February 23rd, 2013

маски

"Посторонний" А.Камю на Другой сцене "Современника", реж. Екатерина Половцева

Никогда почему-то не акцентировал для себя внимание на том, что действие "Постороннего" происходит, вообще-то, в колониальном Алжире 1930-х годов, то есть его персонажи - европейцы в мусульманском мире, а в спектакле Половцевой зрителя еще до начала действия встречают девушки в этнических арабских одеждах, и дальше они ряженые арабы постоянно маячат перед глазами. Это не становится главной темой постановки, но фоном служит очень точным. К сожалению, на этом фоне разворачивается действо не вполне внятное, местами занудное и, при несомненном таланте режиссера (Половцева уже выпустила в "Современнике" симпатичную, хотя и пустоватую "Хорошенькую", а за ней прекрасную "Осеннюю сонату"), ни в каком плане не выдающееся. Начать с того, что позерская повестушка Камю своей идеологический запал давно выработала, сыграла определенную роль в истории литературы и философии, в истории же должна остаться. Все, чем был интересен Мерсо читателям середины 20-го века, уже вышло в тираж, на многие вопросы, поставленные Камю, нашлись ответы, а на его собственные ответы - дельные опровержения. Тем не менее Половцева, похоже, излишне доверяет статусу литературного первоисточника, не пытается радикально его переосмыслить, не подвергает материал рискованным, но необходимым операциям - она инсценирует философскую прозу Камю как социально-психологическую драму, в ключе, по счастью, не бытовом, а метафорическом, но все равно не до конца убеждает в необходимости обращения к литературе такого рода сегодня.

Мерсо у Половцевой конфликтует прежде всего с обществом, к тому же обществом в конкретно-историческом воплощении, и в заметно меньшей степени - с самим собой, а с другой стороны, с Богом и мирозданием. Многие моменты развития этого основного конфликта спектакля внешне, технически решены вполне занимательно - обитатели дома престарелых, где Мерсо поместил мать и куда приходил с ней прощаться, выглядят как живые мертвецы, зомби (актеры работают в масках), купание показано через прыжки на батуте, а судебное заседание - прямо какой-то пародийный страшный суд, опять-таки с персонажами-масками, сидящими спиной к зрителю и лицами к зеркальным панелям. Неплохо в антураж, реконстрирующий обстановку давящей на героя жары, вписываются нависающие вентиляторы. Но в чем суть характера Мерсо, и даже не характера, поскольку важен у Камю не характер, но мировоззрение, которое проявляется через характер, поведение, судьбу персонажа - с этим в спектакле имеются заметные трудности. Илья Лыков, замечательно сыгравший только что в "Эмилии Галотти" Туминайте, как будто слегка растерян, отчего же, в самом ли деле Мерсо ко всему на свете равнодушен, в то время как его старик-сосед привязан к собаке, которую терзает, а приятель-сутенер - к своей сожительнице, которую избивает. Герой Камю требует, точнее, требет Камю по отношению к своему герою, что его взгляды разделяет читатель или, в данном случае, зритель (иначе за "Постороннего" незачем браться), что он понимает Мерсо - но кажется, его не понимает ни режиссер, ни исполнитель роли, а человеческого сочувствия он не вызывает и подавно. Мало того, я не удивлюсь, если к фонограмме аплодисментов, когда прокурор в красной мантии обличает "безнравственного" Мерсо и связывает его "равнодушие" к матери с убийством, а убийство - с отцеубийством, которое будет рассматриваться судом после дела Мерсо, русская публика захочет присоединиться.
маски

Прокофьев, Шнитке, Вустин и Белодубровский, ансамбль "ХХ век" в Музее Н.Г.Рубинштейна МГК

Привлекла программа, а также дневное время концерта, и в принципе я не особенно жалею, просто обидно, что концерт оказался фактически сорван, причем сорван самими организаторами, без всяких на то объективных причин, исключительно в силу скудоумия бабы-заведующей из числа того сорта хлопотуний, что все делают не иначе как через жопу. Нормально было бы сыграть всю программу подряд, без перерыва - как раз уложились бы в режим БЗК, где по-соседству шло концертное исполнение "Евгения Онегина" силами консерваторской молодежи. Вместо этого сделали огромный перерыв в ожидании антракта в БЗК, мотивируя тем, что будет шум от звонков ко втором отделению, в результате антракта не дождались, собственное второе отделение начали минут через сорок, ну и, конечно же, артисты играли сначала под гомон и топот публики из большого зала, а потом, что совсем ужасно, под громогласные три звонка, возвещающие окончание тамошнего перерыва. Само собой, что контингент в т.н. "овальном зале" подобрался соответствующий - старые ушлепки с вопросами типа "так это здесь Рубинштейн жил?"

А между тем программа, сформированная Антоном Аркадьевичем Ровнером (грешным делом по виду и запаху мы его сначала приняли за бомжа, ан вышло, что видный консерваторский деятель), действительно заслуживала внимания. Качество исполнения силами ансамбля 20-й век - не всегда. Начиная с того, что 1-я и 2-я части сонаты Прокофьева для двух скрипок (одна из двух солисток, Мария Ходина - руководитель ансамбля, другая, Наталья Попова, совсем молодая девочка) слушать было нестерпимо больно. Но дальше пошло ничего себе. Никчемную, хотя вполне милую программно-изобразительную вещицу "Восход солнца" Артура Лурье (еще и такой деятель был в первой половине 20-го века), заменившую обещанную сонату Губайдулиной, достойно исполнил Александр Емельянов; очень неплохая девочка Дарья Ахметгареева (пожалуй, лучшая среди прочих) отлично отыграла три пьесы Стравинского для кларнета соло, и пьесы занятные, на фольклорные мотивы. Более чем прилично прозвучало "Посвящение Паганини" Шнитке у скрипачки Марии Кузнецовой. Из двух пьес для струнного трио присутствовавшего в овальном зале, "где Рубинштейн жил", Александра Вустина первая, "Вечерние птицы", показалась мне непротивной, но малоинтересной атональной шнягой, тогда как вторая, "Canto", при неоригинальности приема (струнники еще и поют на текст "Птичка божия не знает", но сегодня даже симфонические оркестры окончательно превратились в ансамбли песни и пляски), более забавной.

Второе отделение полностью составила сюита "Пятнадцать пьес для струнного квартета на народные темы" брянского композитора Марка Ефимовича Белодубровского, которому, полагаю, звонки из фойе, раздававшиеся поверх его музыки, доставили особую радость. Ни минуты не сомневался, что под "народными" Марк Ефимович понимал "русские народные темы", то есть такие, какие его соплеменники сочинили еще сто, двести лет назад. Оказалось, что темы разные, а пятнадцать их - по числу республик-"сестер" бывшего СССР, и вероятно (точно не знаю), что написано сочинение было к какому нибудь советскому юбилею. Сугубо советское как по концепции, так и по музыкальному языку произведение тем не менее оказалось грамотно инструментованным, выстроенным композиционно и вообще, отвлекаясь от неблагоприятной обстановки, достаточно любопытным, а в чем-то даже актуальным. Бесконечно далекая по художественному уровню от 2-го квартета Прокофьева, сюита Белодубровского показывает возможности освоения самых разнообразных - от эстонской до киргизской - музыкальных этно-культур средствами академического, классического струнного квартета.
маски

"Метро" реж. Антон Мегердичев

Феликс на пресс-показе набрал подарков - кружку-термос, плед, флэшку на 32 гига в форме поезда - да еще успел, прежде чем снова улетел в Нью-Йорк, обругать фильм. А мы вот ходили на обычный сеанс в обычный кинотеатр, с простым, так сказать, народом и без намеков на подарки, но хотя чуть-чуть не досмотрели конец, спешили на спектакль, а кино нам понравилось. Эстеты могут упрекнуть режиссера в слишком грубой манипуляцией зрителькими эмоциями, и такой момент действительно имеет место, но с другой стороны, если не напоминать постоянно, что на экране - просто кино, если сделать картинку максимально натуралистичной и по-настоящему убедительной (не говоря уже о том, что в сравнении с какой-нибудь "Операцией "Арго" поделка Мегердичева - прямо-таки документалка в смысле достоверности) - это ж невозможно будет смотреть, и без того-то страсти какие: плывун на кольцевой линии московского метрополитена, остановившийся в утренний час пик поезд, затопленные вагоны, трупы и пытающиеся выбраться из подземелья немногочисленные уцелевшие.

"Метро" учитывает опыт советских образцов жанра "фильма-катастрофы", "Экипажа" там, "Тревожного воскресенья" и т.п., но также и голливудских аналогов - "Титаника", "Посейдона", как учитывал сочинитель романа-первоисточника Дмитрий Сафонов наработки Артура Хейли. (Безумная фея говорит, что когда-то читала "Метро", но я думаю, что она имеет в виду какую-нибудь другую книжку, у нее давно в голове все перепуталось). При этом не знаю как роман, а фильм не перегружен сюжетными линиями, хотя по формату их, как положено, несколько, и одна банальнее другой. Магистральная - любовный треугольник: врач-хирург из районной больницы (Сергей Пускепалис), его жена (Светлана Ходченкова) и ее любовник (Анатолий Белый), который мало того что бывший однокашник мужа, так еще и застройщик, по косвенной вине которого произошло проседание, обрушение, изменение подземного русла реки и прочие неприятности (разлучник и должен быть подонком, при этом предприимчивым подонком, в экстремальной ситуации небесполезным). Поскольку с сеанса мы вынуждены были убегать, то как треугольник разрешился, могу только догадываться, но так или иначе, а лучшей возможности угробить "третьего лишьнего", перед тем использовав его к спасению остальных, авторам вряд ли представилась бы. Вторая романтическая - молодежная, парень подкатывает к девушке, а когда они оказываются под землей в воде, спасает ее - и так они знакомятся. Еще одна - обходчик, первым заметивший течь в тоннеле и, будучи почему-то трезвым в пятницу с утра (Сергей Сосновский), и его случайная собутыльница, с которой они пошли-таки выпивать, когда докладу обходчика не поверили - хабалка оказалась бывшей гандоблисткой, что впоследствии пригодилось, когда понадобилось ловить падающий в воду мобильник. Побочный, но колоритный персонаж в тоннеле - не считая собаки (принадлежала погибшей бабульке) - трагикомичный курьер (в исполнении Стаса Дужникова). Ну еще наверху работают лихие тележурналисты (репортер - Кирилл Плетнев, оператор - Дмитрий Орлов), которым гэбисты запрещают выдавать информацию в эфир, а они через НТВ фигачат, и никто свободе прессы, надо же, не препятствует.

Самое интересное в фильме - само метро, пусть даже станция "Садовая" на кольцевой линии выдумана, за ее павильон, похоже, выдан какой-то жилой дом в районе Плющихи или Зубовского бульвара, за вестибюль - "Киевская", эпизоды в затопленных тоннелях отдаленно напоминают "Канал" Вайды, ну а с мифической "Бородинской", оставшейся от сталинских времен и законсервированной тайно, вообще непонятно что получилось, и все равно "Метро" здесь - главный и заглавный герой, остальные - просто действующие лица. Самое неинтересное - организация спасательной операции, заседания: плохо про начальство нельзя, а хорошо, видимо, язык не поворачивается и камера не поднимается. Но кроме всего прочего, картина небесполезна с чисто практической точки зрения, как наглядное пособие по ОБЖ - кто знает, когда и при каких обстоятельствах навыки спасения в подземки, продемонстрированные в фильме, могут пригодится? И при этом кино не пугает настолько, что страшно после него в метро заходить. Хотя на всякий случай на наспасаешься, метро пусть и "повышенной опасности" транспортное средство, но безопасной жизни вообще не бывает, и не развитие техники ставит жизнь под перманентную угрозу. Мою прабабушку Матрену, к примеру, корова насмерть забодала.