March 19th, 2013

маски

"Детоксикация" реж. Джим Гиллеспи, 2002

Не вспомнию, шел ли этот фильм в прокате когда-то, скорее нет - картины с участием Сталлоне и сегодня, когда поток намного шире, большого интереса не вызывают, а десять лет назад и подавно. Да и поделка, в общем, нестоящая - пропустил же я недавно "Неудержимого" и ничего, будто и не было. Сталлоне играет, естественно, полицейского, который ловил убийцу, но не очень удачно - тот пришел к нему домой и убил жену своего преследователя. Увидев любимую висящую в петле, куда она забралась вовсе не по доброй воле, коп запил и когда спустя годы решил вернуться к работе, ему понадобилась программа реабилитации. Вместе с другими опущенцами он оказывается в реабилитационном центре, отрезанном от внешнего мира, поскольку начинается снежная буря. И там же обнаруживается таинственный убийца, проникший в заведение под чужим именем, выдавая себя за бывшего полицейского. Одного за другим он начинает убивать людей, подбираясь к своему давнему врагу, и герой Сталлоне должен его опередить, вычислить маньяка. Помимо вторичности общей идеи и ее разработки портит картину и сам Сталлоне - потасканный еще более, чем предлагает сюжет и характер персонажа, но при этом не настолько еще, как сейчас, облезлый старпер, чтоб вызывать ностальгически-жалостливое умиление хотя бы части целевой аудитории.
маски

"Секс и ничего лишнего" реж. Шон Гэррити в "35 мм"

Джордан - бухгалтер и ортодоксальный иудей, и уже одного из двух обстоятельств было бы достаточно, чтоб сексуально озабоченная девушка двадцать раз подумала, прежде чем соглашаться на его предложение о замужестве. А его невеста еще и знакома с ним со школы, с 12-летнего возраста, при том что обоим уже хорошо за тридцать. Он-то ее с 12-ти лет любит, она его с 12-ти лет - нет, хотя постоянно держит про запас, в роли, так сказать, "лучшего друга", что было бы нормально, окажись Джордан гомосексуалистом. Честно говоря, с самого начала он производит именно такое впечатление - может, потому что актер Йонас Черник в реальной жизни гей, - это только мое предположение исключительно на основе увиденного, но, во всяком случае позднее, когда герой начинает разгуливать в парике, женском платье и с накладным бюстом, избавляясь таким образом от сексуальной зажатости, он смотрится более органично, чем когда протягивает девушке коробочку с колечком.

Короче говоря, невеста отказалась лететь на Ниагару, и сколько ни ждал ее Джордан, на рейсе Виннипег-Торонто она не появилась, улетел он один. Там его встретил лучший друг-индус, известный блядун, неожиданно раскаявшийся, потому что родители познакомили его с девушкой из хорошей, но очень уж консервативной индусской семьи. И бедного Джордана некому было бы обучить сексуальным штучкам, не встреться с он со стриптизершей, которая проявила истинно достоевское милосердие (в целом обошлось, слава Богу, без достоевщины и характерной для него темы чувствительных шлюх), подобрав пьяного полуживого приезжего бухгалтера и устроив его к себе домой на кушетку. Он ей также оказался полезен - стриптизерша-стрекоза целую жизнь протанцевала, наделала долгов, квартира в залоге, и бухгалтерская консультация очень кстати. Она к тому же, оказалось, прекрасно готовит.

Пока невеста-изменщина в Виннипеге практикует групповой секс, садо-мазо и прочие маленькие радости, Джордан под руководством стиптизерши-кулинарши в Торонто проходит краткий курс "куннилингус для чайников" (учебными пособиями, имитирующими вагину, служат сначала предназначенные для обжарки креветки, а потом, поскольку до креветок ортодоксальному иудею дотрагиваться запрещено, разрезанная пополам и вполне при этом кошерная дынька средних размеров) и попутно составляет для нее бизнес-план частного ресторанчика. Основная сюжетная линия хоть и занимает больше времени, чем куцая, по счастью, линия индуса и его невесты, но ничуть не оригинальнее выстроена. Понятно заранее, что к моменту, когда невеста созреет-таки для свадьбы, бухгатер поймет, что ему милее стриптизерша, хотя история движется к этой банальной развязке такими огородами, будто авторы всерьез уверены, что путь к сердцу современного мужчины по-прежнему лежит через желудок, а вот к серду современной женщины - через вагину, причем языком.

Так что остроумного в этом фильме немного, разве что конкретные детали, связанные непосредственно с уроками секса. Да и то - смешно, конечно, когда Джордан в качестве учебной практики делает куннилингус стриптизерше, забывая вынуть изо рта жвачку, а у той аллергия на мяту ("я хотел освежить дыхание"-"для вагины?!") - но даже когда у Вуди Аллена одна героиня подавилась бананом, пока демонстрировала технику минета, и то было веселее.
маски

"Семейка Крудс" реж. Кирк Де Микко, Крис Сандерс

В семье пещерных людей все хорошо, в соответствии с традиционными пещерными ценностями: глава рода оберегает от всего нового, теща в полумаразме, сын дебил, младшенькая совсем зверек, мамаша бессловесная, и только девица на выданье грезит о лучшей доле, в пещере ей темно и тесно. Спаситель не заставляет себя ждать - появляется Малой, подпоясанный хвостатым приматом, учит пещерников извлекать огонь, предупреждает о перспективе гибели в лаве извергающего вулкана и волей-неволей увлекает за собой в новый мир. А новый мир, если следовать к нему, двигаясь на свет, конечно, многоцветный и красочный, хотя в нем тоже немало хищных тварей и других опасностей, однако приложив голову и изобретая что-нибудь интересное на каждом шагу, в нем можно не только выжить, но и жить счастливо.

Забавные морды пещерных людей, эффектная дикарская мимика, особенно старухи-тещи и младшенькой людоедки, приключенческие аттракционы на каждом шагу (полеты в скелете на приклеенных смолой к костям плотоядных птицах, катания по отвесным скалам, метания краденых яиц и т.п.) и страшноватые зверюшки, на поверку оказавшиеся добрыми и превратившиеся в домашних питомцев перевоспитавшегося Крудса и его детишек - это, конечно, хорошо и позволяет не особенно заморачиваться на вторичности общей сценарной концепции: по сути, Флинстоунов или даже Симпсонов (уж очень явно используется схема: дебил-папа, бессловесная мама, пытливая дочка, буйный идиот-сынок и младшенькая, совсем мало похожая на человека) механически переселили в мир "Ледникового периода" или "Мадагаскара". Можно подумать, что все концептуальные сюжетные ходы уже исчерпаны, но не так давно, например, вполне оригинальный и отлично исполненный "Ральф" показал, что придумать нечто свежее по силам, если приложить фантазию и задаться целью. Это один малоприятный аспект.

Другой сомнительный момент состоит в том, что как и многие прочие сочинения подобного рода, "Семейка Крудс" базируется на представлении, будто если цивилизованные, креативные или просто нормальные люди русским или каким другим дикарям укажут дорогу и подадут пример, то эти уроды, покочевряжившись, все же выползут из своих печер и подут на свет, путем нравственного самосовершествования и технологических инноваций. Сколь опасно и ложно это представление, давно должно было стать, казалось бы, очевидным, но с иллюзиями никому прощаться не хочется, тем более, что ими торговать на экспорт, в том числе и тем самым дикарям втюхивать, намного выгоднее.
маски

"Сестра Надежда" по А.Володину в театре п/р О.Табакова, реж. Александр Марин

За то время, пока я собирался посмотреть версию "Старшей сестры" в "Табакерке", Прикотенко выпустил в "Ленкоме" очередные "Пять вечеров", с мультимедийной инсталляцией в память о жертва ГУЛАГа в фойе и постоянным напоминанием о лагерном прошлом героя по ходу действия. В сравнении с прикотенковским Володиным маринский - прям-таки аполитичный, при том что рецензенты сразу после премьеры говорили, будто бы режиссер напрямую связывает проблематику пьесы с социально-историческим контекстом. На самом деле никакого такого "контекста", по крайней мере того сорта, что у Прикотенко в "Ленкоме", тут и близко нет, вообще оформление минимальное, нарочито беднее - еще беднее, чем реальная меблировка комнаты в коммуналке.

А есть всеобщая взаимная жертвенность, порочный круг жизни наизнанку, не ради себя, но ради другого, без мысли, нужна ли такая жертва кому или нет.
Младшая сестра поступала в театральный и не поступила, а старшая пошла сестру поддержать и ее сходу взяли - но она отказалась, предпочла остаться на стройке, и не столько даже из материальных соображений, хотя это тоже, а потому что так "надо", ну и чтоб сестре не обидно было, хотя, казалось бы, ей-то чем легче? Или под давлением дядюшки разлучила младшую сестру с любимым парнем, попросила ухажера не появляться больше на виду - сестра в расстройстве, так она и жениха, которого ей самой дядюшка нашел, отшила, и жених-то, понятно, бросовый, но не только поэтому, а опять же из чувства вины. Потом ухажер, уже женатый, и сестра стали встречаться снова - и снова требуется жертва, и от старшей, и от младшей - круг надо бы разорвать, но тут опять дядюшка, и сослуживцы, и призрак месткома... Впрочем, что до месткома - на нем Марин не зацикливается.

Несомненно, крепостничеству и самодержавию, постоянно обостряющейся классовой борьбе, советской власти и коммунистической партии, кровавому путинскому режиму и т.д. нужны бесконечные жертвы, но те жертвы, которые приносит в спектакле "Табакерки" сестра по имени Надежда - они как бы добровольные, из чувства долга, из ложного стыда, из фальшивой благодарности, из смутной, подавленной неуверенности в собственных силах, наконец, из неверия в саму возможность счастья на этой земле, в этой жизни, в этой стране тем более. Результат пропаганды - отчасти так, не зря же в самом начале Лида "сочиняет" про то, как важно отказаться от личного блага ради всеобщего. Но все-таки володинских героев под расстрелом никто не понуждает отказываться от своей реальной жизни ради мифического идеала - и тем не менее они отказываются.

Понятно, что пьеса экранизирована Натансоном, что невозможно не оглядываться на Доронину и прочих, но у Марина спектакль хоть и не лишен иронии, достаточно мрачный, суровый, и героиня, точнее, героини его - сухие, нескладные. Для Яны Сексте роль Лиды не то чтобы проходная, но в ее обычном, привычном амплуа, а вот для Алены Лаптевой-сестры Надежды - настоящее открытие, невозможно представить, чтоб еще какая-нибудь актриса "Табакерки", да и не только, могла сработать в предложенном рисунке настолько точно. Честно сказать - не ожидал, до этого спектакли Марина никогда сильного впечатления на меня не производили, а сумасшедший профессор на вопрос безумной феи "хороший спектакль?" в свое время, сразу после предпремьерного прогона, бросил: "сначала нет, потом да!" Что этот псих имел в виду, я и тогда не понял, и еще меньше понимаю теперь, потому что как раз ко второму действию претензий может быть больше, в нем режиссер пытается искусственно расшевелить публику, словно опасается, что она может заскучать - выдумывает проходы через зал, интерактив (Надежда, описывая детский рисунок, просит мужика из первого ряда изобразить "сеятеля"), даже вставной танцевальный номер с участием Чепурченко и Чиповской в красном платье (хотя Чепурченко, чья драматическая роль в постановке крошечная и невыразительная, и в первом акте выступает соло - на прослушивании в театральный пародирует абитуриента с монологом Чацкого). Между тем капустнические приемы используются в том числе и для нагнетания сюрреалистического эффекта - например, оживает и начинает "шарахаться" от героини свисающая на проводе электролампочка. После антракта я отчасти по инерции сохранял ощущение значительности происходящего на сцене, но в целом, однако, при моей большой, давней и, видимо, непреодолимой нелюбви к Володину не могу не признать, Марину удалось пусть не на уровне Рыжакова с его "Пятью вечерами", но все-таки интересно, неожиданно подать хрестоматийную, растасканную на цитаты пьесу, и открыть в ней, не в пример опыту Прикотенко, нечто универсальное и до сих пор мало востребованное.
маски

"Кто вернется - долюбит" реж. Леонид Осыка, 1966

Какой же был Борис Хмельницкий молодой - мне довелось иметь с ним дело в начала 2000-х по профессиональной надобности, но тогда он старательно сохранял образ "робингудовский" и понятно, почему - за счет него жил, практически не работал как актер, зато охотно участвовал в разных бизнес-акциях за отнюдь не скромные гонорары, или просто за 3-4 тысячи долларов ходил на банкеты к богачам, покушать, тост сказать и получить денег больше, чем за месяц имел бы в театре. Но я никогда не видел этого фильма, где в Хмельницком ни будущий Робин Гуд, ни тем более генерал песчаных фуршетов не угадывается. Его герой - солдат времен начала войны, образ обобщенно-символический, и сам фильм - не история, не драма, а, сказали бы сегодня, изощренно выстроенный по картинке клип. Солдат после гибели сослуживцев двигается к партизанам, по дороге встречая разных людей. Один и тот же это персонаж или мифологический архетип (реальный должен был двадцать раз погибнуть на такой дороге) - неважно, изначально вроде бы речь в сценарии шла о нескольких героях, но режиссера заменили после того, как отсняли значительную часть материала, а Осыка начал работу заново, с чистого листа. Кстати, перебирая фильмографию режиссера, я обнаружил, что видел более позднюю его работу "Этюды о Врубеле", сделанную уже в начале 90-х - и там, оказывается (я этого уже не помнил, конечно) Борис Хмельницкий тоже снимался в роли друга художника. Но "Кто вернется - долюбит" для Хмельницкого фактически дебют в кино (фильмография указывается на участие Хмельницкого в "Войне и мире" Бондарчука годом ранее, но непонятно, в какой роли, должно быть, в массовке или незначительном эпизоде), тут он совершенно безбородый, еще и поэтому так трудно его узнать. Вот Брондукова видно сразу, хотя роль у него крошечная. Еще в одном эпизоде появляется Игорь Ясулович, более похожий на себя в нынешнем возрасте, но кто конкретно есть его персонаж - непонятно, как и главный герой, он тоже поэт, однако уклоняющийся от прямого участия в вооруженном противостоянии, усматривающий свою миссию исключительно в творчестве - и явно режиссером за это осуждаемый, хотя сегодня именно позиция персонажа Ясуловича вызывает наибольший интерес. Режиссер, впрочем, всю драматургию фильма строит именно на том, что герой - поэт и воин одновременно, оттого картина начинается со сцены на кладбище, где среди могильных плит одна остается пустой, на ней как бы можно выбить любое имя, постоянно звучат за кадром голоса реальных матерей погибших солдат, а главное - стихи т.н. "поэтов-фронтовиков", Семена Гудзенко - на русском, и еще одного автора, имя которого мне, к сожалению, ни о чем не говорит - по украински. Так что "Кто вернется - долюбит" по сегодняшним понятиям - скорее поэтический киноперформанс, чем фильм, но именно в Украине и прежде всего на студии им. Довженко в 1960-70-е годы это направление активно и небезынтересно развивалось.
маски

"Геревень" Раду Поклитару, "Свадебка" Иржи Килиана, Пермский театр оперы и балета

Резон есть как в том, чтоб изначально объединить эти две одноактовки в одном балетном вечере, так и в том, чтоб опус Поклитару шел первым - при внешнем сходстве тематики и несравнимых масштабах фигур Килиана и Поклитару у многих, наверное, возник бы искус ограничиться лишь "Свадебкой", открывай она программу. На самом деле "Геревень" тоже вполне заслуживал внимания, куда больше чем предыдущие сочинения Поклитару и его "Киев-модерн балета", показанные за последние годы в Москве. Хотя и "Геревень" грешит многими характерными для сочинения Поклитару "особенностями": склонность к эстрадного характера эффектам, поверхностным попыткам сюжетного мышления и претензиям на мистериальный статус достаточно банального действа - будто хореограф стремится вкратце пересказать всю историю человеческого рода на частных, конкретных примерах. Музыкальная партитура Владимира Николаева, абсолютно в "стравинском" духе, для хора в сопровождении ансамбля ударных, неплоха, но неоригинальна. Зато пластика, при некоторой иллюстративности, является точным продолжением саундтрека, настолько, что иной раз казалось, будто звук идет не из оркестровой ямы, но извлекается посредством колебаний движущихся тел танцовщиков "Киев-модерн балета", а в пермской постановке Поклитару на сцене тоже работают они, из Перми - только музыканты, а их место, как положено, в "яме". Сценография чересчур навороченная, громоздкая - одна конструкция расположена в глубине сцену по центру и напоминает ткацкий станок ручного привода, с колесами, другая нависает сверху, плюс щиты-ширмы по бокам, тоже украшенные "колесной" символикой. Полуголые мужчины и женщины в условно-архаических нарядах, демонстрируют резкие переходы от гармонии к агрессии. Насилие, мотив которого возникает уже в первых частях спектакля, не может не привести к летальному исходу, и несмотря на последующие деторождение, баюканье младенцев (забавный, но лобовой прием: головы танцовщиков на руках у девушек, раскачивающих их словно новорожденных), застолья (лента ткани, только что имитировавшая одну на всех колыбель, расправленная, превращается в скатерь), труп героини в финале на глазах у подросшего мальчика - образ до неприличия предсказуемый. А задымление, которое прикрывает "тело" - еще и отдает дурновкусием, к которому Поклитару по-прежнему склонен.

"Свадебка", мне показалось, не самый интересный балет Килиана из тех, что я видел, но все равно контраст с первым отделением бросался в глаза, насколько у Килиана все, с одной стороны, ярче, острее, выразительнее и разнообразнее, а с другой - более внятно и лаконично, и никакой прямой иллюстративности. В стилизованном деревянном амбаре, дверь которого распахнется только в финале и за ней обнаружится деревянное ложе для новобрачных, прежде чем из кордебалета выделится главная пара, танцует сначала женская группа, потом мужская, и взаимодействие между ними в первых эпизодах минимальное, чисто внешнее. Затем уже, по мере драматургического развития (но потуг на "сюжетность" тут нет в помине тоже), оно углубляется, становится более напряженным - хотя именно в "Свадебке" в отличие от совсем абстрактных сочинений Киллиана мне не хватило мощи, накала, а еще иронии, заложенной в партитуре Стравинского, которую хор и музыканты под управлением Курентзиса исполнили безупречно.