April 7th, 2013

маски

даже если вам немного за двадцать

Под утро на Ru.tv увидел клип группы "Герои". Точнее, сначала услышал песню, начинающуюся словами "Когда нам будет сильно за двадцать" - и от подобной постановки вопроса слегка оторопел. Возраст - самая, наверное, больная для меня тема, но даже я никогда не считал 20-летие серьезным рубежом. Там во втором куплете поется еще "Когда нам будет серьезно за тридцать", но тридцать - понятно, об этом и Сердючка поет моя любимая, а Сердючка - во всех отношениях иной уровень мышления, но у Сердючки и к тридцатилетию отношение диалектическое, с одной стороны, "даже если вам немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца", а с другой (и это взгляд более зрелый, более трезвый, более объективный), "я думала, что в этой жизни любви больше нет, особенно когда за тридцать". Но чтоб "за двадцать"...

Полез в интернет искать, что за группа с таким дурацким названием, тем более, что один из четырех мальчиков показался мне смутно знакомым. И удивился, выяснив, что "Герои" - это бывшие "Волшебники двора", то есть каждый год я сталкивался с ними летом в Витебске, на концертах почти не видел, но в пресс-центре они появлялись часто, вполне приличные, воспитанные мальчики, а с одним, как раз его я опознал в клипе, несмотря на новый имидж (по-моему, Миша Пунтов он, цыганенок), о чем-то раз мы перекинулись несколькими словами. Но группа же была чисто детская, и по составу, и по репертуару, и по целевой аудитории - теперь, после ребрендинга, в том же составе трансформировалась, значит, в подростковую команду бойз-бенд, так сказать, и участники уже совершеннолетние. Были "Волшебники" - стали "Герои", и хотя "герои" - тоже неплохо, а что дальше будет - неизвестно, но все же вектор от "волшебников" к "героям" дает направление вполне однозначное, а ведь им всем и двадцати еще нет.

Как быстро все происходит - они хоть сами, интересно, понимают, что время летит, чувствуют, ощущают? Вот поют про "сильно за двадцать" - а им самим скоро будет за двадцать. Имидж им придумали чересчур приторный - для первого этапа, может, и годится, но сложно будет его перерастать. Песенка же, если разобраться, о чем она, совсем не унылая, и никакой, боже упаси, криминальной пропаганды суицида среди подростков в себе не несет, но все же - "Когда нам будет сильно за двадцать, наверно, будем мы тише смеяться". Мне-то казалось, что кому-кому, а подросткам хочется скорее повзрослеть, потом уже, повзрослев, человека начинает тяготиться годами, позже. Так что "Пока мы молоды" - какой-то абсолютно новый, современный подход к возрасту, при котором "двадцать" - это уже как бы не вполне молодость. Молодость здесь отождествляется с тинейджерами - что, в общем, правильно, и теоретически я согласен, более того, уверен: показушная геронтофилия, ставшая "трендом" современной цивилизации ("но давайте скажем в рифму, старость надо уважать"), лишь скрывает едва подавленную геронтофобию, да и то неумело, неэффективно. На практике примириться с этой мыслью труднее. Особенно когда сильно за двадцать.
маски

"Золушка" С.Прокофьева, Музыкальный театр Карелии, Петрозаводск, хор. Кирилл Симонов

Оркестр у петрозаводского театра просто жуткий, что особенно ужасно в отношении к Прокофьеву и тем более, что Симонов как никто регулярно к Прокофьеву обращается. В прошлый раз он привозил из Петрозаводска "Ромео и Джульетту":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1695796.html?mode=reply#add_comment

А "Золушку" до этого уже ставил в Новосибирске, но та была совсем другая:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/842256.html?nc=4

И если в "Ромео и Джульетте" балетная партитура дополнялась фрагментами из других произведений Прокофьева, из Первой симфонии, например, то в "Золушке", кажется, даже оригинальная музыка не использована целиком. Петрозаводская "Золушка" нашим бабкам показалась "слизанной" у Мэтью Боурна, хотя я не думаю, что Симонов сознательно на Боурна ориентировался, идея же связать сюжет балета с периодом 1930-40-х годов лежит на поверхности, поскольку исходит из простого факта: именно в это время Прокофьев работал над своим сочинением. Другое дело, что у Боурна при всей поверхностности, даже вульгарности адаптированного либретто сходятся концы с концами и в переосмысленном сюжете, и в стилистике оформления. А Симонов так и не определился, о чем он, для чего и даже когда.

Деревянные остовы ампирных сооружений от Эмиля Капелюша можно рассматривать и как строительство, и как последствие разрушения, соответственно как знак в равной мере предвоенных, военных или послевоенных лет. Действие у Симонова начинается в гостинице "Метрополь", где злая мачеха - большая начальница, настолько большая, что приглашает для своих дочек-уродок учительницей танцев прима-балерину Большого театра. Золушка же, как полагается, простая горничная, но еще в отеле, задолго до бала, встречает у номере, который ей довелось убирать, принца. То ли это в самом деле принц неведомого царства-государства, то ли американский дипломат - мнения разнятся, но застав его в трусах за утренним туалетом, Золушка, не дожидаясь бала, куда ее к тому же никто и не приглашал, принимается с принцем-дипломатом, вальсировать, и принц, как был, в трусах, кружит ее на руках, и тут не могу не вспомнить один свой пассаж трехлетней давности из отзыва на "Ромео и Джульетту": "Что касается мальчиков в трусах - этого и у Симонова оказалось с избытком" - но в данном случае, правда, речь только об одном случае и в единственном экземпляре.

К сожалению, и общего порядка соображения о "Золушке" у меня те же, что и после "Ромео и Джульетты". Стоит воспроизвести замечания двухлетней давности, и прежде всего по поводу хореографии: "Хореографический язык Кирилла Симонова, конечно, до обидного скуден: полтора движения на все случаи, из них-то и складываются пластическая партитура полноформатного трехактного балета. Может, эта бедность пластики и не столь бросалась бы в глаза, если бы при том Симонов-хореограф не был так расточителен на движения, на жесты - особенно это касается пластики рук, но у него танец поставлен не просто, как говорят в таких случаях, "на каждую ноту", у него на одну ноту приходится такое количество па, и зачастую вполне бессмысленных, что рябит в глазах". В "Золушке" это еще заметнее, сольные партии невыразительны, кордебалетные попросту смехотворны. Долго ли, коротко ли, но к Золушке является неизвестного происхождения полоумная замарашка, которая представляется феей. Благодаря "фее-юродивой" (так она официально поименована в программке!) тем не менее Золушке удается попасть на прием. Отправляется туда Золушка не в карете, а по воздуху: потому, потому что мы пилоты, а вместо сердца пламенный мотор - кордебалет в шлемах летчиков не заставил себя ждать и с успехом заменил мышей.

Помимо невзрачной хореографии, "Золушка" из Петрозаводска страдает еще и от непродуманности замысла как такового. Очевидны переклички с советскими комедиями сталинской поры, сатирически изображающими среднего звена начальников (мачеха как раз из таковских), но даже фильмы Александрова, "Светлый путь" и "Цирк", с одной стороны, снятые в 1930-е годы, и более поздняя "Весна" сильно различаются. У Симонова же непонятно, где начинаются исторические реалии и заканчиваются сказка, и каким образом сказка делается былью. С самой сказкой тоже не складывается, потому что одно дело - так и не построенный Дворец советов на заднике, а командующая будущими летчицами фея-юродивая - совсем другое. И чем ближе к развязке, тем сказочного меньше. Воздушная тревога прерывает прием, но Золушка не теряет туфельку, убегая, а сама снимает и бросает ее (момент, впрочем, оставшийся от новосибирской версии). В третьем акте Золушка, похоже, замужем или так запросто сожительствует с неким ответственным товарищем. Досталась эта роль совсем не балетной комплекции Алексею Зарицкому, показавшемуся мне три года назад крайне нелепым в партии Тибальда. Но это не мешает Золушке, когда залетный принц годы спустя заявится с туфлей, самозабвенно кинуться ему в объятья. Алевтина Мухортикова, бессменная прима, Джульетта и Золушка в одном лице, тоже не сказать чтоб блистала - но и без того достаточно придирок. На самом деле если не как образчик высокого танцевального искусства, то как пример занятного костюмированного шоу "Золушка" Симонова не так уж плоха. И еще раз повторю сказанное по поводу "Ромео и Джульетты": "возможно, Симонову стоило бы попробовать себя в драме, там он, не скованный узами музыкальной основы, наверняка добился бы больших успехов".
маски

так не доставайся ж ты, "Ника"

Эта штучка посильнее "Фауста" Сокурова. Очень точное место - театр Оперетты, и бархатно-позолоченный антураж в тему, и жанр соответствующий. Собрались либеральные интеллигенты, выслушали в начале приветствие от Путина, зачитанное Швыдким, в конце - благодарность Путину, без бумажки озвученную Сокуровым, между Путиным и Путиным еще поаплодировали и подпели 98-летнему Зельдину с его пастухом из сталинской комедии 1940 года, а заодно и Кобзону, а также многим другим народным артистам СССР, все это, конечно, с фигой в кармане, с огнем большевистским в груди, но не только Евгений Герасимов со Светланой Дружининой, а и Смирнов-старший, и Герман-младший при этом чуть не лопались от самодовольства. В ответ на приветствие Путина приветствовали сами избрание президентом "Ники" Кончаловского - это уже не оперетта, даже, а просто цирк, теперь у двух кинопремий - три головы, четыре крыла и два брата-начальника (на "Золотом орле", правда, номинально руководит Наумов, но понятно же, что этот генерал - в лучшем случае свадебный, как, впрочем, и Кончаловский при Гусмане).

Принцип собственно награждения проявился как никогда отчетливо - можно, конечно, пытаться делать хорошие фильмы, но вернее помереть, и тогда точно награда найдет героя, смерть - лучшее, что может сделать российский кинематографист для своей страны и для искусства, его наивысшее творческое достижение, будь то Герман, будь то Панин. Гармаш даже конверт не стал вскрывать, сразу объявил - какая прозорливость, какое чутье! Вот с кинематографистами-соседями труднее - в номинации "лучший фильм стран СНГ и Балтии", где список финалистов оказался шире прочих раза в три (а в отличие даже от имперского "Орла" либеральная "Ника" продолжает себя мыслить в советских масштабах) отметили "Вечное возвращение" Киры Муратовой. Где ж оно, "вечное возвращение", кто его видел, когда показывали? Может, он и лучший - убедиться бы только хотелось на собственном опыте. А то посмотришь на разблюдовку по другим номинациям - и верится с трудом. Нет, Чурикова - великая, и Панфилов (который на этом позорище, впрочем, не присутствовал) - замечательный, да их, курам на смех, награждали "за честь и достоинства". Достоинства у Инны Михайловны, пожалуй, и впрямь побольше, чем у многих "академиков", но не в достоинстве же дело, достоинство - это личное, ну может, общественное, но никак не творческое, а дело в великих ролях, в выдающихся фильмах - ан нет, "за честь и достоинство". И Кармалита, еще одна дама с большим достоинством, лепетала нечто про клевету, про предательство - не называя, разумеется, имен, фамилий и должностей, какая честность, какой героизм! (В прошлом годе несчастная Ксюша Собчак попыталась вякнуть поперек сценария - и где же нынче Ксюша со всеми ее достоинствами? Да и "Ника", едва вернувшись на Первый канал, теперь отправилась восвояси в ночной эфир СТС - оценили, значит, по достоинству, воздали честь). Зато в "творческих" номинациях всерьез рассматривали "За Маркса!", и даже Епифанцева - на лучшую роль второго плана выдвинули. Я что-то пропустил или это та самая роль карикатурного злодея-фабриканта, которому даже денег не надо, а лишь бы рабочих изводить, вот она - одна из лучших?!

А впрочем, если "Я тоже хочу Балабанова" попало только в режиссерскую номинацию и даже там не выиграло, если "Кококо" не номинировалось за сценарий, если "Последняя сказка Риты" не запомнилась "академикам" ничем, кроме музыки и актрисы второго плана (Друбич наградили, а саму Литвинову даже не номинировали!) - тогда, конечно, в такой системе координат лучший фильм - "Фауст" Сокурова. Самый лучший фильм. Жалко, что продюсеры ТНТ опередили и уже выпустили свою картину с таким же названием и примерно такого же качества, только покороче малость, капельку повеселее и цветную (зато без хуя крупным планом). Спасибо Путину от Сокурова и всей либеральной интеллигенции за "Фауста" особо. И еще жалко, что как и человек, которого следует благодарить при получении награды, лучший фильм следующей "Ники" известен уже сейчас - конверт можно не то что не вскрывать, а даже и не запечатывать, можно не голосовать. "Хронику арканарской резни" успели показать "проверенным товарищам" из "Новой газеты" - говорят, гениально, а кому же верить, как не "Новой газете"? Остальным можно оправиться и покурить.
маски

человек и сверхчеловек: "Гостья" реж. Эндрю Николл

Поинтереснее, чем "Сумерки" - по крайней мере, если не на уровне исполнения, так хоть замысла. При том что "вторжение похитителей тел" - интрига, казалось бы, исчерпанная (равно как и вампирские страдания, впрочем). Инопланетяне в "Гостье" представлены светящимися сгустками нервных окончаний, и неудивительно, что заселяя разные миры, они вынуждены пользоваться местными "носителями". Как водится, проблемы возникают только с землянами (это хорошо еще они на американцев напали, а не на русских, с русскими еще хуже бы вышло). Пришельцы не уничтожают чужие планеты, но благоустраивают их на свой, вполне приемлемый, кстати, лад. Небезосновательно полагая людей существами злобными, агрессивными и недалекими, гости, вселяясь в их тела и забирая таким образом "души", точнее, подменяя их собственными, делают их добрыми, доверчивыми, законопослушными и общество, состоящее из подобных индивидов, не говоря уже о совсем иной планке научно-технологического развития, приближается к идеалу, о котором грезят нацисты или православные: стабильность, нравственность, вечный мир. Однако некоторые "носители" отчего-то сопротивляются пришельцам, поселившимся внутри тела. Мелани была из группы непримиримых повстанцев, ее схватили, когда она пыталась выброситься из окна - но не умерла, тело залатали и в нее подселили опытную Странницу. Пришлось Страннице нелегко - Мелани изговнилась настолько, что Странница вынуждена была привести ее обратно к друзьям-повстанцам, младшему брату и жениху. Там ее сначала, понятно, хотели порешить, но руководитель банды распорядился не трогать девушку, и даже дал ей имя Анни, поскольку это все же не Мелани стала, а совсем другое существо. Тем временем столь же непримиримая в борьбе против оставшихся людей Искательница продолжает преследовать беглую Странницу-Мелани. А у Странницы свои трудности. Повстанцы живут внутри вулканической горы, пользуются ее энергией, выраживают в пещере пшеницу под светоотражающим зеркальным экранам, в общем, устроились неплохо. Прежний жених Мелани никак не может успокоиться, но у Анни появляется новый ухажер. Прежнему нужна Мелани, новому - Анни, а по факту это одно и то же.

Вот такой поворот с любовным трех- или четырех-(смотря как считать, по головам или по душам)-угольником мне показался забавным. В остальном "Гостью" с "Сумерками", помимо скудного набора сюжетных инвариантов, объединяет общий пафос: возможность преодоления расовых и даже видовых, не то что этнических и культурных (религиозные не рассматриваются вовсе, в мире, описанном Стефани Майер, любая вера отсутствует как факт и как категория, что довольно точно отражает современную цивилизационную стадию) противоречий; конвергенция через толерантность. За общегуманистическими клише в обоих случаях скрывается довольно жесткий, принципиальный, безжалостный взгляд на человеческую природу во всем ее несовершенстве. Человека надо бы улучший, ему необходим, так сказать, апгрейд. За счет чего и кого - тут варианты разнятся, но также ненамного. Оборотни и вампиры, вампиры и люди, люди и инопланетяне, полузвери и сгустки психической энергии - все они не только могут, но и должны взаимодействовать, причем не сосуществовать механически, но буквально проникать друг в друга на биологическом уровне. Воплощаются все эти идеи при этом в максимально, до неприличия примитивных формах, если говорить о композиции, о сюжете, о характерах, о языке, наконец - но тут, наверное, и кроется секрет успеха: про такое говорят, что, мол, "заставляет задуматься" - как раз тех, кому думать несвойственно, а значит, и необязательно, но почему-то считается, что надобно. Неудивительно, что экранизации Стефани Майер как с конвейера сходят. Стругацкие же канают - и это проканает.
маски

"Злая девушка" П.Пряжко, ТЮЗ им. А.Брянцева и театр POST, СПб, реж. Дмитрий Волкострелов

По сравнению со всеми предыдущими опытами Волкострелова "Злая девушка" - прямо-таки "нормальный" спектакль. До сих пор Волкострелов старательно, изуверски, при этом не слишком изобретательными способами (что особенно обидно) изводил зрителей, испытывал их терпение - ничего не предлагая взамен, да не простых зрителей с улицы, а именно что "просвещенных", "подготовленных", возомнивших себя причастными тайнам святого искуссства, и так им, так им и надо, вот только сам режиссер что-то уж очень серьезно относился, казалось, к себе. А последняя его постановка в Питере, говорят, задумана специально таким образом, чтоб взять публику измором, играется "до последнего посетителя" (на самом деле у нас таких спектаклей много, и в репертуарных театрах тоже - просто Волкострелов туда, видимо, не заглядывает, а сами театры стыдливо умалчивают, ведь они, в отличие от Волкострелова, рассчитывали совсем на другую реакцию) - однако авторы малость не учли, что среди посетителей, тем более питерских, могут оказаться энтузиасты, готовые вытерпеть что угодно и в каких угодно количествах, и вот по задумке режиссера зрители должны уходить, а они сидят себе до усёру и что ты будешь с ними делать, а это, в свою очередь, создает некоторые неудобства уже для организаторов мероприятия, тоже ведь люди.

В этом смысле "Злая девушка" напоминает разве что "Запертую дверь" -
тут тебе, конечно, не "русский национал-психологический репертуарный театр" в полном объеме, но уж, во всяком случае, относительно традиционный драматургический текст с ремарками и репликами (ремарок больше, чем реплик, правда), и даже, о ужас, с завершенным сюжетом. Иностранцы, которым "Злую девушку" показывали в рамках "рашн кейса", все равно остались, как я подслушал, недовольны - если б нас, говорят, вместе с актерами на диваны посадили и погрузили, так сказать, в "атмосферу" (прости, Господи) - тогда ладно. Но в самом деле, что касается рассадки - у меня было место в углу последнего ряда, откуда я бы совсем ничего не увидел, так что, безуспешно попробовал сначала устроиться получше, а когда не вышло (народищу набилось - смерть!), шлепнулся на подушку. При таком раскладе вы, друзья, как ни садитесь - все равно будет плохо, потому что даже если по центру в первом ряду, все равно перед ногами в два ряда окажутся на полу страждущие, сам Волкострелов практически на коленках у меня пристроился с тетрадкой для пометок. А все же мне, не в пример многим, спектакль понравился.

Пряжко я считал и считаю лучшим русскоязычным театральным писателем наших дней (еще Вырыпаев, но его деятельность шире театральной и шире литературной как по факту, так и по глубинной сути), и "Злая девушка" - безусловная его драматургическая удача, для начала. Ее можно рассматривать в одном ряду с той же "Запертой дверью", а также с "Жизнь удалась". В первом случае речь шла об офисных менеджерах, во втором - о школьных физруках и их юных сожительницах. В "Злой девушки" персонажи - люди вовсе без определенных занятий, точнее, занятия у них есть и вполне определенные: они ходят в бассейн, фитнес-зал и на каток, пьют чай, вино и виски с колой, устраивают вечеринки, играют в нарды, пересматривают "Безумного Пьеро", слушают музыку и неловко, по-любительски музицируют сами, кто под расстроенное фортепиано поет, кто под гитару. Чем занимаются помимо этого - неизвестно, но разве нужно чем-то заниматься? Допускаю, что кому-то подобный образ жизни может показаться необычайным, неприемлемым и даже невозможным - на самом деле, и я знаю точно, это и возможно, и приемлемо. (Меня вот спрашивают часто: а где работает безумная фея? Я говорю: ей некогда работать, столько интересного вокруг происходит, и так не успеваем, а жить осталось всего-ничего, какая еще работа). И более того, мне случалось, попадая в такую среду, выступать там в роли пресловутой "злой девушки". Может, еще и поэтому, а не просто в силу объективных художественных достоинств, пьеса и спектакль мне настолько симпатичны. Героиню "Злой девушки" зовут Оля, она подруга одного из персонажей, и через него оказавшись среди его друзей, подвергает всю компанию тестированию, как в буквальном смысле, раздавая анкеты и потом обрабатывая материал (согласно которому выходит, что это они все злые, а она добрая), так и метафорически, но что касается последнего - тест результата не дает, Оля как вошла в среду Димы, Дениса и прочих, так и ушла из нее, у парня появилась новая девушка и пьеса закончилась. Пряжко переосмысливает, выхолащивает классическую структуру драмы: ну, к примеру, Лука у Горького в ночлежку тоже пришел и ушел, там тоже плакали и пели, но с приходом, а затем с уходом Луки все поменялось. У Пряжко же ничего не меняется, данный момент - принципиальный. От драмы подобного рода ("семейный портрет с посторонним" как отдельный поджанр) ждут, что она, как велел еще Чернышевский, сначала диагноз обществу поставит, а потом и приговор вынесет. Но приговора не следует, а диагноз оказывается парадоксальным: "практически здоров". Впрочем, у Пряжко для всех один диагноз - что, собственно, и напрягает политически озабоченных товарищей. Дмитрий Волкострелов вместе с Ксенией Перетрухиной столь же бесстрастно, отчасти условно (бассейн - разворачивается вертикально рулон бумаги, расстилается горизонтально по полу, и на нем артисты в купальниках и плавках совершают движения, при заданных обстоятельствах довольно комичные), отчасти натуралистично и даже (прости, Господи) "атмосферно (мандарины кушают и публике перед началом предлагают) реконструируют этот римский мир периода упадка, не утрируя его до гротеска, не оценивая, и уж тем более не обвиняя.

В результате получается осторожная, не лишенная садо-мазохистской нежности пощечина интеллигентскому не вкусу даже, но мировоззрению. Ведь по интеллигентским понятиям молодой человек должен пережить "духовный переворот" (где атмосфера, там и духовность, понятно), проснуться для общественной жизни, для социальной активности, и, в идеале, рвануть на баррикады, как это происходит, скажем, в "Кедах" Стрижак. А эти бледные римляне эпохи Апостата из пьесы Пряжко никуда не рвуться, ну протестировали их - а им и дела мало, у них, между прочим, жизнь удалась. И в отличие от действующих лиц одноименной пьесы, она-таки удалась. И кстати говоря, Годар их образу жизни соответствует в куда большей степени, чем толки о нем уместны среди персонажей "За Маркса!" С.Басковой. Тут ничего не остается, кроме как вздохнуть: ну все это, конечно, хорошо, а вот ке фер, фер-то ке, что делать, то есть, что делать будем? Завидовать будем!
маски

Bеjart Ballet Lausanne: "Кантата 51", "Синкопа", "Приношение Стравинскому", "Весна священная"

Меньше чем за месяц - два сногсшибательных и совершенно разных спектакля из Лозанны, а впрочем, Лозанна - лишь "порт приписки", и ни Хайнер Геббельс, ни покойный Морис Бежар, имя которого теперь в Лозанне носит не только балетная труппа, но и станция единственной на всю Швейцарию линии метро (больше, впрочем, похожего на фуникулер) уроженцами Лозанны не являются. На афишах спектаклей труппы Бежара надо писать: "Не пытайтесь повторить, работают профессионалы", потому что энергия передается такая, что в эйфории хочется копировать движения артистов (о если бы я только мог, хотя б отчасти).

"Кантата 51" и "Синкопа" - пример того, сколь драматургически насыщенным может (и в идеале должен) быть номинально "бессюжетный" балетный спектакль. При этом в "Кантате" на музыку Баха легко выделить три части, а вторую - разделить на две. Характерная в принципе для Бежара несколько популистского характера драматургическая концепция присутствует и в этой постановке 1966 года - мысль хореографа отталкивается от мотива Благовещения. При этом по форме, по хореографическому языку - обычная неоклассика, солист с голым торсом (Ангел) и две танцовщицы, но еще одна (Дева) лежит без движения на авансцене. Во второй именно с ней у солиста возникает дуэт, из которого вырастает ее соло. В третьей - снова четверо, к которым под финал присоединяются еще четыре танцовщика (хор). Правда, Масайоши Онуки не всегда ровно отработал технически, но впечатление от этого немногим пострадало.

"Синкопа" Жиля Романа - почти свежак, вещь 2010 года. Синкопа здесь термин не столько музыкальный, сколько медицинский. "В медицине это остановка сердца или замедление сердцебиения, "пять—десять секунд бессознательного состояния, во время которого наш мозг может что-то вообразить, все выдумать, все пересмотреть", как объясняет постановщик. Герой-протагонист (Габриэль Аренас Руис) - в обмороке. Он проваливается (буквально!) в мягкое кресло. Его основная партнерша - девушка-"торшер" в шляпке-абажуре", что смотрится очень забавно. Конечно, и розовая рубашка на главном герое, и ширма с резиновыми лентами, откуда возникают персонажи кордебалета - все немножко работает на "снижение", на потребу, но работает же, успешно, эффективно! И можно было бы упрекнуть хореографа в склонности к эстрадной клоунаде, если бы не разнообразная пластическая лексика, которую он использует, разыгрывая волшебное путешествие, возможное не выходя из комнаты, не сходя с места, в состоянии как бы бессознательном.

То же относится и к "Приношении Стравинскому" - без яркого хореографического решения могла бы получиться концептуальная (довольно плоская при этом по идее) пантомима. Спектакль еще более свежий, чем "Синкопа", 2012 года, но хореографом значится тем не менее сам Морис Бежар, поскольку при работе над постановкой использованы два его собственных сочинения, он незадолго до смерти поставил "Игорь и мы" - на запись голоса Стравинского
а еще раньше делал балет на музыку его скрипичного Ре-мажорного концерта. По факту Бежар здесь - такой же объект "приношения", как и Стравинский. Без элементов театрализации не обходится, сверху спускается скрипка и оказывается на возвышении перед рампой, а действующими лицами мини-мистерии становятся дирижер и дуэтная пара.

Четыре полноценных постановки - с единственным антрактом, не разбивая каждый 20-30-минутный опус 40-минутным перерывом, как это у нас обычно принято. Но основной пункт программы - понятно, "Весна священная" 1959 года, которую правильнее было бы назвать "Пробуждение весны". Балетная партитура Стравинского состоит из нескольких эпизодов, которые Бежаром хореографически "укрупнены", в первой части спектакля работает мужской кордебалет, во второй - женский там и тут есть Избранник и Избранница, но если героиня выделяется сразу и она единственная, то кандидатура ИЗбранника поначалу неочевидна, она определяется через конфликт в финальном разделе балета "избранная" пара (Оскар Шакон и Катерина Шалкина) символически совокупляется, что становится образцом и стимулом для остальных, следующих примеру "избранников". Настолько внятно, доходчиво, выразительно, при этом непошло, и что еще любопытно - в отличие от Ролана Пети, гениального, но "вчерашнего", Бежар даже с очень давними своими сочинениями не кажется устаревшим, многие актуальные хореографы "отстают" от него.
маски

бальзам на сердце

В Латвии со многими вещами дело обстоит лучше, чем не то что в России, но и где-либо в мире - хотя знакомые латыши с этим моим мнением не согласны и при первой возможности уезжают из родной страны (не в Россию, понятно, а в Британию или в Ирландию), а вот с экономикой там действительно не все гладко. Тем не менее Латвийская республика изо всех сил старается продвигать свой бизнес за пределы своей государственной границы. О том, что в Москве будут на протяжении трех недель проходить Дни Латвии, даже я, постоянно интересующийся латвийскими событиями, узнал случайно и почти что накануне. Проект, впрочем, не культурный, а скорее деловой, связанный с товарами и услугами, в частности, с гастрономией. Что наглядно и демонстрировалось на презентации, хотя я не думаю, что креветки с тушеными овощами, мясо в сливочном соусе с грибами и всухую поджаренным луком, тушеная рыба красная и белая, котлеты из телятины... - это все элементы национальной латышской кухни, но все равно вкусно. А таких коктейлей на основе рижского бальзама я действительно не пробовал никогда. Рижский бальзам - вообще-то, горький, и в чистом виде на вкус не особенно приятный (в отличие, например, от белорусского "Черного рыцаря", который я могу употреблять литрами). Однажды в рижском клубе "XXL" меня угощали коктейлем "бальзам с колой", предупредив: гадость ужасная, но пить можно. Коктейли на вечеринке в "Арарат Хайятте" были совсем другие и очень разные, по меньшей мере трех видов, от сладкого до приятно кисло-горького с лаймом, но мне особенно понравился средний вариант в бокалах под мартини.

При этом каких-то заметных или просто знакомых персон, не считая некоторых "генералов песчаных фуршетов", я не увидел. Вообще халява тут поживилась от души, был даже один мордатый спец по кошелькам - надеюсь, у латышей ничего из сумок не пропало, но в основном, по обыкновению, тащили торты - коробками, алкоголь - бутылками. Мы, глядя на такое дело, скромно попросили завернуть нам по кусочку шоколадного пирога с абрикосами - и нам принесли. А в подарочном пакете обнаружилась сувенирная бутылочка бальзама. И в плюс к бальзаму и маленькой шоколадке - первый номер русскоязычной версии журнала "Rigas laiks". Перспективы этого журнала, когда я с ним познакомился поподробнее, мне показались сомнительными - хотя само по себе прекрасно, что существует довольно объемистое издание интеллектуальной и даже, не без иронии говоря, "высоколобой" направленности, хотя кому оно нужно по-русски - этого я совсем уж не представляю. Латвийская ведь культура, в отличие от русскоязычной, местечковыми евреями искусственно сконструированной, развивалась естественным образом и справедливо мыслится как часть культуры мировой, общечеловеческой, а не как нечто якобы отдельное и уникальное, особого "путя" явление. Идея журнала "Rigas laiks", как я понял, в том и состоит, чтоб выявить связи между частями и целым, подчеркнуть это единство. Очень точно сказано в опубликованном на страницах журнала интервью с Соломоном Волковым: "Каждый раз, когда я вижу человека, который с таким остервенением защищает национальную идентичность, будь это латышская, исландская, итальянская, российская, я хочу ему сказать: Через 100 лет и не более того не будет ни одного из этих народов". Будут какие-то совершенно новые, неизвестные нам поселенцы на этих территориях. Поэтому все, о чем мы можем сейчас позаботиться с проекцией на будущее, это - что из того, что нам сейчас дорого и близко, войдет в тот чрезвычайно сузившийся культурный фонд, которые те люди, которые будут жить на этих территориях, захотят впитывать". Я только хочу надеяться все-таки, что латвийская идентичность, в отличие от многих других перечисленных и не упомянутых, сохранится и через сто лет хотя бы - слишком уж долго и безжалостно русские ее уничтожали, и коль скоро уничтожили не до конца, нельзя допустить, чтоб она столь же естественным образом, как возникла, сама за короткий срок рассосалась. Не все же водку пить - хочется и бальзама иногда
маски

"Антитела" А.Совлачкова, "Балтийский дом", СПб, реж. Михаил Патласов

По аннотации я заранее радовался: ну вот, наконец-то захотели, а может и сумели хоть отчасти отказаться от привычных клише и увидеть в борьбе т.н. "фашистов" с т.н. "антифашистами" что-то сверх банального противостояния тупых ублюдков и жертвенных героев. Но авторы если и пытались приподняться над банальностью, ушли от нее недалеко. Спектакль рассказывает об убийстве петербургского антифашиста Тимура Качаравы. Восстанавливаются события 2005 года, и не только напрямую, в формате типа "продвинутый док", то есть с мультимедиа, мониторами, видеопроекциями, с безликой куклой, банками с краской, в финале две матери и накрытое тело манекена на столе. Создатели спектакля стараются быть объективными, но объективность с ними же самими играют злую шутку. Уходя от прямых оценок, от черно-белой картинки, они напоминают, что убитый был анархистом, сам участвовал в акциях "прямого действия", возможно даже нападал на своих "идейных" противников, девушку свою водил на хардкор-концерты против ее желания, вообще, анархистствуя на слова, на деле вел себя скорее как непримиримый большевик, не говоря уже про собственно идеологическую составляющую, а взгляды жертвы были немногим либеральнее, чем его убийц, хотя формально и противоположные.

Вся эта горе-объективность ведет не к осмыслению противоречий, сложностей социально-политической реальности, но к тупой скуке, все быстро становится понятно, а исполнители еще долго, внося разнообразие нехитрыми, банальными, расхожими для европейского документального театра приемчиками, талдычат одно и то же: мол, винованы не конкретные персонажи, а система виновата. Странно получается, система за сто лет несколько раз менялась, ну по крайней мере формально, а все виновата система и никто кроме нее. Вот один из персонажей, представленный как "полицейский, которому небезразлична судьба России", называет активистов, равно правых и левых, вшами, которые показывают, что кругом грязь, а также сравнивает их с антителами, которые вырабатывает больной организм. Но почему-то в заглавие спектакля вынесены именно героические "Антитела", а не поганые гниды "Вши", и уже это одно демонстрирует, что подлинная объективность создателям опуса не дается.

Правда, авторы достаточно последовательно и практически открытым текстом говорят о том, что между фашистами и антифашистами гораздо больше общего, чем можно подумать - что совершенно справедливо, поскольку фашисты и антифашисты смыкаются в своем противостоянии "бездуховному" и "безыдейному" обывателю, способному худо-бедно устроиться при любой "системе". Обыватель представлен во плоти охранником магазина "Буквоед", возле которого произошел инцидент с поножовщиной - дородный детина рассуждает в том духе, что помимо драк за идею есть масса более приятных и достойных занятий типа рыбалки, но под конец "человек из народа", и поначалу-то не особенно симпатичный, полностью дискредитируется напоминанием, что когда жертвы фашистского нападения зашли в магазин, охрана пыталась их выгнать, что товар не попачкали, а подоспей помощь быстрее, и, кто знает, спасли бы жизнь, возможно.

Не пренебрегают авторы и аллюзиями литературными, самого простецкого сорта - девушка убитого в вечер преступления смотрела "Бесов" Додина в МДТ, и через весь спектакль проходят параллели с Достоевским, прямые и косвенные. Допустим, это элемент документальный, невыдуманный, и к чести девушки этот бессмысленный, тягомотный, тюзовского уровня додинский спектакль ей не понравился, показался покрытым пылью, она хотела с него свалить, встретиться с женихом - но осталась, и неизвестно, чем закончилось бы дело, если бы не Додин, но достоевщина как контекст тем не менее важна для общего замысла проекта. Вообще история чисто питерская - и по реальному сюжету, и по театральному его решению, и по общемму подходу к осмыслению факта. В Москве разгуливают "патрули" православных фашистов, с крестами через косую палку вместо свастик и надписями на спинах типа "за великую Россию", и убивают, поди, не меньше - но как-то нет острого внимания к каждому отдельному случаю, а тут - восемь лет прошло, но как будто вчера.

При этом полная неспособность помножить два на два. В драматургической композиции прописано, что матери убитого и убийцы - обе православные, убийцы - даже регент в церковном хоре, убитого - ходит ставит свечки за каждое удачное событие. Но кроме как того, что вот, мол, вроде все христиане, а такое происходит - никаких выводов в этом направлени, а они напрашиваются, не следует.
маски

победители VI Демидовского международного юношеского конкурса скрипачей в МЗК

Совсем недавно слушали Камерный оркестр МГК под управлением Коробова в большом зале с монографической, очень интересной, жалко только не слишком объемной программой музыки Бриттена. Здесь Коробов сидел в зале, а дирижировал президент екатеринбургского конкурса скрипачей Вольф Усманский. Дневной концерт в будний день - отчего же не пойти? Программа, конечно, не отличающаяся фантазией и разнообразием - сплошь барокко и немного французского романтизма, никакого 20-го века совсем. Но солисты на удивление достойные. Сначала три девочки прекрасно отыграли концерт для 3-х скрипок Фа мажор Вивальди, после них совсем молодой мальчик исполнил не по-детски содержательно 2-ю и 3-ю части ля-минорного концерта Баха, и даже затасканные Интродукция и Рондо-каприччиозо у Дмитрия Стопичева прозвучали свежо и непошло. Единственное нехрестоматийное композиторское имя - Бенжамен Годар, почти забытый спустя несколько десятилетий после смерти, хотя как раз ту самую канцонетту из Романтического концерта, которую выдала одна из самых юных солисток, якобы любил и играл Ойстрах. Ну а дальше пошли "Цыганские напевы" Сарасате и "Времена года" Вивальди, причем каждый из разделов тетраптиха достался разным исполнителям, и в результате финал концерта вышел несколько смазанным, поскольку "Зиму" Меруэрт Карменова ("Осень" вообще пропустили) отбарабанила бездумно. Но в целом даже на удивление для такого мероприятия - конкурс проходил в Екатеринбурге аж в ноябре, информация о концерте появилась неожиданно - приятное впечатление осталось.
маски

"Антон тут рядом" в "Закрытом показе"

Какую-то морду позвали говорить об эвтаназии для аутистов - явно с расчетом подогреть градус радения и чтобы его участники насмерть не утонули в собственных благодатных соплях, но все равно бестолку. Потому что едва страсти накалятся - Гордон тут рядом, тычет номером, куда надо благотворительные смс-ки отправлять. И Аркус туда же - такая ведь была вся из себя эстетка-киноманка, а поди ж, как ее разобрало на человечину-то. И самое обидное - речь ведь идет про хорошее, в кои-то веки, кино, и причина внимания к нему - в художественном его качестве, а не в поднятой теме (достаточно вспомнить, на каких тонах обсуждался у Гордона "Дом ветра" Златопольского, а ведь тоже история о хлопотах с больным мальчиком), но скатывается все к тому, что надо, дескать, к аутистам относиться как к равным себе.

Вообще с проповедями толерантности в России всегда выходит смешно, особенно на официальном или даже полуофициальном уровне, фашистская толерантность - до смешного однобокая, кривая штука. Сегодня, значит, аутистам помогаем, ну-ну. Вчера была мода на сирот, которых следует защитить от американских усыновителей-убийц. И все это на фоне банковского кризиса Кипра, а там у благодетелей деньги зависли - надо, значит, помочь. И Аркус туда же: сидит квашней и сквозь слезы лепечет, что кино снимать не хотела, а хотела мальчику помочь. Дура, да может, твое прекрасное кино и есть единственное, что оправдывает существование и Антона Харитонова, и самой Любови Аркус, и всяких прочих гордонов?

Среди прочего навязчивого паскудства особенно гнусно прозвучал якобы "аналогичный пример" с итальянской обителью, куда приезжают заботиться об инвалидах. Вообще-то забота христианина о ком-то и любое другое его благое дело конечное целью имеет спасение его собственной бессмертной души, христианин, заботясь о другом, заботится о себе, и именно в такой логической последовательности, не наоборот; а чувство долга, способность чувствовать чужую боль или, о чем особенно любят толковать интеллигентствующие тупицы, социальная ответственность - в контексте этой системы координат полная фигня. Зачем же честно не сказать: я делаю это для себя, а не для пресловутого "другого", и не спекулировать этим "другим", которому, скорее всего, ничего от тебя и не надо? Но когда душа и ее бессмертие не рассматриваются ни как факт физической реальности, ни даже как абстрактная философская категория, остается только пошлое словоблудие, что и можно было наблюдать вокруг фильма. А еще остается кино - в данном случае, по счастью, хорошее кино:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2396251.html

Только я, как и в первый раз, обратил внимание, насколько все-таки символичны имена персонажей, не будь фильм неигровым, пришлось бы упрекнуть авторов в чрезмерной склонности к аллегориями и мифологическим подтекстам. Хотя Аркус, в чем телешоу окончательно убедило, предпочла, до конца или только для вида, от интеллектуальных заморочек в пользу реальных дел. Теория "малых дел" очень ко времени - армию наращивают для предстоящий войны, а добрые интеллигенты заботятся об аутистах, чиновники подгребают последние остатки богатств, чтоб обеспечить своих детей и внуков за границей, а гражданские активисты в свободное от демонстраций время обустраивают велодорожки - и все при делах, жизнь продолжается.

Зажравшаяся питерская интеллигентка от избытка собственного благополучия и самодовольства проповедует милость к сирым и убогим - это уже не слишком аппетитно выглядит, и такие же точно персонажи ей подпевают - да, зрелище неприятное. Но будь они хоть трижды святыми - почему, если уж так легко им отбросить христианские представления (а нет христианства там, где нет веры в бессмертие, тогда остается только, как говорили в СССР, "абстрактный гуманизм"), они требуют кого-то "любить"? Прежде чем "любить", научитесь хотя бы "уважать". А уважение - это прежде всего невмешательство в пространство того самого "другого" без его на то пожелания. Что, кстати говоря, касается не только отношения к аутистам, но и отношения аутистов к окружающему миру. И если они в силу особенностей своего организма не способны понять, что нельзя доставлять окружающим лишний хлопот, мешать их комфортному существованию (за исключением тех случаев, когда, подобно Аркус, окружающие уже настолько готовы лопнуть от переизбытка комфорта, что сами желают кожу с себя содрать, лишь бы "другого" порадовать), значит, следует ограничить их свободу действия настолько, чтоб на них проливалась любовь лишь тех, кто стремится пролить ее добровольно, и позабыть про вульгарное проповедничество, и подавно уж про требовательное отношение к цивилизованному обывателю (про России в таком разрезе говорить в принципе бессмысленно, но фильм как раз позволяет отвлекаться от историко-географической и социально-политической конкретики). Обыватель секулярного общества не обязан никого любить, да и никто не обязан никого любить. Любить обязывают фашисты, а свобода - она подразумевает в том числе свободу и не любить, и даже ненавидеть.

Но интеллигентов хлебом не корми, дай только спасать кого-нибудь, даже если никто не умоляет их о спасении. Спасали бы себя, не душу, коль не верят, так хоть бренное тело - пока не поздно, русские долго ждать не будут. Можно помогать аутистам, тетешкаясь с каждым отдельно, а можно выжечь начисто эту проклятую Богом страну вместе с аутистами, миллиардерами, гордонами и аркусами, чтоб всех скопом и в один момент избавить от никому не нужных страданий - впрочем, у гордонов с аркусами, не говоря уж про миллиардеров, загранпаспорта в кармане, так что аутисты и тут в пролете. Есть, конечно, промежуточные варианты, но лично мне они еще менее интересны, чем первый.
маски

"Мадемуазель Живаго" реж. Алан Бадоев

У Бадоева есть опыт и в игровом полном метре, "Оранж лав" даже в прокате шел, но "Мадемуазель Живаго" - это, настаивает режиссер, музыкальное видео, а не кино, в любом случае набор хотя и связанных общей концепцией, но все-таки более или менее самостоятельных эпизодов. О проекте на песни Игоря Крутого в исполнении Лары Фабиан начали говорить достаточно давно, три года с мучениями его делали, и вот выпустили, когда у Фабиан уже и следующий альбом подоспел.
Видео "Мадемуазель Живаго" - несколько новелл, каждая с Ларой Фабиан в новой роли и в новом антураже. "Падший ангел" - услово-испанская фантазия, с мотивами фламенко; "Все те же Каренины" - чуть менее условный российский 19-й век (типа "и вальсы Шуберта, и хруст французской булки" - то есть лошади, лес, лед и т.д.); "Семья" - роскошный современный дом художника, его жены и детей, изнанках жизни которых совсем не благополучна; "Колыбельная" - нацистский концлагерь; "Мадемуазель Хайд" - против ожиданий не викторианская Англия, а некое абстрактно-мистическое "готичное" пространство; "Хрупкость" - город в огне войны; "Мистер президент" - детский утренник на антивоенную тему, с пейнтболом и картонными танками; "Зимний букет" - освобожденный послевоенный город. Разброс образов главной героини - от заключенной концлагеря в "Колыбельной" до музыкальной руководительницы детского хора в "Мистере Президенте", аккомпанирующей детям в белых костюмчиках на белом рояле. Почему-то общий настрой опуса вышел мрачным и кровавым, почти в любой из историй присутствует война, не тотальная, не мировая, так внутрисемейная, или хотя бы игровая как в "Мистере президенте". Причем "лагерная" тематика очень уж спекулятивно подана - это единственный черно-белый фрагмент, в нем охранники стреляют в женщин-узниц, едва те успели порадоваться рождению ребенка (сюжет напоминает "Дом у дороги" Твардовского: "Родился мальчик в дни войны, да не в отцовском доме..."), и когда заключенные принимаются под песню вальсировать и на них падает пепел сгоревших тел - это уже, по-моему, за гранью вкуса. Наиболее интересно сделанный режиссерски момент - "Семья", он и в остальных отношениях выделяется, поскольку основан как бы на реальных событиях, начинается с кадра окровавленной Лары Фабиан в пластиковом мешке для трупов и далее разворачивается изнанка благопристойной артистической жизни, муж-художник, жена краской с палитры замазывает синяки от побоев, долго терпит, делает вид, будто все хорошо, но не выдерживается и пытается уйти, забрав детей, а чем это заканчивается, с первого кадра уже известно.

Вообще у Игоря Яковлевича с Бадоевым по ходу стилистические разногласия - и действительно, с одной стороны видео с трупом в "Семье" и расчлененкой в "Мадемуазель Хайд" не особенно "позитивное", особенно в "мадемуазель Хайд", где и пальчики рубят, и руки отрывают, причем не совсем понятно, кому и за что (наверное, самый невнятный из клипов), или даже в "Хрупкости", где среди уличной перестрелки героиня спасает мальчика из-под огня. Сам Бадоев, со своей стороны, считает проект не более чем набором клипов, при том что помимо автора музыки и образа исполнительницы в разных ипостасях все новеллы объединяются и общими мотивами (помимо войны - насилие, дети, разрушенные пары), и общим настроением (не самым благодушным, мягко говоря), и, кроме содержательных моментов, общей структурой, с вопросительными подзаголовками ("что, если дети начнут войну?" в "Мистер Президент", например). А также местом действия, то есть места разные, но съемки проходили во Львове, что не всегда понятно, но особенно заметно в последней новелле "Зимний букет", где героиня встречает солдата-освободителя, они вместе курят на заснеженной крыше, но в следующий раз, когда она видит его через дорогу, он попадает под грузовик с цветами и цветы разлетаются фонтаном - не эталон художественного вкуса, честно сказать. Солдата играет, естественно, Макс Барских, и у них с героиней, естественно, есть эротическая сцена - я его с голой попой узнал сразу, но сомневался, пока не прочитал в титры, он слегка повзрослел и ему на пользу новый, более зрелый имидж. Бадоев говорит, что клипы нарежут и по отдельности будут выкладывать в интернет, но как раз по отдельности "Мистер президент" с детским пейнтболом или "Мадемуазель Хайд" с расчлененкой вряд ли будут хорошо смотреться, в целом же по крайней мере мысль прослеживается.
маски

"Алые паруса" М.Дунаевского-М.Бартенева, А.Усачева, театр "Глобус", Новосибирск, реж. Нина Чусова

"Алые паруса" М.Дунаевского-М.Бартенева, А.Усачева, театр "Глобус", Новосибирск, реж. Нина Чусова

Две версии мюзикла Дунаевского, одновременно участвующие в конкурсе "Золотой маски", объединяют только дурной вкус обоих постановщиков и дурные голоса исполнителей в том и другом случае. В остальном они абсолютно разные. У Мильграма спектакль выдержан в манере условно-символической, гротесковой, что в сочетании с дурновкусием производит совершенно отталкивающее впечатление и смотрится просто позорно:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2521960.html?nc=1#comments

Рядом с ним новосибирские "Паруса" - в общем терпимы, приемлемы, Чусова же делала, по обыкновению, "блокбастер", у нее на сцене - и башня маяка в натуральную величину, а если кабак - то с барной стойкой и соответствующей меблировкой, как полагается. Мощная массовка, костюмы, но при этом - карикатурно-анекдотический еврейский скрипач, кордебалет подарочных кукол, во втором акте - автомобильчик и кораблик, моряцкий степ и проститутский канкан, то есть сопутствующие обычно чусовской манере аксессуары.

Как ни странно, мюзикл в новосибирской постановке сносно звучит - прежде всего за счет энергичного дирижера, но и некоторые исполнители относительно неплохи в качестве вокалистов, хотя для полноценного пения даже по стандартам драматических артистов им далеко. Установка на шоу, на масштабное зрелище, на спецэффекты (доступные технологически и финансово) - штука обоюдоострая. Проливающийся на авансцену дождь, видеопроекции с морским пейзажем, многоэтажные декорации, толпы народу разного возраста - все это свое берет, но и быстро утомляет. Пермский спектакль, со всеми его явными недостатками, претендовал на некоторую серьезность, статусность. Новосибирский - культурно-зрелищное массовое мероприятие для дошкольников, удовлетворительного, правда, качества, и в этом хотя бы смысле "Глобусу" следует отдать должное.
маски

"Лир", театр "Приют комедианта", СПб, реж. Константин Богомолов

Раньше был "Лир. Комедия", но теперь "Комедия" - "Идельный муж", а "Лир" - просто. И в самом деле, в "Идеальном муже" веселее, острее, доходчивее звучат те же мотивы, что в "Лире", а плюс к ним масса чего еще. "Лир" в этом смысле где-то проще как памфлет, но в чем-то сложнее как философская драма, а в "Лире", в отличие от "Идеального мужа", философия, пусть и в травестированном несколько виде, присутствует явно и даже навязчиво, текстами не только "Заратустры" Ницше, но и стихами Пауля Целана, которые, как я уже когда-то отмечал, служат для спектакля "несущим конструктивным элементом" и одновременно, отчасти, смысловым лейтмотивом:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2195692.html

Правда, я надеялся в рамках единственного "масочного" показа увидеть наиболее полную версию "Лира", которую в Москве играли лишь один раз, глухой ночью - вместо этого нынешний "Лир" вышел слегка ощипанным и по отношению к тому, что я уже видел. Выбросили сцену, где Лир трахает резиновую куклу, как бы олицетворяющую Россию - ну это ладно, допустим, на мой вкус потеря невелика. Но вот помнится мне, если не путаю, звучала раньше фамилия доктора Лунца - не услышал ее теперь, а это был пусть маленький, но цепкий "крючок" для понимания сути происходящего. Зато со второго захода полнее оценил работу не только Хайруллиной, Чинарева и Мороз, но и остальных персонажей, Гонерилья и Регана - какие интересные, а до чего прекрасен (прекрасна) Заратустра! И после "Лира" еще сильнее захотелось снова, уже в третий раз увидеть "Идеального мужа". Как "Лир" в свое время казался более точным и успешным воплощением идей, "зачатых" при работе еще над "Турандот", так нынче "Идеальный муж" кажется столь важным шагом вперед по сравнению с тем же "Лиром", что "Лир" задним числом несколько бледнеет.
маски

"Хороший доктор" реж. Лэнс Дэйли в "35 мм"

Орландо Блум выступает в роли прежде всего артиста с именем, пригодного к употреблению в малобюджетном (хотя размер гонорара Блума мне, конечно, неизвестен) камерном кино, и демонстрирует, что он хороший актер, а не просто хорошенький, и затем уже - в образе молодого доктора с амбициями и увлечениями. Таким увлечением для него становится юная пациентка, страдающая пиелонефритом - болезнь удается быстро победить, но на беду благодарная семья приглашает доктора в гости. Сама выздоровевшая девушка даже не присутствует на званом ужине, в отличие от сестры и братца-обалдуя, но врача уже не остановить, он, оказавшись в ванной, подменяет девушке лекарство, и та снова попадает в больницу, где изувер в белом халате продолжает пичкать ее снадобьями, разжигая болезнь, пока не сводит бедолагу в гроб, и всего-то, что особенно обидно, за единственный поцелуй в бессознательном состоянии! А ведь мудрая медсестра-афроамериканка сразу заподозрила докторишку в чем-то скверном, да и мудрено ли - белого мужчину подпускать к здоровым-то людям нельзя, не то что к больным, эти белые, известное дело, сплошь подонки, извращенцы и душегубы. На чистую воду мог вывести морального урода и еще один цветной сотрудник клиники, мексиканец-санитар (Майкл Пенья), который обнаружил дневник пациентки, но он предпочел не разоблачать "хорошего доктора", а шантажировать его за наркотики, и скоро поплатился, ведь врач втюхал ему вместо морфия цианистый калий. Заранее было ясно, что равнодушный ко всему главврач, тоже белый, естественно, закроет на все глаза, как и остальные коллеги, полагающие: пока не потерял пациента - ты не доктор. Белый полицейский тоже - ведь придя к доктору на квартиру, коп даже не заметил, что спросонья врач забыл подобрать с пола дневник погибшей девушки - на всякого мудреца довольно простоты. Тут фильм чуть было окончательно не впал в жанровый маразм, доктор попытался утопить разорванный дневник в унитазе, засорил слив, залил туалет, выпрыгнул в окошка и побежал уже сам топиться в океане - но поиграв в такую игру со зрителем, режиссер возвращается к лабораторной стерильности артхауса, засор как-то самоустраняется, коп убирается восвояси, а врач снова идет на работу, где уже и чернокожая медсестра с ним примирилась. Поскольку я сам несколько лет в общей сложности провел в больнице, да еще советской, у меня нет никаких иллюзий насчет того, кто такие врачи и чем они на самом деле занимаются. Однако персонаж Орландо Блума в "Хорошем докторе", который с короткой стрижкой и челкой почему-то внешне оказывается удивительно похож на Максима Матвеева, получается сразу и маньяком, и карьеристом, ведь он попутно с тем, что морит понравившуюся ему девицу, еще и рассчитывает на грант, и похоже, вскорости его получит, вообще непонятно, до какой степени им руководит влечение, до какой расчет, и насколько он осознает то и другое, при том что это все же не Антониони для такой глубины "подводных течений". Девицу врач-убийца получит тоже - не ту, что умерла, так другую. Как поют в оперетте Журбина "Чайка" на стишки Жука, "все женщины, все женщины, в конечном счете - бабы, а бабы обожают докторов". Вот и санитар-наркоман то же доктору говорил, пока тот его не отравил.