April 12th, 2013

маски

"Случайный роман" реж. Пьер Сальвадори, 2010

Сценарист и режиссер одной из немногих по-настоящему удачных французских комедий за последние десятилетия "Нежная мишень" теперь сосредоточился на изготовлении поделок с участием Одри Тоту. Ее героиня Эмили (как же еще следует назвать героиню Одри Тоту!) в "Случайном романе" - владелица небольшого салона красоты, в которую влюблен араб-разнорабочий Жан (Сами Буажила). Араб, однако, не так прост - он полиглот, работал переводчиком при ЮНЕСКО, пока не избил итальянского посла (почему итальянского? за что избил?! неведомо, но, наверное, посол проявил недостаточно толерантности, они ведь, эти белые мужчины, все фашисты). Но навык работы с текстом остался, и анонимное признание в любви, которое он тайно отправляет своей работодательнице, настолько ее трогает, что та, переписав его, пересылает его матери, которая чуть ли не помешалась с тех пор, как муж-скульптор бросил ее ради двадцатилетней девицы - Эмили рассчитывает, что маму взбодрит, выведет из депрессии любовное письмо без подписи, но старушка принимает игру за чистую монету, и тогда Эмили продолжает писать письма, а затем, не подозревая, что Жан действительно автор послания, только ей, а не матери адресованного, выдает его за тайного воздыхателя страдающей разведенки. Естественно, закручивается водевильная интрига - неизобретательная, путаная и с предсказуемой развязкой.

Между тем мать играет Натали Бай, не в полной мере оцененная, но перворазрядная и совершенно уникальная актриса. Одри Тоту рядом с ней смотрится мертвой куклой. И совсем не кажется смешным, а напротив, вполнеестественным, что у обладающего животной силой араба и престарелой, но в хорошей форме тетенькой, может быть роман, необязательно даже случайный - дамочка небедная, а арабам с интеллектуальными запросами только того и надо. Но не в этом фильме - кино ведь не просто там про фигли-мигли и переодевания-недоразумения. Эмили - не самая плохая дочь, но при этом еще мелкая капиталистска, а Жан - наемный рабочий, к тому же инородец, так что угнетение по всем показателям налицо. А она ведь еще и увольняет постоянно, несколько раз на дню - даже не за провинности, но просто потому, чтоб как-то разрешить возникающие одно за другим недоразумения, выпутаться из ситуации, которую сама для себя создала - выгоняет и снова принимает обратно, Жан безответный все терпит и продолжает страдать. Так что когда комедия положений неизбежно приходит к счастливому финалу (а Жан остается все-таки с дочкой, а не с мамой) - чувствуешь себя обманутым вдвойне.
маски

"Самсара" реж. Рон Фрике в "35 мм"

Для кино, которое идет к тому же в театральном прокате, действительно ни на что не похоже. Да просто это не кино, а видеоарт с элементами киноперформанса - самый ординарный, плоский, скучный и дико претенциозный, рассчитанный на столь же претенциозную и тупую публику. И дело не в форме, а в задачах. Форма бывает всякая, и как раз с этой точки зрения "Самсара" новых горизонтов не открывает - давным-давно выпущена и почти забыта (а зря) кинотрилогия Реджио на музыку Гласса, существует и популярна шедевральная документалистика Вернера Херцога, это если брать кино, а если изобразительное современное искусство - да пожалуйста, далеко ходить не надо, трилогия AES+F, особенно вторая ее часть "Пир Трималхиона". Все это портреты цивилизации, размышления, на разных уровнях, об ее горькой судьбинушке. Проблема как раз в том, что в "Самсаре" отсутствуют размышления и вообще всякая мысль, есть только идея, взятая из расхожего псевдоинтеллектуального репертуара, и с большой помпой воплощенная в мегапроекте-пустышке.

Произведение начинается с Дальнего Востока, туда же приходит и к концу - вокруг света за полтора часа. Буддистские монахи и голожопые африканские дети блюдут духовность, мечети устремляют к небесам купола, увенчанные полумесяцами, а западная городская цивилизация, как ей и положено, загнивает, проникая раковой опухолью и в последние обители истинного знания о мире, сохранившиеся на юге и востоке, прорастая там злокачественными образованиями в виде отелей-небоскребов, или заманивает безгрешных детей природы и истинной культуры в паучьи сети мегаполисов, отчуждает труд на гигантских конвейерах... Мусор - и метафора, и единственное содержание такого существования. Преподаватель машет себе лицо, приклеивает патлы, раскрашивает глаза - это Запад. Зато Восток - дело тонкое, изысканное, там из цветных пылинок целую картину мира складывают, потом рассыпают, смешивают и собирают в чашку до будущего случая. А тем временем в фитнес-залах крутят педали в ускоренной съемке, или на горных лыжах скатываются. Всю эту цивилизационную плесень смоет волной и песком засыплет. Не исключая и Италию с ее Папами Римскими, Миланом с его Ла Скала и галереей Виктора-Эммануила - такое же муравьиное мельтешение, не то что буддитские монастыри, это уж само собой.

Самое роскошное зрелище в фильме, как ни странно - намаз в Мекке. Остальное, в общем, обычный канал Дискавери.
Прочитал, что в Северной Корее снимать не разрешили. И как это так, ведь без Северной Кореи картина неполная! Но и без Северной Кореи ясно, что планета Земля - планета контрастов. Вечные горы, пустыни, водопады и заснеженные льдины - и временные, легко поддающиеся разрушению города. Кино нехитрое, зато идейное. Особенно это ясно на примере кадров Иерусалима и Палестины - Стена Плача с одной стороны, свет и спокойствие с другой, на чьей стороне автор - гадать не надо. Люди потрошат свиней, разводят цыплят, обожженный, превратившийся в монстра американский солдат стоит посреди кладбищенских камней своих товарищей и смотрит, как зомби, с укором на благодушных зрителей в кинотеатре, где-то в другом месте топают ровным строем на параде солдаты других армий, красиво наряженные - а буддистские монахи все знают наперед, но молчат, чтоб никого не расстраивать. Ну, может, никаких таких идей в картине и нет, но тогда в ней совсем ничего нет вообще, а это еще менее интересно.
маски

"Ку! Кин-дза-дза" реж. Георгий Данелия, Татьяна Ильина

Посмотрел, в принципе, с удовольствием, благо в пустом зале - кроме меня только еще мужик с ребенком и все, наверное, хотел показать сыну лет восьми, что такое "Кин-дза-дза". Но мультик, концепция и структура которого повторяет фильм почти тридцатилетней давности - произведение сегодняшнее, а как объяснить человеку, которому повезло расти на "Томе и Джерри" - нам-то к этому счастью доступ был заказан - что "без гравицапы пепелац только так может летать, а с гравицапой в любую точку Вселенной"? Тем более что по графике новая "Кин-дза-дза" выдержана в стилистике какой-нибудь "Тайны третьей планеты", а они уже избалованы "Шрэком" и "Ральфом"? То есть персонажи "Ку!" - симпатичные, прикольные уродцы, хорошая работа художника - но морально устаревшая. Да и не только в графике дело - взять хотя бы пролог "ВАЛЛ'И" и сравнить, чтоб понять, насколько сегодня иначе все смотрится и иначе мыслится.

В свое время вечером по телевидению (телеканалов было два, в столичных городах чуть больше, но "телевидение" было одно, и те, кто сейчас рассуждают про "зомбоящик", либо забыли, как бывает, либо не застали по возрасту) показывали "Кин-дза-дзу", то наутро повсюду, в детских садах, на производствах и в учреждениях все от мала до велика друг дружке говорили "ку!" - а сегодня ситуация совершенно иная, такое невозможно, но невозможно и просто воспринимать фильм как очередной, один из многих мультиков - не на это он рассчитан. Кроме того, в игровом кино многое давало фактура - песок, ржавый металл, тряпье. А в рисованом варианте это просто еще одна сказочка с претензией на притчу. Виолончелист Владимир Николаевич, которого все равно все считают и называют скрипачом, и его почти что дальней родственник Толик, начинающий диджей, попадают на планету Плюк, неумело торгуют спичками, которые на планете имеют особую ценность, и дают концерты с нетленным шлягером "Мама, мама, что я буду делать", который чем ужаснее звучит, тем больший успех имеет у местной публики. Под ногами у них мельтешит жуликоватый робот, похожий на кастрюлю, способный закапываться в песок, но обладающий, не в пример прочим персонажам, недюжинным здравомыслием и говорящий узнаваемо-гнусавым голосом Адабашьяна. Детей и даже подростков такая история, как мне представляется,вряд ли увлечет, а мои ровесники и старше ее уже знают по фильму, и интерес к новому, адаптированному варианту (с мобильниками, Москвой-сити и другими необязательными, не самыми важными и характерными элементами современной жизни) возможен в лучшем случае культурологический, с целью сравнить, как раньше отражался российский (тогда советский) абсурд в кривом зеркале Данелии-Габриадзе и как теперь. Разница, выходит, не принципиальная: насмешка здесь всегда полунамек, аллегория типа "у общества, где нет дифференциации по цвету штанов, нет будущего" - но заскорузлая интеллигентская фига в кармане нынче не катит.
маски

"Падение Олимпа" реж. Антуан Фукуа

Вслед за "Броском кобры 2", подумал, хуже не будет, но "Падение Олимпа" хуже, потому что "Бросок кобры" - все-таки фантастический боевик, и с ним легче примириться с идиотизмом если не в процессе, то хотя бы по результату. А "Падение Олимпа" начинается идилической зарисовкой в духе "Ленин и дети" - Рождество, метель, президентский кортеж и президент всем как отец родной, заканчивается пафосной прокламацией о великой и непобедимой Америке, а между ними - два часа полной херни с захватом Белого дома корейцами, да не настоящими северными корейцами, чтоб на всякий случай не обижать страдающее под гнетом кровавого режима мирное население КНДР или даже сам режим, с которым еще придется мириться и договариваться, а полуофициально действующих отморозков, малочисленных, менее полусотни голов, но почему-то и откуда-то хорошо подготовленных, до зубов вооруженных. За полтора года до этого в описанной рождественской метели погибла в результате автокатастрофы "первая леди", после чего агента Беннинга, героя Джерарда Баттлера уволили из службы охраны - но, как говорится, такие молодцы "бывшими не бывают". Белый дом пал, охранники убиты, северные корейцы под видом южных (забыли в США старую американскую поговорку: хороший кореец - мертвый кореец) проникли в бункер вместе с президентом, вице-президентом и министром обороны, захватили всех в заложники и заперлись, среди охранников обнаруживается и предатель с антиглобалистским говном в башке и на гонораре, конечно, одно другому не мешает (перед смертью он, что характерно, раскаиивается и в последний момент переходит "на сторону добра"). После падения Олимпа, как они называют Белый дом, он единственный остается живым и дееспособным, да еще на связи с Пентагоном по личному мобильнику президента прямо из Овального кабинета. Его задача - найти президентского сына, с которым агентБеннинг был дружен еще до увольнения. А когда ребенок в безопасности, остается еще отменить мифический код "Цербер", позволяющий террористам обезвредить ядерный арсенал США и взорвав его прямо в шахтах, уничтожить страну.

Возможно, если смотреть на фильм не как на набор сюжетных штампов (у агента жена-медсестра ничего не знает, пока он в Белом доме один противостоит захватчикам, он ей звонит и говорит: работаю, мол, дорогая, в порядке все у меня - обоссаться можно), но как на парад технических аттракционов с горящим "белым домом", падающими "черными ястребами" и прочим диснейлендом, то "Падения Олимпа" - не самое плохое кино, с точки зрения жанра ведь абсолютно все равно, корейские террористы штурмуют президентскую резиденцию или американский спецназ - бункер Великого руководителя, был бы огонь поярче да саундтрек погромче. И тогда к месту здесь и зрелище плетущегося по лужайке Белого дома министра обороны в пеньюаре (по сюжету это женщина, но, правда, белая), и особенно предваряющий помпезное велеречивое выступление спасенного президента с трибуны их с героем Батлера неформальный диалог "жалко дома"-"ничего, он был застрахован" - надо же разбодяжить стрелялки-убивалки, и заодно добавить радости и без того веселому зрелищу, как косоглазые дикари разносят цитадель и символ современной цивилизации. Президент, которого играет Аарон Экхарт, в русскоязычном дубляже говорит с каким-то путинскими интонациями, а в роли спикера, принимающего на себя функции главокомандующего после захвата президента и министра обороны выступает Морган Фримен, и уж этому убеленному сединами дяде Тому совсем стыдно должно быть приторговывать собой в подобном паскудстве. Потому что если хоть на минуту отнестись к этому цирку всерьез, то окажется, что очередная придуманная атака в действительности уже давно началась и даже успела закончиться - безоговорочной капитуляцией, если пользоваться формулировками русского патриота Александра Гельевича Дугина, современности перед традициями и центра перед периферией, а если напрямик, как оно есть на самом деле - человека перед зверем. Сейчас победители просто добивают остатки побежденных, а кто похитрее, и Голливуд в том числе, напоследок рассчитывают на этом заработать. У них купленая негра в Белом доме второй срок сидит, а они какими-то корейцами стращают, олимпийцы хреновы.

Не понял одного момента, то есть там много всяких дурацких моментов, из них фильм состоит от начала до конца, но один особенно любопытный. Пресловутый "Цербер" состоит из трех элементов, распределенных между президентом, вице-президентом и министром обороны. Первым под пыткой колется вице-президент, точнее, пытают вице, но приказ открыть часть кода ему дает президент. Он же приказывает госпоже министерше поступить аналогичным образом, когда ту начинают пинать и бросать на пол - итого две из трех частей кода у корейцев. Причем приказы выдать гостайну президент отдает под тем предлогом, что последняя, необходимая часть кода, без которой остальные недействительны, у него, а уж он-то будет хранить секрет до последнего. И тем не менее главный террорист в нужный момент как ни в чем не бывало вводит в систему код целиком. Вероятно, я в какую-то секунду отвлекся и проследит, как именно произошла роковая утечка, но в любом случае - значит, и президент не смог молчать? Стоило ли тогда защищать такого президента настолько ожесточенно и решительно? Да хрен бы с ним, с этаким болтуном, находкой для шпиона.
маски

"Двенадцать стульев" Г.Гладкова, театр Музыкальной комедии, Новосибирск, реж. Александр Лебедев

В Москве несколько лет назад шел "по бродвейской системе" совершенно другой мюзикл на тот же сюжет Ильфа и Петрова, в зале МДМ, где сейчас играют покупные импортные и очень успешные мюзиклы, а тот был провальный, безумно скучный, я помню, что на втором действии просто заснул. Но новосибирский хуже - спектакль основан на материале, частично использованном в конгениальной телеэкранизации Марка Захарова, частично мне незнакомом, то ли специально для новосибирского театра дописанном (в таком виде и объеме ставится впервые), то ли валявшемся бесхозно, но в последнем случае понятно, почему. Качество сравнительно немногочисленных шлягерных номеров из фильма (танго Грицацуевой, "О, Рио, Рио", "А вот они условия", "Нет, я не плачу") и оркестровых эпизодов из саундтрека разительно отличается от прочего, так сказать, "контента". В еще большей степени это касается уровня стихов - новые (или не к месту вспомянутые старые) просто катастрофически плохи. Либретто в целом крайне слабое - вместо того, чтобы выбрать опорные эпизоды, тупо и пунктирно до бессвязности пересказывается весь роман, при этом, например, линия отца Федора непропорционально раздута и их дуэтные сцены с попадьей проходят через весь спектакль лейтмотивом. Сценография поначалу внушала надежды - щиты с цитатами из романа, оформленными плакатной графикой. Но тоже мимо - есть, скажем, задник, оклеенный газетыми с фото Сталина, Брежнева, Горбачева, но вместо актуального зрелища хрестоматийная фабула в целом оформлена в подобие "вечера советской оперетты", с самыми отвратительными провинциальными ужимками артистов. В первую очередь это касается исполнителя роли Воробьянинова. Молодой Бендер на вид неплох и пластичен, но слаб как вокалист, а впрочем, подзвучку сделали до того скверную, что оркестр заглушал всех, и в музыкальных номерах и в диалогах. Голый инженер в плавках телесного цвета, теща-трансвестит, беспризорник-травести и кабацкая певицка в кокошнике - остальной ансамбль. Помимо стульев как элементов декораций, свисающих гроздьями с колосников, на протяжении всего действа скачет женский кордебалет со спинками на груди и двумя плюшевыми ножками спереди плюс к основным, от природы - просто уродство, и когда отец Федор на этот кордебалет бросается с серпом и молотом - безвкусная и несоразмерно длинная сцена, учитывая, что во втором действии события пересказаны куце и кто не знает сюжета - хорошо что все знают - не поймет, о чем вообще речь.
маски

"Истребитель зомби" реж. Алехандро Бругуэс в "35 мм"

Зомби и на Кубе зомби: сначала случайный труп во время рыбалки, потом нашествие живых мертвецов накрывает целый город. Но как комедийный трэш-хоррор "Истребитель зомби" ничего экстраординарного из себя не представляет, а любопытен отчасти как политическая сатира. Мертвый, но трепыхающийся людоедский режим, мертвые пропагандистские лозунги о свободе и справедливости, выдохшиеся революционные песни, и живущие во всем этом, сосуществующие с обстоятельствами, вполне при этом лояльные граждане. Власть через официальные сми (а других на Кубе нет) талдычит, что все это происки американских империалистов и диссидентов, оплаченных США. Хуан, Лазаро и Влади по прозвищу Калифорния вместе с трансвеститом Китаезой и его партнером-качком версии о диссидентах верят до самого конца, но вместе с тем организуют что-то вроде кооператива по истреблению зомби, работая на заказ их родственников. Но пока частный капитал победит зомби-режим, самих предпринимателей могут загрызть, как это случилось с Китаезой и качком. Примчавшийся своевременно пастор Джонс, бравый американец, спасает друзей от толпы мертвяков - доблестные кубинцы его тут же убивают, случайно, без умысла, но и без сожалений.

Никто не умеет водить машину, потому что частного автотранспорта нет, а тот, что есть - раздолбанные русские "Лады", которые и при хороших-то обстоятельствах хрен заведешь. Объект сатиры здесь - не только политическая власть кастровцев, но и кубинский образ жизни, кубинский менталитет: лень, порочность, умственная ограниченность, склонность к паразитизму. Хуан давно бы эмигрировал, как мать его взрослой дочери - но иммигранту пришлось бы работать на новом месте, а на социалистической родине он балду пинает и ему настолько неплохо, что даже когда уцелевшая компания отплывает с острова, Хуан остается, бросаясь в одиночку на зомби-толпу, все-таки кубинские зомби, а не русские, уже легче.
маски

убить носорога

Одним из первых моих журналистских заданий было сочинить текст к круглой дате со дня рождения Владимира Максимова, на тот момент недавно умершего. Даже будучи студентом филфака, я о Максимове тогда практически не знал ничего, хотя читал его пьесы и слышал о постановках (но сам не видел), и вообще имя иногда где-то звучало благодаря в основном театру - проза тоже некоторое время переиздавалась и издавалась новая, эмигрантского периода, но ее никто не читал и тем более не перечитывал, драматургия же и печаталась, и ставилась, так что для меня Максимов являлся в первую очередь автором "Кто боится Рэя Брэдбери?" и "Там, вдали, за бугром", при том что и эти произведения не сказать чтоб поразили меня в самое сердце. Ну я прежде чем набросать несколько тыщ знаков полистал в библиотеке еще сборник его повествовательной прозы, ограничившись пристальным вниманием даже не к вступительной статье, но к аннотации на обложке, соорудил какой-то материал под заголовком "Кто боится Владимира Максимова" и тем дело закончилось. Только теперь у Дмитрия Быкова в биографии Окуджавы наткнулся на упоминание памфлета Максимова конца 1970-х годов "Сага о носорогах", название которого меня привлекло, понятно, очевидной отсылкой к Ионеско.

Памфлет и посвящен Эжену Ионеско, хотя написан максимовский опус языком, более подходящим для советской публицистики 1920-х-начала 1930-х годов, даром что с прямо противоположным идейным зарядом. Быков сравнивает (Быков вообще постоянно всех со всеми сравнивает) Максимова с Горьким, предполагая, что Лев Самсонов и псевдоним литературный взял хотя бы отчасти в связи с "великим пролетарским писателем". О сходстве их прозы не берусь судить, я и Горького для этого недостаточно хорошо знаю, не то что Максимова (а вот Быков и о Горьком целую книжку написал!), но эмигрантская "Сага о носорогах" Максимова в самом деле по стилистике сильно смахивает на очерки и публицистику Горького периода реэмиграции. В красках, которыми и в таком святом деле, как разоблачение тупого и лицемерного левачества западных интеллектуалов можно было пользоваться более тонко, тщательно, избирательно, что ли, Максимов представляет самый настоящий цирк уродов-"носорогов", образчиков того самого "левого конформизма", о котором куда более тонко, вдумчиво и при этом внятно, доходчиво писал сам Ионеско в своих "Противоядиях".

Паноптикум тот еще - кратко, хлестко, безжалостно и бескопромиссно:

http://www.rulit.net/books/saga-o-nosorogah-read-74911-1.html

И все, в общем, очень верно сказано, а главное - по-прежнему актуально. Казалось бы, нет СССР как примера "победы социализма", уже и Китай "не тот", а "те" Куба и уж подавно Северная Корея не вызывают доверия и у радетелей за счастье трудового народа, ну разве у самых отпетых, хотя не столько у "левых", сколько у антиамерикански настроеных "правых" из стран экономически неразвитых и цивилизационно неполноценных, от России до Ирана (опять же, далеко не у каждого из таких). Но принцип сохранился: живя в роскошных квартирах, особняках или яхтах, заседая в комфортных кафе, выступая за большие деньги с лекциями по всему миру или снимая за спонсорский счет кино, от всей души, безоглядно, громогласно ратовать за справедливость, за "честное" перераспределение благ от супербогатых к малоимущим (то есть от производителей к иждивенцам), а заодно за охрану окружающей среды, за гринписовский экотероризм (зеленое отлично сочетается с розовым - такой у передовых интеллектуалов вкус, их представления о прекрасном) и неустанно разоблачать, разоблачать, разоблачать капиталистическую систему, паразитируя на ней и с чистой совестью таким образом подрывая ее изнутри.

Причем если Ионеско в "Заметках за и против" или "Противоядиях" анализирует суть явления глубоко, исторично, то Максимов хлестко описывает и обобщает типажи. Можно дофантазировать, как досталось бы от него сейчас Анри-Леви, Жижеку, Чомски и прочей швали. Что же касается анализа - тут он, как всякий битый волк, ограничен собственным опытом, и видит источник зла исключительно в идеологии марксистского коммунизма, точно так же как мишени его инвектив - в капитализме, и в этом смысле Максимов мало чем от тех же Анри-Леви с Жижеком отличается. Более того, все ненавистные ему типажи он обобщает до единого основопологающего - "буржуа". То есть виновник всему, по Максимову, как и по любому другому "правому" или "левому" публицисту - обыватель, мещанин, а разница только в том, что Максимов уравнивает (но хотя бы так!) буржуа-лавочника и буржуа-революционера, буржуа-фашиста и буржуа-марксиста, грубо, но эффектно и эффективно выстраивая параллели:

"В aнглийском журнaле "Сервей" польский философ Лешек Колaковский нaрисовaл утопическую кaртину послевоенного мирa, где победу одержaл гитлеровский нaцизм. После короткого периодa "холодной войны", a иными словaми принципиaльного сопротивления фaшизму, спaсшиеся от рaзгромa зaпaдные держaвы объявляют, нaконец, эпоху рaзрядки нaпряженности. В нaцистской Гермaнии, тем временем, в свою очередь происходят "коренные" изменения: умирaет Адольф Гитлер и его политические нaследники в лице Гиммлерa и Геббельсa принимaются зa "либерaлизaцию" рaсистского режимa. Концлaгеря переименовывaются в "трудовые колонии", кремaтории зaменяются блaгоустроенными психбольницaми, a территориaльные зaхвaты провозглaшaются "интернaционaльной помощью".
<...>
От себя мог бы дофaнтaзировaть: либерaльнaя и откровенно розовaя интеллигенция Зaпaдa, млея от идеологического восторгa, во всю мощь "прогрессивных" средств мaссовой информaции трубит о блaготворной либерaлизaции нaционaл-социaлизмa "с человеческим лицом", зaвязывaет дружеские контaкты с творческими союзaми Третьего рейхa, a господин Сaртр, проживaющий в Виши, приветствует зaмену Генриху Бёллю смертной кaзни высылкой из Гермaнии кaк aкт гумaнности и смягчения нрaвов в послегитлеровской верхушке".


Не мог дофантазировать Максимов, правда, того, что вслед за либерализацией национал-социализма Германия снова начнет вставать с колен, провозгласит Гитлера с Гиммлером эффективными менеджерами, а Геббельса - спасителем национальной культуры, порабощенные народы обвинит в неблагодарности и в нарушении прав оставшихся после оккупации на их территориях арийцев, а весь мир снова начнет пугать войной, теперь уже ядерной - все это под видом, разумеется, защиты своих "законных" интересов, а пуще того, в стремлении принести прогнившему миру свет истинной духовности, традиций, нравственных основ, спасти Запад от грехов из любви к человечеству, а вовсе не из животного инстинкта расширить ареал собственного обитания и кормежки.

Максимов в своих размышлениях продвигается дальше, чем кто бы то ни было, дальше Ионеско в том числе, и останавливается лишь тогда, когда всякий мыслящий человек вынужден был бы с прискорбием признать: победа во второй мировой войне нацистов в отдаленных последствиях оказалась бы куда менее катастрофичной для цивилизации, чем нашествие русских орд на Европу. Но на самом деле не это больше всего поражает в "Саге о носорогах".

Между колкими, если не сказать хамскими (но тут уж зуб за зуб) выпадами против идейных и политических врагов, присутствует у Максимова порой страх: а что же я сам? неужели со мной тоже может случиться? "неужели скоро и моя очередь?" Вот ничего подобного мне в публицистике никогда не попадалось. Не могу представить, чтоб Славой Жижек задумался не о чем-то внешнем, а о самом себе, и задумался скептически, критически. И если в наблюдениях Максимова за происходящим вокруг много чисто формального, стилистического вызова, то о себе он беспокоится всерьез. Страшно переродиться в носорога, страшнее, чем быть убитым агентами русского гестапо.

Самое ужасное, что эти его опасения оказались небеспочвенными и в полной мере оправдались: к началу 1990х Максимов, логически двигаясь от своего упертого, интеллигентски-ограниченного антисоветизма и антикоммунизма, бесповоротно оказался вместе с любимым своим Солженицыным в стане православных фашистов - сын репрессированного троцкиста-пролетария, ни культурно, ни по рождению с православием не связанный! И вот это уже полная капитуляция перед эпидемией "носорожества" - в конце концов, марксизм, как и нацизм - просто бредовая идеология, пусть и вполне людоедская, тогда как православие - рак души.

Упираясь в антикоммунизм, антимарксизм, как будто не замечает, что советский империализм и милитаризм никак не связан с марксистской, с любой вообще социальной идеологией, зато глубоко укоренен в православно-монархические традиции. Поэтому Максимов с таким удивлениям констатирует, например, буквальные совпадения в позициях и риторике газет советских, западных либеральных и русскоязычных эммигрантских правого толка - а чему же тут удивляться, все именно так и должно быть. И воображая сегодня Максимова обличающим Жижека и лево-либеральную западную догматику, я легко вижу его в ток-шоу Владимира Соловьева рядом с Прохановым, Кургиняном, Хинштейном - а никак не с Гозманом или Гербер (впрочем, та еще альтернатива!). Уже в "Саге о носорогах" нет-нет да и проскользнут нотки, которые сегодня звучат носорожьим ревом воцерковленных выкрестов, которых (и об этом у Максимова - через строчку), едва лишь их интеллигентские сказки станут былью, первыми пустят в расход, как всегда бывало.

Зато в другом Максимов не то что ошибся, но слегка перегнул палку: его страх за Европу оказался преувеличенным и преждевременным. Леваки продолжают "бунтовать", "обличать" и стричь на этом купоны, террористы атакуют, бушует экономический кризис, оккупируют Уолл-стрит, русские уже не коммунизмом, а православием заебывают и зверски защищают свои "верующие чувства" - но цивилизованный мир, пока-пока-покачиваясь, стоит. И может с Божьей помощью еще простоит какое-то время.