January 12th, 2013

маски

"Жизнь забавами полна" реж. Петр Тодоровский, 2002

У Тодоровского-старшего после "Анкор, еще анкор" больших удач не было, но каждая его неудача за последние двадцать лет стоит, по-моему убеждению, многих иных успехов. "Риорита", очевидно несостоятельная как художественное целое, может служить примером, как можно вообще высказываться на военную тему - совсем необязательно так, как требуют мединские. "Жизнь забавами полна", сколько помню, в свое время предпочли просто не заметить - отчасти, конечно, и в силу ее художественных недостатков, но не только. 2002 год - вполне уже состоявшийся путинский стабилизец, а Тодоровский рисует картину социального апокалипсиса, какие и в 90-е мало кому в голову приходили. Герои фильма - обитатели подмосковной коммуналки, каждый со своими проблемами: персонажа Мадянова сживают со свету тесть и теща (Кашпур и Аринина), рассказывая жене про его измены; герой Андрея Панина, ученый, живет уроками, которые дает девочке из предпринимательской семьи; женщина-инвалид (Лариса Удовиченко) мечтает уехать на ПМЖ в Австралию от хама-мужа (Юрий Кузнецов); еще одна немолодая тетенька, мать-одиночка (Ирина Розанова), делит с дочерью внимание мужчины (Владимир Симонов), которого принимает за банкира, а он всего лишь мелкий торговец. Истории довольно трогательные, но связаны они не мелодраматическими коллизиями и не коммунальными обстоятельствами, а куда более широким социальным контекстом. Постепенно вокруг героев нарастает напряжение, перетекающее в погромы и чуть ли не в гражданскую войну. На кого-то нападают, кого-то и вовсе убивают. Ни в какую Австралию колченогую пожилую тетеньку не возьмут, останется она с мужем куковать - вся надежда, что тот исправится. С мужем останется и жертва супружеской измены - посчитает, что виновата мать, пожаловавшаяся на супруга, а не сам супруг, не знала бы она про его увлечения - и не страдала бы. Богатую воспитанницу учителю-ученому придется прятать у себя в забаррикадированной коммуналке, потому что за предпринимателями озверевшие плебеи начали настоящую охоту. Десять лет могло показаться, что пожилой режиссер опоздал со своим пророчеством, что все уже, проехали. А может, не опоздал, а наоборот, видел дальше, чем остальные - тотальный хаос и убийства на улицах как часть повседневного обихода. В "Жизнь забавами полна" Тодоровский пророчествует о большом шухере, но легко, ненавязчиво, как человек, много уже переживший и повидавший, сам поет на титрах под гитару, и включает в фильм стихотворение Соколова - "Я устал от двадцатого века": "и не надо мне прав человека, я и сам уже не человек".
маски

"Горе от ума" А.Грибоедова в "Современнике", реж. Римас Туминас

Ни много ни мало - пятый раз смотрел. Для меня это не новый рекорд, но повторение единожды поставленного (что, однако, имело место много лет назад и в Ульяновске, где не штука глядеть одно и то же до посинения, выбора-то нет), да и назло рекордам - я не ради спортивного интереса хожу на этот спектакль, а тогда иду, когде хочется, ну просто физическая необходимость возникает в организме гарантированно пережить восторг. Последнюю такую попытку предпринял в июне, но крайне неудачно - сначала отменили спектакль, то есть уже рассаженной в зале публике, едва открылся занавес, Гармаш объявил, что кто-то у них там заболел, гипертонический криз и т.п., в общем, играть не могут, а потом и все остальное в том день пошло наперекосяк - а то ведь нынешний просмотр был бы уже шестой, потому что пять в данном случае - не предел. Кроме того, за два с половиной года, что прошли, как я видел туминасовское "Горе" последний раз, случились некоторые события и внутри спектакля, а именно - из театра и, соответственно, из постановки, а также от Стебунова ушла Марина Александрова, игравшая Софью Фамусову. Александрова в роли Софьи с самого начала была столь ужасна, что только с четвертого "подхода" я к ней попривык и она меня перестала раздражать.

Новая Софья Пална - Елена Плаксина, которая, помимо того, что в принципе как актриса на порядок выше Александровой (что и немудрено, Александрова просто бездарность), делает образ намного интереснее, ее героиня - зрелая, мудрая Софья, в чем-то оказывается близка к Татьяне Лариной - кстати, Туминас теперь как раз работает с "Евгением Онегиным", но уже, конечно, у себя в Вахтанговском. Другой вопрос, насколько Плаксина вписывается в готовую структуру постановки, существующей - я видел ее впервые на предпремьерном прогоне, оттого страшно сказать - больше пяти лет. За это время ее успели посмотреть все и даже Путин, который высказал театру замечание по поводу того, что Чацкий у них плачет - сейчас, наверное, он просто б назвал его садомазохистом, в чем, пожалуй, не ошибся бы. Так вот Плаксина хоть и лучше Александровой чисто по актерской технике, ничего принципиального в спектакль не вносит - и это лучшее, что она может сделать. Стебунов в отсутствии Александровой как-то освободился, раскрепостился. О Евгении Павлове невозможно не пролепетать что-нибудь лишний раз, настолько безупречно воплощает он в своем Петрушке дикое, животное, русское естество. Говорят, спектакли со временем меняются - расхожая демагогия из той же серии, что и "спектакль нельзя смотреть на премьере", особенно любимая уродливыми недоебанными критикессами в возрасте и с больной фантазией, вечно толкующими про "атмосферу" и "послевкусие". Спектакль, однажды придуманный режиссером, тем более выдающимся режиссером, меняться не может, а если режиссер спустя какой-то срок сам в нем что-то меняет, то это уже новый спектакль, пускай на том же самом материале и с теми самыми, даже, исполнителями. От представления к представлению спектакль может отличаться только степенью точности воспроизведения режиссерского замысла - то есть, грубо говоря, несовершенством воплощения. Но в случае с "Горе от ума" Туминаса и Гармаш по-прежнему, словно на прогоне, безбожно перевирает грибоедовский текст ("графиня Марья Алексевна" - честное слово, неудобно перед школьниками, которых не в огромных количествах, но все-таки приводят), а замена отдельных исполнителей (я трижды видел Аверьянова в роли Репетилова и дважды, включая последний раз, Древнова; видел Шальных в роли и Хлестовой, и Скалозуба - он был очень смешной, но тоже покинул "Современник") разве что оттенками разнообразит целостный, монолитный режиссерский замысел.

А вот обстановка между тем слегка изменилась - то есть ничего в итоге не произошло за два с половиной года после того, как я видел "Горе от ума" в последний раз, но какие-то события вокруг все же случались. Нашествие чацких на Москву, например - и не единичные случаи, а массовые, что-то вроде саранчи. Хотя вот ведь казалось бы, двести лет назад еще замечено, и Туминас прекрасно это уловил - нечего тут вольность проповедовать. Сидят себе у печки, жопы греют, угарным газом дышат, и дым отечества им сладок и приятен - оставьте же в покое, а если это оскорбляет ваши чувства - двигайте дальше. К Стебунову много предъявлял и по недомыслию продолжают предъявлять претензии, что он невнятно проборматывает монологи своего героя и смысл, да и сам текст их теряется - но режиссером так и задумано, проповеди Чацкого здесь изначально лишены смысла, это всего лишь дежурные фразы, пускай и остро отточенные. Чацкий у Туминаса - не резонер, но комический простак (что, как ни странно, вернее всех профессиональных критиков подметил простой зритель Владимир Путин, хотя и не согласился с подобным подходом, благо имел возможность поспорить с создателями спектакля непосредственно), залетел на денек, пошумел - и был таков. Хлестаков в туминасовском "Ревизоре" - тот хотя бы не согрел, так хоть осветил, ослепив на мгновение своим нездешним сиянием, а Чацкий - и не греет, и не светит, дымит только импортной сигаркой (вообще это, может, самая "крамольная" с либерально-интеллигентской точки зрения мысль Туминаса: Хлестаков для туземцев предпочтительнее Чацкого). Приехал - и давай балаболить свои интеллигентские расхожие благоглупости, в которых и внутри-то полно противоречий (Чацкий как "патриот" обличает "низкопоклонство" перед "инородцами", но одновременно он и "западник", приверженец европейских порядков и ниспровергатель местного уклада), а с окружающими его дома реалиями они совсем уж никак не соотносятся на практике, так и остаются "опасными" мечтами. Да еще и удивляется, что его "уму" тут одно только "горе", что его не ждали, что его не ценят, что его велеречивое пустословие никому неинтересно, что милее родные забавы, вульгарные на вкус "русского европейца", зато такие привычные. Чацкий еще всех этих, которые книжки на дрова рубят, благодарить должен, что ноги ему позволили унести.
маски

"Двойная жизнь Вероники", реж. Кшиштоф Кесьлевский, 1991

Лет пятнадцать не пересматривал, хотя сравнительно недавно заново освоил "Декалог", и "Три цвета" постоянно показывают по ТВ и я их почти каждый раз включаю, иногда, правда, не от начала до конца. А "Двойную жизнь Вероники" впервые я смотрел еще по ТВ6, в ужасном качестве и с жуткой бегущей рекламной строкой понизу экрана - что для этого фильма категорически противопоказано, в нем изображение - на первом месте. Что, собственно, и сейчас меня в нем не очень устраивает - как говорится, Кесьлевского мы любим не за это, в смысле - не за красивую картинку. "Двойная жизнь" - по сути, рождественская мистерия о бессмертной душе и ее судьбе, но форма высказывания, надо признать, отдает несколько тарковским душком (прежде всего "Зеркалом"). Оттого, наверное, Ирен Жакоб после этого фильма и вдохновила Рязанова на его неудачный "мистический" опус "Предсказание" - в сравнении со стилистическим аскетизмом "Декалога" и глубиной "Синего", прологом к которому "Двойная жизнь" кажется мне теперь (в обоих случаях речь идет о смерти и бессмертии, в обоих - через музыку) изобразительная вычурность "Двойной жизни Вероники" несоразмерна ее, в общем, нехитрому содержанию. Ключевой эпизод - встреча двух героинь под Рождество на краковской площади, когда вокруг шумят протесты против навязанного русскими антихристова режима, прошедшая поначалу незамеченной и для польской девушки, и для французской - сделан именно очень просто, но дальше следуют навороты, которые меня коробят: одна героиня замертво падает во время концерта на сцене, земля летит в могилу, но при этом прямо на камеру (то есть мы смотрим из могилы как бы глазами умершей), а сразу за тем следует сексуальная сцена с героиней-двойником в Париже. Перегружен фильм и побочной символикой - например, линия с куклами и детским театром, с историей балерины из коробки, которая ломает ногу, а потом превращается в бабочку. Музыка на 200 лет забытого композитора, звучащая параллельно и в польской, и во французской линиях, в отличие от "Синего", сама по себе на шедевр едва ли тянет (причем, насколько я понимаю, как и в "Синем", это оригинальное совремнное сочинение, стилизованное под классический раритет). И все-таки даже в не самом, может, сильной своей работе Кесьлевский остается художником не просто великим, но и уникальным - нет другого такого, кто мог бы всерьез, без иронических подмигиваний либеральным интеллигентам, но при том непошло и непафосно говорить о бессмертии человеческой души, и не как об условном повествовательном приеме, но как физической реальности, данной нам в ощущениях. Как никому больше Кесьлевскому была дана возможность зайти своим искусством в мир, закрытый для атеиста, недоступный православному или мусульманину, но только христианину - и провести, проводить зрителя туда. Жалко, до "Рая" и "Ада" сам Кесьлевский уже не довел, а последователи ему достались не лучшие, Тыквер еще туда-сюда, Танович уже совсем никуда.
маски

"Анна Каренина" реж. Джо Райт

Попытка серьезной, вдумчивой, с приникновением в сущность первоисточника британской экранизации Толстого наверняка обернулась бы в лучшем случае трогательной в своей наивности херней типа "Онегина" Марты Файнс, а так, в театральных декорациях, с подчеркнуто условной пластикой и гримом исполнителей, все смотрится неплохо, и идея поместить героев романа как бы внутри огромного старого театра, с дощатыми подмостками, бархатными креслами зрительного зала, рампой, кулисами и разыграть толстовские интриги на фоне картонных рисованых задников выглядит милой, затятной. Перекрученные, кучкой наваленные кишки чумазого железнодорожника на вокзальных рельсах, пускай имитация, но очень натуралистическая - единственная, кажется, и не очень понятная "клякса" на глянце, в остальном все сладко да гладко. Другое дело, что технология приема раскрывается в первые десять-пятнадцать минут, и дальнейшие два часа могли бы скрасить, например, музыкальные номера - в сущности, "Анна Каренина" Райта по формату и стилистике представляет собой киномюзикл, откуда зачем-то изъяли зонги, не считая время от времени возникающих "Во поле береза стояла" и "Вдоль по улице метелица метет", зато уж эти шлягеры распевают все, от крестьян-косарей до офицеров-аристократов. Некоторые эпизоды в заданной стилистике тем не менее получились явно более эффектными, чем если б их снимали в традиционном реалистическом ключе, и прежде всего - сцена скачек: лошади пробегают по авансцене из кулисы в кулису, и Анна на бельэтаже заходится в истерике, когда Вронский на Фру-Фру падает в партер, перемахнув через рампу. Но в целом театральная условность экранизации мне показалась не концептуальной, а вынужденно-компромиссной, следствием некоторой безысходности: костюмный блокбастер не потянем - тогда давайте сделаем арт-кино, не хватает денег и мощностей на Спилберга (при том что Стоппард писал сценарии и для Спилберга непосредственно, он умеет и туда, и сюда) - сочиним что-нибудь в духе Кена Рассела. Однако для, фигурально выражаясь, Кена Рассела опусу Джо Райта не помешало бы побольше откровенного трэша, но его "Анна Каренина" при всей условности чересчур аккуратно, с ложным уважением относится к Толстому и его книжке (лично у меня ни одна фигура в истории человеческой культуры не вызывает большего отвращения, чем Лев Толстой, но это, допустим, только мои проблемы и ничьи больше, ни Джо Райта, ни тем более самого Толстого не касающиеся). Обсуждать актерские работы при таком раскладе и вовсе бессмысленно, тут должно быть "чем чуднее, тем моднее", и оттого Джуд Лоу в накладной (а может и взаправду отросшей) бороде, представляющий Каренина чуть ли не святым страстотерпцем в его искренней, бескорыстной и всепрощающей любви к Анне, вписывается в "театральную рамку" куда менее органично, чем показательно ряженые Кира Найтли и особенно Аарон Джонсон. Хоть бы хеппи-энд дорисовали, что ли - какое-то смысловое оправдание заданному стилевому формату. В существующем виде "Анна Каренина" Райта - произведение декоративно-прикладного характера, во всяком случае, скорее чисто изобразительного, нежели киноискусства. О, кстати - припоминаю, что на выставке видеоарта в Галерее на Солянке несколько лет назад показывали ролик, где Кира Найтли в старинном платье бегает среди стриженых кустов паркового "зеленого лабиринта", практически такого же, какой можно видеть теперь в "Анне Карениной". Скорее всего, для того видео как раз нарезка из съемочного материала к фильму и использовалась, чтоб, значит, добру не пропадать.
маски

"Агент под прикрытием" реж. Том Вон

Молодежная версия "Мисс Конгениальность", с кучей штампов, так что поначалу мне показалось, что я этот фильм уже видел, но и совсем без сюрпризов ближе к концу. Дочку отставного стража порядка, проигравшего все сбережения, вербует ФБР, чтобы та, изображая студентку колледжа, подобралась поближе к дочери важного свидетеля, которой угрожает бандит Кошаев и его наемники, также работающие под прикрытием. Девушка из провинции до этого пробавлялась частным сыском и разоблачала неверных супругов, розовые маечки и телефоны с блестками ей поперек горла, но чего не сделаешь ради ФБР, да и деньги нужны. Сюрприз связан не столько с тем, что заказчик из ФБР в результате и есть наемник Кошаева, сколько с общим отношением к розово-блесточному миру девчачьих сообществ. Очень трудно со стороны судить, насколько комедии, высмеивающие эту юношескую гламурную субкультуру точно отражают действительность, но в фильме, как ни странно, новые подружки героини, девицы разной степени дебильности, включая и полнейших идиоток, проявляют себя как неплохие, в сущности, подружки, и когда "сестра в беде", именно они, а не "настоящие агенты ФБР", приходят на выручку. В остальном все более чем стандартно - героиня встречает парня, который в какой-то момент попадает у нее под подозрение, но оказывается хорошим, искренним и смелым; девчонки в розовых майках выпендриваются, плетут интриги, а их командирша-президентша, конечно же, на самом деле в недавнем прошлом была уродливой аутсайдершей и скрывает это надежнее, чем бухгалтерские книги русской мафии; ну а ФБР только и годится на то, чтобы прийти, когда дело уже сделано, и раздать всем благодарности - что бы стало с Америкой при таких правоохранителях, если б не сознательные граждане независимо от пола, возраста и предпочтений по части вкуса и цвета.
маски

Прокофьев, Рихард Штраус, Шоссон в Музее им. Глинки, Вадим Холоденко и Владлен Ованесьянц

Программа настолько соответствовала моим вкусам и интересам, что привлекла бы внимание с любыми исполнителями, ну а с Холоденко и подавно. Сыграли бы они вдобавок к Прокофьеву, Штраусу и Шоссону еще хоть что-нибудь, что угодно, да хоть Брамса - получился бы совсем полноценный концерт, а так немного куцый, но все равно стоящий. Полтора человека в зале, включая родственников, судя по их виду, скрипача - для артистов, наверное, не очень хорошо, а для меня еще один плюс: меньше шума (хотя там, где армяне, совсем без шума, видимо, не обойтись). "Поэму" Шоссона играют в симфонических концертах постоянно, но в камерном, дуэтном варианте - нечасто, и послушать было очень интересно, пусть Ованесьянцу и не хватало ни техники для безупречного ее исполнения, ни утонченности. В Первой сонате для скрипки и фортепиано Прокофьева у скрипача тоже не всегда и не все шло гладко, хотя впечатление все равно осталось сильное, музыка незатасканная, вещь сложная, по структуре скорее симфоническая, четырехчастная, медленной и сумрачной, за исключением светлого среднего раздела, первой частью, разнообразной, драматичнйо и богатой внутренними контрастами второй, невероятно энергичной третьей, приводящей меня в состояние эйфории, и четвертой с кодой, которая перекликается с началом первой. Но главным в программе против ожидания оказался не Прокофьев, а Рихард Штраус. Его сонату для скрипки и фортепиано 1887 года я никогда раньше не слышал. Но между прочим, именно Рихардом Штраусом началось мое заочное знакомство с Холоденко - по телевизору показали запись, где он с оркестром Башмета играл Бурлеску. Прокофьев и Рихард Штраус - музыка, для которой вдумчивая, точная, аккуратная манера Холоденко подходит идеально, но соната Рихарда Штрауса - еще и восторженно-порывистая, искрящаяся, вместе с тем изысканная, изощренная, и вот эту изысканную роскошь Холоденко с Ованесьянцем удалось реализовать потрясающе.
маски

"Муви 43" реж. Элизабет Бэнкс, Стивен Брилл, Стив Карр, Гриффин Данн, Питер Фаррелли и др.

Не советовал бы тем, кто все-таки досмотрит до конца, торопиться на выход - уже после того, как будут перечислены исполнители и авторы каждого фрагмента, на десерт пойдет история про нарисованного мультяшного котика, мастурбирующего на фотографии хозяина в плавках (Джош Дюамель) и ревнующего к невесте, один из самых забористых эпизодов этого, в общем, задорного киносборника. "Муви" совсем не располагает к тому, чтоб полюбить его всем сердцем, это правда, зато дает повод лишний раз порадоваться за американцев: какие же они молодцы, с какой легкостью смеются сами над собой, а выставляя себя на посмешище по миру, непременно держат в голове, что русская скотина, когда пойдет поржать над "тупыми америкосами", заодно их же и проспонсирует. В русскоязычном кино невмозможно ничего даже отдаленно похожего, то есть трэшака всякого, понятно, хватает, и самый трэшевый трэш получается, когда в плане стояло что-нибудь высокодуховное, моральное, воспитывающее и непременно "доброе" - и как же здорово, что пока еще вместо арменфильмовских поделок с Галустяном можно посмотреть вот и "Муви 43" тоже. А что удовольствие, мягко говоря, специфическое - на то ж и расчет.

Но мне, кроме шуток, понравилось, и в принципе, понравилось все без исключение, только что-то больше, а что-то меньше. Начиная с "рамочного" сюжета про двух придурков, решивших разыграть третьего, мелкого хакера-самоучку, и пока первый придурок сажал в ноутбук соседа вирусов с порносайтов, второй вместе с мелким искал вымышленное по ходу "Муви 43", запрещенное к просмотру - и, что характерно, нашел. А дальше уже непосредственно разные варианты того "муви" - небольшие скетчи, кинопародии и т.п. Некоторые грубые, но очень смешные, как первая, где у Хью Джекмена на шее яйца болтаются. Некоторые не столь очевидно уморительные, но сделаны тоньше - особенно замечательна, по-моему, та, где Киран Калкин за прилавком супермаркета разыгрывает пародию на объяснение в любви из ромкома, не говоря уже про вставной эпизод, обыгрывающий клише социальной рекламы: черно-белый эстетский ролик, воспитывающий сочувствие к маленьким азиатам, заточенным в принтерах и автоматах по продаже газировки. Едко высмеивающая как клише как белого, так и черного (что примечательно) расизма стилизация под спортивную хронику 1950-х - тренер дает баскетбольной команде установку: они обязательно должны выиграть, потому что они черные, и могут всех побить своими 45-сантиментровыми членами. Значительно меньше мне интересен сюжет с ай-телкой - цифровым проигрывателем в виде голой бабы с кусающейся вагиной: это уже не пародия, это сатира на корпоративный капитализм (в роли председателя совета директоров - Ричард Гир), заодно высмеивающая нелепые предостережения к потребителям товаров, а также и самих скудоумных потребителей. Некоторые скетчи совсем плоские, самые предсказуемые по драматургии - про "свидание вслепую" с Халли Берри (женщина и мужчина играют в "правду или действие", испытывая друг на друге совершенно дикие желания) и про Бэтмена с Робином, опять же на свидании вслепую (Робин пытается познакомиться с девушкой, а Бэтмен вмешивается, вот это действительно тупо, скучно и присутствие Умы Турман ничуть не разнообразит сценку).

Зато большой удачей мне показался второй эпизод, с родителями, воспитывающими сына на дому, но в условиях, приближенных к школьным (то есть папа с мамой и издеваются над мальчиком-подростком, и заигрывают с ним сексуально, да-да, и папа тоже), мне это напомнило израильскую картину "Биография Бена", только там сходный гротесковый прием использовался всерьез, а тут прикола ради. Пародия на эротическую сцену, где девушка просит парня покакать на нее, а потом долго не позволяет это сделать и в результате мужик взрывается фонтаном говна - самая, может, грубая из всех, но и она придумана неплохо. Также как и зарисовка про поимку леприконов, который парочка друзей пытает в подвале, вымогая горшок с золотом, а потом этим золотом расплачивается за сексуальные услуги феи, тоже пойманной и запертой, но уже на верхнем этаже. В общем, кино в своем роде - на четверку с плюсом, и удовольствие от него больше мешают получить не огрехи внутри самой картины, а то, что целевой аудиторией подобной продукции в России являются вовсе не зрители, способные отличить кинопародию от социальной сатиры, а понятно кто, и ведут они себя во время сеанса сообразно со своей животной природой, к чему тоже лучше приготовиться загодя.
маски

Олег Табаков в "На ночь глядя"

Разговоры о продаже билетов и заполняемости залов настолько утомили, тем более, что к художествености и творчеству эта тема не имеет отношения вообще - считай, полпередачи впустую прошло. Но между тем были моменты и трогательные (показали фрагмент студенческого, чуть ли не курсового фильма Киры Муратовой с участием Табакова, а потом он про Муратову очень хорошо говорил), и просто дельные, по-настоящему интересные. Особенно в связи со спектаклями Богомолова, к которому ведущие отчего-то прицепились - не думаю, что со злобы, скорее даже из искреннего любопытства. Табакова, впрочем, не скучно слушать даже когда он и про кассу рассуждает, или вовсе обычные интеллигентские банальности пересказывает (хотя как раз именно Табаков к словоблудию склонен в меньшей степени, чем любой из коллего его масштаба и статуса), а тут я прям-таки увлекся - спектакли Богомолова обсуждались не то что подробно, но предметно, с упоминанием не просто названий, но конкретных, скажем так, "спорных" моментов. Речь зашла, в частности, про "Год, когда я не родился" - увы, я его смотрел уже в "готовом" виде, то есть после того, как "по второму акту прошлись продюсерские ножницы" - при том что всегда стараюсь ходить на прогон (и как показывает практика, это лучший вариант во всех отношениях). Табаков открыто говорил, что да, по его "просьбе" какие-то вещи из спектакля ушли, но забавно, как он это аргументировал. С одной стороны - "скромнее надо быть", имея в виду режиссерские амбиции. А с другой - "я ему спину прикрываю". Так и остался у меня вопрос, в чем же все-таки состоит суть дела. Потому что если это мера в большей степени воспитательная, желание мэтра усмирить подчиненного, дать понять, кто хозяин в доме - это, может, и противно отчасти, но психологически объяснимо, а главное, по большому счету безобидно. Или же Табаков чувствует, понимает, и даже точно знает: не прикроешь спину - всадят нож? Тогда это в отношении Олега Павловича похвально, но что касается контекста происходящего - куда более неприятно, нежели чье-то персональное самодурство. Табаков - управленец многоопытный, и уж наверное не стал бы дергаться на пустом месте, а с другой стороны, если б просто лично ему поперек горло были идеи Богомолова, мог бы и вовсе перекрыть ему кислород, и уж тем более не захотел бы сам участвовать в спектакле. Значит, если еще полтора года назад Серебренников любил козырать тем, чем в театре можно делать что угодно, потому что никого не волнует, что происходит на сцене в присутствии 500 или 1000 зрителей, а все внимание уделяется только миллионной аудитории ТВ, то теперь счет уже идет и на тысячи, и на десятки. Сам ли Табаков что-то чувствует, исходя из опыта, или получает сигналы извне - этого он, конечно, не скажет, но вообще хотелось бы разобраться поподробнее. А то глядишь - и кроме "Карлосона" нечего будет смотреть и негде играть. Табаков, правда, только что не божился - никогда больше, и сыну лучше сам денег дам сколько надо, чем позволю принимать такие предложения. Но коли не будет других - куда они все денуться? Вопросы непраздные - "Идеальный муж" Богомолова на подходе.
маски

"Жизнь Пи" реж. Энг Ли

Присутствие в фильме Жерара Депардье стало для меня главным сюрпризом - можно было подумать, что до глюков этим Депардье уже всем мозги проели, но нет, Депардье действительно играет небольшую роль кока на японском грузовом судне (теперь задним числом мы знаем, что это еще не крайняя степень возможного падения известного артиста). Семья индуса, владеющего зоопарком, плывет в Канаду. В результате кораблекрушения судно тонет, а младший из двух почти взрослых сыновей горе-животновода оказывается в шлюпке с несколькими уцелевшими питомцами. Гиена быстро загрызла обезьяну, еще раньше они вместе управились с зеброй, но остался тигр, которому юноша скормил последнюю крысу - а дальше им пришлось существовать бок о бок и питаться, чем бог пошлет. Вот с богом, а точнее, с богами как раз самое интересное получается.

Чудо выживания простого индусского парня в компании нарисованного на компьютере бенгальского тигра посреди океана и в 3Д не производило бы такого "впечатления" (а я 3Д не люблю и выбрал обычный, двухмерный вариант), если б не богоискательские контексты и подтексты. Подумаешь - то летучие рыбы налетят, то кашалот перевернет плот с запасами, дело-то житейское. Но история выживания героя вписана в рамку. Франко-канадский писатель побывал в Индии, где рассчитывал закончить книжку про Португалию (почему в Индии про Португалии? потому что в Индии жизнь дешевле), книжку пришлось похерить, зато литератор встретил там человека, оказавшегося названным дядей того самого подросшего мальчика, который выжил с тигром в океане. А мальчик, превратившийся в дяденьку, какая удача, давно живет в Канаде. Ну они, конечно, встретились с писателем, и тот ему про себя рассказал все без утайки, чтобы писатель, как дядя и обещал, поверил, выслушав сию повесть, в Бога. Начал издалека, с детства. С отца, бизнесмена и рационалиста, предпочитающего традиционной религии западную медицину. С того, что родители назвали младшего сына Писин в честь парижского бассейна, а сверстники дразнили Писуном и даже учителя иногда ошибались, так что пришлось взять псевдоним "Пи". С того, что вырос Пи в зоопарке, которым отец владел, и когда муниципалитет отказался от зоопарка, семья-то и решила вместе с животными отправиться в Канаду. Но еще Пи с малолетства интересовался миром нездешним. Мать, в отличие от отца, сохраняла остатки веры предков, а мальчик, не порывая с индуизмом, сначала подался в католицизм, затем еще и в ислам (в их городе был и христианский квартал, и мусульманский). В Канаде он, как мы узнаем из его беседы с писателем, преподает Каббалу. В общем, молится всем богам и считает, что таким образом верит в Бога.

Вообще-то многобожие, даже прикрывающееся экуменизмом или идеей единства всех религий - не более чем язычество, равно далекое и от христианства, и от иудаизма, и от ислама, а близкое разве что исконному для героя картины индуизму. Тем, кому требуются подобные истории, чтобы в Бога поверить, лучше оставаться атеистом, по-моему. Богоискательство тут, понятно, - приправа, острая восточная пряность, а основное блюдо - путешествие с тигром через океан. Парень-индус, тигр, шлюпка и свисток посреди моря - все это выглядит как цирковая пародия на "Титаник". Зооцирк совершенно безобидный - с самого начала же известно, что Писсин выжил и добрался-таки в итоге до вожделенной Канады, ведь крещеному мусульманину-кришнаиту, преподающему каббалу, не найти лучшего места для своих духовных исканий, чем Канада. Почему-то православие осталось без внимания, вот непорядок - требуется продолжение. В следующей серии можно снова занять Депардье, не пропадать же такому ресурсу. Его персонажа, правда, смыло волной, но будем считать, что не тонет. Самому же Депардье, кстати, стоит иметь в виду, что в Индии жизнь еще дешевле - во всех отношениях.
маски

"Принцесса Турандот" К.Гоцци, Татарский театр им. Г.Камала в Малом театре, реж. Ма Дженьхонь

Татарский язык для меня звучит не слишком экзотично, с детского сада я слышал, как вокруг говорят по-татарски, хотя сам, естественно, знаю слова полтора от силы. Но "Принцессу Турандот" ставила китаянка, живущая, как я понял, в Европе, и вдобавок ко всему чуть ли не ученица Фоменко (если все это правда), так что можно было ожидать чего-то большего, чем стандартная продукция из национальной провинции. Условно-китайский антураж с татарским исполнением нормально сочетается, да и герои Гоцци приходят в Пекин из тюркских краев, которые, впрочем, еще более условны, чем китайщина в комедии дель арте. Правда, бороды из ваты и плохо выглаженные халаты отдают скорее школьным утренником и вряд ли могут свидетельствовать об азиатском размахе. Сценография постановки небогатая, но стильная, аккуратная, пусть колесики ярко-красного императорского трона-дивана
и заело сразу, едва маски с накладными бородами попытались откатить его с авансцены. С костюмами и гримом все не так гладко (буквально тоже), китайская атрибутика слишком предсказуема - бумажный дракон на палочках, тряпочный лев, накинутый на голову, самое смешное - выводок каких-то круглоголовых существ, про которых я так и не понял, кто они, но смотрелись они уморительно. Песенка "масок" на фоне закрытого занавеса (необходимость для смены декораций) - татарская эстрада с китайскими элементами в аранжировке. Обстановка на гастролях тоже - с характерной азиатской неразберихой: путаница с приглашениями, толкотня в переполненном зале (татары - народ сплоченный и свои национальные вещи ценить умеют, а вкус у них при том не особенно взыскательный), бабки в традиционных головных уборах, разговаривающие во время представления по мобильникам вслух. Сторублевых наушников на всех не хватило, но я и не рвался их брать, материал известный, перевод в ушах только отвлекает от действия, а в антракте я при любом раскладе должен был уйти, так что спокойно обошелся без синхрона. Местами скучал, но на час с небольшим первого акта терпения моего вполне хватило, а у театра достало провинциального профессионализма, чтобы действо по меньшей мере не вызывало отторжения.
маски

"9 месяцев, 40 недель" в Театре.док, реж. Алексей Куличков и Сергей Шевченко

Редкий для Дока образец "позитивного" спектакля - не совсем беспроблемного (тема - материнство, и, в частности, роды, а значит - хамство и недостаточная квалификация персонала, плохая оснащенность роддомов, разное отношение к платным и бесплатным роженицам, наконец, нежелание рожать и невозможность родить, а также случаи смертности - все это так или иначе присутствует, не определяя общего настроения), но в целом, в отличие от большинства доковских проектов последнего времени, не ставящий вопрос ребром: Путин или жизнь?. Причем "позитив" меня, вообще-то, напрягает и раздражает, поскольку совершенно не соответствует моему собственному взгляду на действительность (я, правда, не считаю, что невыносимой мою жизнь делает лично Путин, а без него мне сразу похорошеет, но это уже детали). Однако уникальность "9 месяцев" скорее в том, что его "позитивный" заряд попадает в цель и, в общем, убеждает, да еще на материале, казалось бы, не всякого затрагивающем напрямую. То есть рожают, конечно, всех, но не все, к счастью, иначе деваться было б некуда. Меня точно не умиляет материнство как таковое - я долго размышлял, что у меня вызывает большее отвращение, дети или старики, и пришел к выводу - беременные бабы. А спектакль смотрел все-таки с увлечением и не без удовольствия, невзирая на чисто организационные неудобство (точно теперь заболею после подоконника).

Прием простой - парни играют беременных женщин. Простая композиция - сценки-диалоги перемежаются нехитрыми спецэффектами вроде выстреливающей красными сердечками хлопушки или задорной песенкой "Я, мама, лезу, лезу, лезу сам". Набор типажей обыкновенный - первородящая, повторно родящая, старородящая, ожидающая, вип-родящая, ну и медсестра. Но исполнители (а практически все - артисты состоявшиеся, но как будто заново открываются: Сергей Шевченко, Алексей Черных, Михаил Руденко, Евгений Антропов и остальные) с таким азартом, не сбиваясь с ритма, разыгрывают документальную пьесу, немного при этом заставляя вспомнить Гришковца с его исповедальной проникновенностью, немного - эстрадный юмор (нормального качества). Нарочитый наив - использование кукол-пупсов, хлопушки-сердечки, песенки - лишний раз подчеркивает, что для героинь, независимо от того, хотят они родить и не могут или могут, но не хотят рожать, первый раз они это делают или последний, все очень серьезно. Можно же, значит, и о том, что считается серьезным, говорить без надрыва и без пафоса, без сарказма даже, а с неожиданной иронией. Тут грань между шуткой и суровой правдой жизни тонкая: может, формула "как клизма пройдет, так и роды" и не универсальна, но раз существует подобное наблюдение - стоит его хотя бы иметь в виду.
маски

"Мой парень - ангел", реж. Вера Сторожева; "Небо над Берлином" реж. Вим Вендерс

Посмотрел наконец-то "Мой парень - ангел" Сторожевой, который год назад моментально исчез из проката (кто жа на такое пойдет за деньги), и вот всплыл, как говно в проруби, посреди праздничного телеэфира. Артур Смольянинов в роли ангела - это, что говорить, концептуально. Если таково представление авторов картины об ангелах... Впрочем, для них это скорее халтурка - и для режиссера Сторожевой (уже не первая), и для сценариста Назаровой (сочинительницы православных драм вроде "Дочери", где провинциальный "батюшка" знает про серийного убийцу, но связан тайной исповеди, вот и терзается сумлениями), а Смольянинов как будто бы популярный артист, а не потому что на ангела похож - ну какой он популярный, сборы в прокате показали. Но не в Смольянинове дело, понятно, что "Мой парень - ангел" - обыкновенная шняга про ангела, который людям должен помогать и специально для этого послан, но почему-то ничего про людскую жизнь не знает (при том что, как говорит персонаж Смольянинова, "в Россию только самых сильных и выносливых ангелов отправляют", то есть для России и ангелы существуют какие-то отдельные). Но если перебирать другие фильмы с участием персонажа-ангела, нормальное кино, не на коленке сделанное - все равно остается осадок. "Чудесный визит" Марселя Карне - к внешнему виду ангелочка там не придирешься, он изначально еще и обнаженным является, потом уж его одежонкой прикрывают. А все-таки фильм хоть и симпатичный, но слабый, особенно для такого выдающегося мастера, как Карне. Ну я уж не говорю там про каких-нибудь "Ангелов в Америке" - там ангелы травестишные. Впрочем, почти всегда так - чтобы вывести ангела в качестве персонажа на киноэкране, надо, видимо, очень мало верить или не верить совсем в их реальное существование, в их физическое бытие и присутствие в мире. Стал вспоминать польские картины, где появлялся бы ангел - не вспомнил ни одной, то есть наверняка есть и такие, но я не видел, при том что соответствующий мотив в польском кино присутствует очень внятно, только реализуется не через ряженых артистов, а совершенно иными средствами. Накладные крылышки к "Галерьянках" Катажины Росланец, парашют в "Надежде" Станислава Мухи, вертолет в "Рае" Тыквера по сценарию Кесьлевского и Песевича - приспособления чисто человеческие, материальные и в большей или меньшей степени нехитрые, но в том и суть искусства, чтоб через материальное показать нематериальное. А ряженый ангелочек - это так пошло.

Собственно, накладные крылышки в "Небе над Берлином" Вендерса тоже присутствуют, но именно как цирковой атрибут - в них выступает воздушная акробатка, в которую влюбляется один из падших ангелов (ему кого-нибудь попроще бы, а он циркачку полюбил!). Сами же ангелы у Вендерса - потасканные мужики более чем средних лет и несколько алкоголического вида, что, безусловно, входит в авторский замысел. Бродят по разделенному изрисованной граффити стеной Берлину, по окрестным пустырям и свалкам, подслушивают чужие мысли. Еще один бывший ангел - актер Питер Фальк, играющий самого себя - по сюжету тридцать лет назад он сделал выбор в пользу плотского существования. Но Фальк - единственный элемент, вносящий в медленный, черно-белый, вылизанный фильм ноту самоиронии. Между тем каравальные ангелы если и уместны, то в ироническом контексте, в комедиях типа "Между ангелом и бесом", "Догма", или в замечательном фильме Яньеса "Нет вестей от Бога", где тоже вслед за Вендерсом режиссер играет с цветом картинки, а заодно и с языком (в аду, раю и на земле говорят на разных, но неизменно европейских наречиях). Ну в крайнем случае в сопливых мелодрамах, как в "Городе ангелов", который номинально считается римейком "Неба над Берлином", хотя кроме того, что ангел из интереса к земной девушке отказывается от горнего мира в пользу дольнего, ничего общего между ними нет, и Николас Кейдж, если уж на то пошло, обладает внешностью немногим более ангельской, чем Артур Смольянинов. В "Мой парень - ангел" Смольянинов, между прочим, тоже является героине уже в земном воплощении, как приятель ее отца, так что и этот опус можно считать если уж не римейком "Неба над Берлином", то еще одной вариацией на тему. "Женщина сделала из меня человека" - говорит герой фильма Вендерса. Учитывая, что человеком она его сделала из ангела, достижение сомнительное. Человек приговорен к плоти, к своему уродливому (в большинстве случаев) и смертному (неизбежно) телу в результате первородного греха, освобождение от плоти, таким образом, в христианской культуре и есть главный, если не единственный смысл человеческой жизни. А в современной поп-культуре, наоборот, даже ангелы стремятся обрести материальное тело, испытывать плотские ощущения. И ладно бы Вендерс, западный либеральный интеллектуал, отказывал нематериальному миру в пиетете, но ведь, что характерно, и доморощенные православные сказочники туда же.
маски

"Идеальная пара" реж. Роберт Олтман, 1979

Прелести даже самых известных, многосюжетных и многофигурных кинполотен Олтмана, я никогда не понимал, а относительно ранняя "Идеальная пара" к тому же - история однолинейная и почти камерная. На "свидании вслепую" по результатам компьютерного анализа анкет великовозрастный грек знакомится с "идеальной" для него девицей, живущей с друзьями-музыкантами в японском квартале Маленький Токио, хотя сама она и не японка. Зато грек - настоящий, из патриархальной семьи, где все боятся сидящего во главе стола отца. Кто-то понемногу против патриархата бунтует, но в основном все смиряются. А грек не оставляет в покое свою новую подружку, хотя та поначалу и не особенно к нему расположена, тем более, что он нелепый, недотепистый и все у него не складывается. Мелкие нелепости комичны и придают фильму некоторую живость: герой во время хлынувшего ливня сажает героиню в машину, но случайно открывает крышу и в салон прямо на девушку потоком течет вода, потом она из-за этого теряет голос и вынуждена прогуливать репетиции группы, где поет и т.д. Но иронии старомодной мелодраме про любовь рокерши и мелкого предпринимателя придает недостаточно - сегодняшние ретро-стилизации под жанр смотрятся порой лучше, чем этот аутентичный образец.
маски

"Другая жизнь женщины" реж. Сильви Тестю в "35 мм"

Сыграла бы Тестю, лучшая в своей возрастной категори французская киноактриса, сама главную роль в полнометражном режиссерском дебюте (экранизация романа некоего Фредерика Деге), и может, он не так сильно разочаровывал бы. Но 41-летняя дебютантка предпочла взять на главную роль Жюльетт Бинош. Провинциалка Мари в свой день рождения познакомилась с симпатичным парнем Полем (Матье Кассовиц), художником и сыном богатого отца, пригласила его на вечеринку, а проснулась спустя 15 лет его женой, в шикарной квартире с видом на Эйфелеву башню, стервой-капиталисткой, акулой корпоративного бизнеса на грани развода. С Мари, которой теперь уже 41 (как и режиссеру), давно не разговаривает ни лучшая подруга, ни даже родная мать. А кроме того, оказывается, умер Майкл Джексон и президентом стал Барак Обама, второе Мари, кажется, радует, первое скорее огорчает (из фильма в фильм про путешественников во времени и потерявших память повторяются, как два главных события за отчетных периода, именно эти моменты, Джексон и Обама). Одна у Мари новая радость - маленький сын Адам, но он настолько не привык, что мама проводит с ним время - свихнувшаяся в результате "амнезии" Мари его устраивает больше, чем обычная, "нормальная" маман.

Есть в фильме момент, когда Адам отказывается идти с Мари в кино, предпочитая общество Поля: "С тобой мы будем смотреть фильмы для девочек, а с папой - фильмы для мальчиков". Вот "Другая жизнь" - фильм "для девочек", причем для девочек небедных, оттого с легкостью презирающих офисных трудоголиков, для девочек, у которых в голове много идей и кроме чужих идей нет ничего, для девочек, уверенных, что в жизни важно "не потерять себя", а остальное уж как-нибудь срастется. Поэтому в фильме все, потерянное в течение полутора десятков лет, за считанные дни устраивается наилучшим для героини и ее близких образом, все примиряются в слезах и объятьях. Что, правда, не отменяет ни квартиры, ни машины (тоже, похоже, роскошной, но я мало в этом понимаю), ни няни с домработницей. Ведь никто ж всерьез не откажется проснуться однажды в апартаментах с огромным окном на Эйфелеву башню. А то бывали случаи, когда при пробуждении человек обнаруживал, что превратился в насекомое - вот что на самом деле скверно.