January 28th, 2013

маски

"Баядерка" Л.Минкуса в Большом, телеверсия

Сколько лет спектакль шел на Новой сцене, и у меня ни разу не возникло желание потратить на него вечер. Но раз по телевизору, с доставкой на дом показывают, и лучший состав, и в удобное время - это предложение, от которого невозможно отказаться, хотя "Баядерка" - та же самая, разве что декорации адаптировали, проще сказать, подогнали под пространство размерами побольше. Однако раз уж "Херман Шмерман" по ТВ не идет и пойдет вряд ли, готов смотреть и "Баядерку". Я ее видел на сцене в Новосибирской постановке, если говорить про спектакль целиком, ну еще "Тени" часто идут отдельно, но "Тени" как самостоятельный номер - изысканая штучка, в чем-то предвосхищающая балеты Баланчина, а в целом "Баядерка" - невозможно нудная хрень. В редакции Григоровича, по крайней мере, она выгодно отличается от подобной танцевальной псведоэкзотики вроде "Дочери фараона", которая совсем уж смехотворна даже по общей структуре, не говоря уже про детали вроде гигантской змеюки из папье-маше; у Григоровича, по крайней мере, почти нет пантомимы, много танца, в том числе хватает работы кордебалету, и мужскому тоже, а мужские сольные вариации интересные, развернутые, да и сценография не в пример аккуратнее, чем в недавней "Спящей красавице", глаз не режет, хотя все равно архаика и бессмыслица.

Своеобразную интригу, безотносительно к балету как таковому, спектаклю придал специфический состав: две тетеньки предпенсионного возраста, Захарова и Александрова, а в партии Солора - совсем молодой Лантратов, едва ли не дебютант. Зато по телевизору, несмотря на огрехи постановщиков-операторов и монтажеров (про технический брак вроде появления чьих-то макушек в кадре на втором акте я просто молчу), в комфортной обстановке, из-под одеяла, можно по-настоящему посмотреть спектакль, не мучаясь на неудобном месте, не отвлекаясь на болтливых, вонючих и жрущих мандарины (это еще в лучшем случае) соседей, не изводясь в длинных, способных показаться бесконечными антрактах (спектакль в театре длится больше трех часов, а телеверсия уложилась бы в два, если б не Бэлза со своими высокооплачиваемыми идиотическими благоглупостями), и не только аплодисменты, заглушающие оркестр и сбивающие с ритма исполнителей, но даже и голоса знакомых клакеров за кадром не раздражают.
маски

Василий Бархатов в "Временно доступен"

"Очень много людей, которые терпеть меня не могут, и я не хочу преумножать их количество".

Видимо, только этим и объясняется, как вдумчиво и обстоятельно Василий отвечал на вопросы двух пафосных придурков (впрочем, Карлов на фоне Диброва кажется не таким уж и пафосным), не смотревших его спектаклей. А нежелание преумножать число врагов, в свою очередь, объясняется тем, что мальчик, которому все тыкали (кто с презрением, а кто и с телячьим восторгом, еще менее уместным) его "юным возрастом", незаметно вырос и скоро разменяет четвертый десяток - ну да мы все не молодеем.
маски

"Генеральская дочь" реж. Саймон Уэст, 1999

Штучка посильнее "Джека Ричера". Герой Джона Траволты - тоже военный следователь, и вместе с напарницей ведет дело об изнасиловании и убийстве женщины-капитана, потомственной военнослужащей, генеральской дочери. Изнасилование оказывается инсценировкой, причем придуманной самой "жертвой" и осуществленной совместно с ее наставником, оказавшимся впоследствии гомосексуалистом и убитым настоящим виновником - который, что уж совсем по-шекспировски, влюблен был в убитую и придушил ее, не в силах переносить разгульную жизнь девицы. А вела она эту жизнь, трахалась со всеми без разбора и записывала на видео садомазохистские утехи потому, что когда-то в офицерской школе ее изнасиловали сокурсники, а отец-военный предпочел замять дело ради карьеры. Закручено даже чересчур лихо, при каждом новом повороте кажется: ну это, что называется, "ту мач", а дальше и того хлеще. Но смотрится спустя столько лет захватывающе, и при всем том, в отличие от "Нескольких хороших парней" Роба Райнера, где ведется расследование убийства в армии (и ведет его тоже Том Круз, что характерно), в "Генеральской дочери" не доминирует общеинтеллигентский антиармейский пафос, здесь армия - дело в полном, в буквальном смысле семейное.
маски

"Чудаки" М.Горького, реж. Владимир Андреев, телеспектакль, 1982

Лет мне двенадцать, наверное, было, когда я впервые попытался посмотреть этот телеспектакль, но мне сразу стало скучно - какие-то люди разговаривают, ничего не происходит. При том что пьесу я знал, и даже запомнил из сборника драматургии Горького, который еще мама приносила мне из заводской библиотеки ("Мещане", "На дне", "Чудаки" и второй вариант "Егора Булычова"), что в ней отражены "искания", высмеяны "веховцы" ну и прочая советская, вполне, надо отдать должное, литературоведчески убедителькая (как я понимаю задним числом теперь) ахинея. Андреевские телевизионные "Чудаки" и сегодня на экстравагантное шоу не тянут - все те же люди все так же переливают из пустого в порожнее, как это делали русские интеллигенты и когда Горький писал пьесу, и когда Андреев делал телепостановку. Я с тех пор всего раз видел "Чудаков" на сцене - "Золотая маска" привозила, довольно давно уже, спектакль Праудина из Омска, который удивил меня прежде всего тем, что Горький в нем оказался парадоксалистом похлеще какого-нибудь Уайльда, и точно актуальнее, действующие лица пьесы так и сыпали афоризмами, хоть стенографируй. Те же самые остроты вроде "русские не любят верить - вера обязывает" в телеспектакле звучат меланхолично, ничуть не провокативно, почти невесомо и будто вовсе ничего не стоят - что, пожалуй, ближе к делу, хотя и смотрится зануднее. Интеллигенты-патриоты, следящие за внешними угрозами России, интеллигенты-нигилисты, насмехающиеся над патриотами, мечтатели о лучшем будущем для народа, поборники свободы для всех с сохранениями привилегий для себя лично, а также тоскующие о глобальной катастрофе, в которой человечество погибнет и через гибель очистится от скверны, может даже и переродится - это все можно наблюдать в ток-шоу Владимира Рудольфовича Соловьева (как раз накануне Алла Ефремовна Гербер с пеной у рта что-то доказывала Дугину, я почти сразупереключился на Диброва, у него, по крайней мере, Бархатов сидел), только в ток-шоу время ограничено, там все кричат и высказываются поскорее, пока не оборвали и не ушли на рекламу. У Горького же все неспешно, то есть можно поставить и Горького с криками и рекламными паузами, пожалуй что и весело могло получиться, но у Андреева в телеспектакле, конечно, горьковские чудаки лепечут почти шепотом, через паузу после всякого слова, рассказывают друг другу сказки, байки, притчи (главный герой пьесы - литератор Мастаков, сочинитель, тот самый мечтательный интеллигент, не принимающий общего рабства вокруг, пророчествующий освобождение, которому, когда мечты сбудутся, первому освобожденные рабы оторвут голову, как оторвут, не разбираясь, головы Гербер, Дугину и Соловьеву, если только двух последних не примут на Западе как политбеженцев, Алла-то Ефремовна слишком любит Россию, чтоб уезжать). Но зато лишь в формате телеспектакле такое возможно - кино потребовало бы большей визуальной выразительности, а в театре на одной ноте действие четырехактной пьесы без острой фабулы не удержишь. И еще в телеспектакле есть Наталья Вилькина - актриса, которую сейчас вспоминают редко, а в ней, и это по "Чудакам" хорошо видно, соединялись лучшие черты Инны Чуриковой и Аллы Демидовой, способность одновременно и погружаться в придуманный образ, и как бы смотреть на него со стороны.
маски

"Amore buffo", Екатеринбургский театр оперы и балета, реж. Вячеслав Самодуров

Побывав в Екатеринбурге на "Борисе Годунове", я остался под сильным впечатлением от уровня Свердловской оперы, при том что до сих пор все, что они привозили в Москву, ни оперные постановки, ни тем более балетные, однозначных восторгов не вызывало. Но даже и сомнительная, больше из дипломатических целей поставленная "Любовь и смерть" на музыку Полада Бюль-Бюль оглы не приводила в оторопь до такой степени. "Amore buffo" - хореографическая фантазия на музыку "Любовного напитка" Доницетти, но "хореографическая" - громко сказано. Вячеслав Самодуров уже показывал одноактные балеты (то есть один одноактный балет, на моей памяти, и вполне терпимый), но на крупную форму его фантазии явно не хватило, ни собственно пластической, ни режиссерской. Упрекать исполнителей и в особенности несчастный кордебалет, пенять им на технические огрехи (если не выразиться грубее) было бы уместно, танцуй они Баланчина, а Самодурова они точно не испортили. Причем в главной партии - милый изящный мальчик, и девушка неплохая, но им же нечем заняться на сцене, совершенно. Лирический дуэт на мелодию, естественно, хитовых куплетов из второго акта - невыразительный, скучный, в нем нет ни романтики, но комизма, хотя номинально балет "комический". Не говоря уже о том, что оркестрованное бельканто звучит удручающе однообразно, а драматургическая концепция либретто своей безвкусицей просто убивает. Спектакль открывается "прологом на небесах", где престарелый амурчик в компании девушек с луками и стрелами задумывает некую интригу, и ее жертвой становится земной юноша. Юноша этот обитает как бы в мегаполисе, абстрактном и вневременном, однако городской антураж обозначен двухярусной фанерной конструкцией, своей архитектурой напоминающей московские ДК 1920-х годов. По театральной моде начала прошлого века изготовлены и костюмы - простая геометрия рисунка, чистые цвета, супрематизм-конструктивизм. Между тем на стенах появляются граффити (хотя после интервью Бархатова в программе "Временно доступен" страшно говорить об этом: Василий поведал душераздирающую историю о том, как пишущие люди галлюцинируют наяву во время спектаклей и видят граффити на чистых белых стенах декораций...), и торговец-шарлатан носит на голове накладные дреды. Герою он тем не менее предлагает не героин внутривенно, а бутылку старого доброго игристого - с дредами, граффити (будь они неладны) и прочей атрибутикой современной городской контркультуры винная бутылка, закупоренная фольгой, не вяжется ни стилистически, ни по смыслу. Страшнее всего смотрятся в этом действе, пожалуй, мифологические персонажи - божок-амурчик, его подручные, изображенная в технологии школьного утренника крылатая лошадка, но именно божки по замыслу режиссера-либреттиста-хореографа ведут героя к его счастью, попутно вытаскивая из петли, а возникающая в эпилоге дебелая богинюшка, ради которой, очевидно, облезлый купидон и затеял фантасмагорию с землянами, телосложением пришлась бы по двору скорее в опере, нежели в балете. Соединение дурного наива с псевдоактуальностью, замешанное на чрезвычайно примитивной хореографии (во многих случаях дело обходится вовсе без танца, чистой пантомимой, будто на дворе конец 1940х годов, а пляски амурчиков - устрашающая пародия на балетную классику) не вызывает даже чаемого комического эффекта - смотрится шоу натужно, утомляет и совсем не радует. Впрочем, бывает, безусловно, и хуже, "Аморе буффо" Самодурова - не самый позорный и уродливый из возможных вариантов, если сравнивать не с Форсайтом или Киллианом, а с балетами из репертуара театра им. Н.Сац. Но тогда для начала надо на афише пометку "16+" заменить на "16-".