические мотивы сюжета с эстетикой и пафосом, восходящими к сталинскому классицизму. А еще интереснее, конечно, содержательная сторона. Старый грузин в первый год войны отправляется на поиски сына, который ранен и написал письмо из госпиталя. Пока доехал до госпиталя, сын-танкист уже выписался. Попав в случайную воинскую часть и став свидетелем нацистского налета, старик добровольно вступает в армию и доходит от Северного Кавказа до Берлина, где в разрушенном доме встречается с сыном, успевает поговорить с ним, но в доме засели немцы, сын на третьем этаже, отец на первом, и после короткого диалога на грузинском начинается пальба, сын погибает, умирая на руках у отца. Грузинский колорит придает героической балладе комедийный привкус, сам главный герой, старый усатый крестьянин, плохо говорящий и совсем не умеющий читать по-русски, с трудом подчиняющийся армейской дисциплине, и на войне не оставляющий своих земледельческих привычек - безусловно, яркий типаж. Диалоги соответствующие: "Ты что здесь бродишь?"-"Я здесь гуляю, а потом отсюда погуляю туда". При этом условность происходящего (старик из глубинки случайно попадает в армию и добирается без ранений до Берлина, не переставая быть самим собой, а все кругом с ним возятся, как с малым дитем, вы подумайте, какая в советской армии забота о каждом отдельном человеке даже в условиях войны!) - предполагает, что представленная история - мифологический эпос, а не историческая драма. И как эпический герой, неуклонный, неизменный и неистребимый, старый грузин, воплощенный на экране Серго Закариадзе, конечно, хорош - а фильм хорош как эпос (по мне лично предпочтительнее такой миф, как "Отец солдата", чем такая "правда жизни" в кино, как "Последний поезд" А.Германа-мл., к примеру), жалко только Славоя Жижека на всякий миф не напасешься. Как всякий эпос, картина складывается из отдельных эпизодов, связанных скорее образом героя, чем сюжетом и развитием ситуации. Но зато каждая сценка - яркая, особенная. А момент, когда уже в захваченной русскими Германии старик останавливает танк, который собирается раздавить виноградник - один из кульминационных, и сдается мне, Н.С.Михалков по-тихому слизал, срисовал (не дословно, но очень похоже) эту сцену для финала своей "Цитадели" (впрочем, "Цитадель" - тоже мифологический эпос, типология у них идентичная, так что совпадение если и не случайное, то объяснимое и без подозрений в плагиате). Гибель сына, за которым отец следовал всю войну, читая надписи о подвигах его танкового подразделения на опорах пройденных мостов (загадили Европу не только метафорически, но и буквально, и с какой гордостью об этом вспоминают!), конечно, вносит в эпос элемент драматический и отчасти даже бытовой, хотя, с другой стороны, главный герой здесь отец, а не сын, чья смерть лишь подчеркивает бессмертие отца. Так "оптимистическая трагедия" финала, помпезно реализованная в последнем кадре (разводной мост с надписью о танкисте-грузине сначала поднимается, вырастая обелиском, а затем опускается, давай дорогу русской колонне с характерно-символическими надписями "на запад" - это при том, что Берлин уже взят), стилистически связывает картину середины 1960-х годов с опусами аналогичной тематики, снятыми в 1940-е и в начале 1050-х, ко всем этим "Клятвам" и "Падениям Берлина", точно так же напоминая уже в новых исторических обстоятельствах, что солдат у русской империи много (тот факт, что грузины воюют на стороне оккупантов против страны, которая никогда на них не нападала, можно рассмотреть отдельно), и что тот солдат, что этот, все едино, кто-то умер, но довольно еще осталось, хватит и на следующие войны (требуя, чтоб его взяли в армию, старик говорит, что его отец воевал, и отец его отца воевал, и отец его отца... - что ж это такое получается, стоит задуматься...). Ведь главное, что у пачками гибнущих и стадами нарождающихся снова русских солдат один на всех бессмертный грузинский отец - вот и Н.С.Михалков про то же.