March 27th, 2013

маски

"Алые паруса" М.Дунаевского-М.Бартенева, А.Усачева, "Театр-Театр", Пермь, реж. Борис Мильграм

Разнокалиберные металлические трубки (от сценографа Виктора Шилькрота) ходят вверх-вниз волнами, и первые несколько минут это смотрится красиво, эффектно, но быстро начинает рябить в глазах. Еще сильнее напрягает мельтешение кордебалета "черных лебедей" в пачках с масками-"чулками", натянутыми на головы - решение явно избыточное. "Алые паруса" Дунаевского - достаточно интересный и во многом неожиданный материал, отталкиваясь от слюнявого интеллигентского неоромантизма Грина, авторы сумели некоторые моменты новеллы уточнить, а многие радикально переосмыслить. Название присутствует и в московской афише - у Бородина в РАМТе, тот же самый материал, но поставленный все-таки как драматический по исходным задачам и структуре спектакль, хотя и с вокальными номерами:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1630644.html?nc=7#comments

Версия "Театра-Театра" - "мюзикл-мюзикл" в чистом виде, но учитывая уровень постановки, ход небесспорный. Хористы превратились в "поющие статуи", завернутые в тряпицы и водруженные на постаменты в глубине сцены. Для пущей доходчивости замысел авторов музыкальной драмы вульгаризирован - например, у землячек Ассоль титьки свисают аж до пояса выменем, чтоб не оставалось сомнений в скотской породе мещан-плебеев. На таких грубых метафорах строится весь визуальный ряд, за исключением основной сценографической конструкции из трубок - последняя своим изяществом и условностью плохо сочетается с остальными элементами. Второе действие более аккуратное, сдержанное, массовка вместо черных юбчонок и масок переодета в серые плащи с капюшонами, а висящие горизонтально трубки сменяются помостом, выдающимся к авансцене, перед которой на снятых первых рядах партера размещается оркестр. Но если первый акт выглядит аляповато, в характерной манере Мильграма, и при этом достаточно оригинально, то второй, и особенно разворачивающиеся в финале алые паруса - предсказуемо, банально и безлико.
маски

"Пастух и пастушка" В.Астафьева, театральный колледж О.Табакова, реж. Виталий Егоров

К сожаленью, день театра только раз в году, а то какая бы красота была - после обычного вечернего спектакля еще и на ночные ходить! С 26 на 27 марта во многих местах проходили театральные акции, но мы, как мне кажется, сделали наилучший выбор в пользу показа дипломного спектакля табаковского колледжа в помещении, соответственно, "Табакерки". Записались как люди, под чужими фамилиями, а там еще возраст спрашивали, так мы подумали, вдруг престарелых решили не допускать (Гинкас же на свои прогоны закрывает вход старухам, а молодежь привечает, и правильно делает), так мы себе, опасаясь не пройти фейс-контроль, и годов убавили, мне десять, а безумной фее все двадцать пришлось. Потом уж раскрыли инкогнито и под это дело выпросили откидушки во втором ряду - полный зал набрался, и далеко не только друзья-однокашники учащихся актеров, а публика на зависть, никто не разговаривал, леденцы не разворачивал, мобильники не звонили, всегда бы так! И сама работа достойная - конечно, отчасти она пока распадается на отдельные ученические задания, пусть и исполненные более чем удовлетворительно, но это объясняется не только тем, что молодым актерам еще есть куда расти, но и спецификой инсценировки.

Взята линия Бори и Люси, одна ночь молодого лейтенанта с первой в его жизни женщиной, которая на год только и старше, ему девятнадцать, ей двадцать. То есть спектакль - "мальчуковый", женская роль всего одна, бенефисная, парни же в первой части работают ансамблем, а затем выделяется главный герой. Выделяется не специфической фактурой или особенными дарованиями - курс явно ровный, я видел их до сих пор однажды на юбилее "Табакерки" в МХТ, у них был общий "капустный" номер на мелодию "Здесь птицы не поют, деревья не растут", а единственный, кто на сегодняшний момент уже засветился ярко - Павел Табаков (в выдающейся постановке Богомолова "Год, когда я не родился"), на этот раз сидел в зрительном зале. Максим Маренин если и подходит для роли лейтенанта Бори лучше однокурсников, то за счет того, что в его облике есть что-то трогательное, а в принципе, любой с курса мог бы выйти на первый план, только тогда сместились бы акценты, в данном случае центральный, ночной эпизод вышел лирической зарисовкой, наполненный, однако, иронией и юмором. Максим Маренин и Дарья Безсонова ничуть не впадают в сентиментальность, которая свойственна сегодня студенческим спектаклям на военную тематику (каковых, кстати, даже слишком много, и лично меня это вовсе не радует). Сексуальное напряжение между героями нарастает, но постоянно оттеняется моментами смешной неловкости. Люсе удается настоять, чтоб лейтенантик при ней разделся и "побанился", она держит за спиной простынь, а Боря складывает на ее растопыренные руки, как на вешалку, обмундирование - но девушка вынуждена взять инициативу на себя, она опускает простыню, выходит конфуз, который сразу же, правда, перетекает в плоскость чистой романтики. Остальные участники спектакля в этом длинном и важнейшем эпизоде выполняют роль кордебалета, они синхронно приподнимаются, переворачиваются, и также хора, когда по строчкам вместе с Люсей "читают" письмо матери к Боре. А наутро герой вновь вливается в массовку и отряд отбывает под песню "Эх, дороги", записанную на немецком.