March 16th, 2013

маски

"Ночной портье" реж. Лилиана Кавани, 1973

Когда смотрел в подростковом возрасте, фильм казался интересным - но тогда ведь как было: говорят - шедевр, сидишь и веришь. Пересматривал с недоумением - какая пошлось и дешевка, чисто провокативная спекуляция на фашистской тематике, которой итальянцы грешили (и продолжают с мазохистским сладострастием) еще более грубо, чем немцы. Но даже Бертолуччи, которого я тоже не люблю, все-таки выше уровнем, а Кавани просто до неприличия вульгарна. Эти флэшбеки с пытками интернированных, прорывающиеся сквозь зарисовки из благополучной культурной жизни Вены 1957 года - какое убожество. Нелепый Дирк Богард, старая дура Шарлотта Рэмплинг (тогда еще, впрочем, не старая, но просто дура), и расхожие "антифашистские клише", сдобренные столь же спекулятивными мотивами гомосексуальности, которые здесь, в отличие от того же "Конформиста" Бертолуччи, ну просто не пришей пизде рукав. Недобитые нацисты изживают комплекс вины, избавляясь от свидетельств против своих давних преступлений, вспыхнувший заново роман между эсесовцем и заключенной, обреченно-трагический и ведущий к смерти обоих (символичной, конечно же, ранним утром, на мосту, он при полном параде - какая гадостная хрень!), плюс к тому она жена известного дирижера, и фоном для драмы становится классическая музыка - почему в число кинематографических вершин записывают по большей части вот такую претенциозную ерунду, а что-то действительно стоящее нередко пребывает в забвении? И особенно это касается итальянского кино, миф о котором - сплошной обман. Великая Анна Маньяни, например, намного интереснее у Марио Моничелли, чем у Висконти или Пазолини, а Эрмано Ольми и Дино Ризи намного тоньше и при этом проще всех своих именитых соотечественников вместе взятых, но сформированный когда-то исходя из непонятных сегодня предпосылок канон с годами не поддается ревизии, наоборот, окончательно превращается в священную скрижаль, в ковчег завета, и теперь уже не поймешь, где настоящий шедевр, а где случайно вписанная в хрестоматии поделка.
маски

"Крулик. Дорога на тот свет" реж. Анка Дамиан

Первый раз оказался в т.н. "золотом зале" кинотеатра "Художественный" - знал, что есть такой, но до последнего не понимал, где именно, пока не продрался через закоулки, не поднялся по узкой лестницы и не оказался в комнатке с пуфиками и несколькими стульями, при которой дежурил отвратный старик, в начале сеанса зачем-то отключивший субтитры и только по настоянию публики вернувший их обратно с риторическим вопросом: "Ну, так лучше?" Для меня достаточно было, что показ проводит польский культурный центр, и почему бы не пойти, если днем и бесплатно - только минут через десять после начала до меня дошло, что смотрю я того самого знаменитого польско-румынского "Крулика", о котором так много шумели начиная с его премьеры в Локарно.

История румынского гражданина Клаудиу Крулика, оказавшегося в польской тюрьме по обвинению в краже и умершего в результате многомесячной голодовки, безусловно, ассоциируется с "делом Магнитского", о котором в России, понятно, фильмов не снимают, зато ставят спектакли. У "Крулика" и "Часа восемнадцать" театра.Док практически одинаковый хронометраж, но продолжительность спектакля имеет символический смысл, а вот мультик растянут до полного метра и фестивального формата искусственно. И если для российской ситуации, где убийство - норма и за него никто никогда не ответит, а говорить об этом вслух не принято, сам по себе факт появления такого театрального проекта значителен, то в Европе, где, с одной стороны, достаточно придать подобный случай широкой огласке, как полетят головы виновных и невиновных тюремщиков, судей, прокуроров, врачей, дипломатов (завершается опус выступлением румынского министра иностранных дел, объявляющего о своей отставке в связи со смертью Крулика и принимающего на себя ответственность, поскольку Крулик писал в румынское консульство, а получал оттуда невнятные и запоздалые ответы - сравнивать с российским аналогом просто невозможно), а с другой, свобода творческого человека не ограничена ничем, разве что финансами (да и то - проект Анки Дамиан финансирован и с польской стороны, и с румынской, и с итальянской - семья Крулика жила в Турине - и еще от фонда Сороса), требования к художественному качеству высказывания повышаются.

Однако с узко-эстетической точки зрения "Крулик" - произведение малоинтересное, изобразительное его решение представляет собой грубое соединение наивной рисованой анимации, фотоколлажей, документальной видеосъемки. С драматургической чуть занимательнее - закадровый монолог звучит как бы от лица умершего Крулика, и в сочетании с нарочито непрезентабельной, но ироничной картинкой дает определенный эффект, если не художественный, так по крайней мере публицистический. Ну а такие чисто польские фишки, как подчеркнутое в самом начале обстоятельство, что Крулику 33 года, что его тело приходят опознавать две женщины, мать и сестра, и финальный пролет простыни-"плащаницы" закрывавшей тело покойника - здесь кажутся неуместными, раздражающими.
Высказывание ведь чисто социальное, и даже в этом аспекте не слишком (в отличие от упомянутого доковского "часа восемнадцать") выдающееся, коль скоро за одного Крулика по шапке надавали огромному количеству людей, далеко не все из которых действовали по злому умыслу или хотя бы из равнодушия, а многие просто не придавали значения своим решениям и поступкам, или даже ничего не знали, как ушедший в отставку румынский министр. Вообще истории бедных румын, говорящих или не говорящих по-польски, если и нуждаются в осмыслении, то явно на другом уровне, как мировоззренческом, так и художественном. А тут даже непонятно, собственно, кто подставил Крулика, и если не он украл у судьи Верховного суда Польши (почему, собственно, расследование и пошло столь жестко, что обвиняемый заморил себя голодом в знак протеста) несчастные 500 евро, то кто виноват и что делать.