January 9th, 2013

маски

жиды жидовские

Оказывается, не только по "Культуре" записи спектаклей показывают. Наткнулся на "Домашнем" - "С наступающим", сравнительно свежий спектакль "Современника", по "Культуре" вроде не шел, а тут - прям-таки в полном объеме. Ну, допустим, эту хрень я видел в театре, но меня заинтересовало одно обстоятельство. В пьесе Овчинникова, конечно, т.н. "ненормативной" лексики не так много, как, например, в "Анархии", но все-таки она присутствует, особенно в репликах Гармаша. И ее старательно запикивают, ведь показ идет с пометкой "16+", даром что за полночь. Запикивают даже такие невинные, вроде, вещи, как "мудозвон". Но вот заходит у Гармаша речь про "книжки ваши жидовские" - и ничего, "жидовские", значит, можно. Несколько дней спустя пересматриваю в очередной раз "Небеса обетованные" Рязанова. Двадцать лет назад на еще почти советском телевидении брань из уст персонажей, в особенности героини Ахеджаковой, звучала непривычно - но ведь звучала, и до недавнего времени. Если б я впервые смотрел по ТВ теперь, то я бы вошедшую в повседневный обиход фразочку "ты на него свой блядский глаз не клади", просто не услышал бы - запикали и ее, и даже ругать, звучащую фоном за кадром в эпизоде, где героиню Волковой находят на помойке ее сыновья. Но опять-таки - когда Невинный выбрасывает из вагончика Карцева и ругает "жидов" - ничего не пищит, все прекрасно слышно, то есть слова "жид", "жидовский" и прочие производные никому ущерба, никакого морального вреда (в отличие от древнерусского "блядь", за повсеместное употребление которого так ратует протодиакон Кураев, между прочим) не наносят. Хоть буду знать, и это очень кстати - надо же наконец как-то назвать тех русских патриотов из жидов с американским гражданством в кармане, которые, отправив детишек и внучат за океан на ПМЖ, обслуживают идеологию православного фашизма, сами на ней наживаются и дают еще больше наживаться своим заказчикам, выдаивать бессловесную русскую скотину. Для Владимира Рудольфовича какого-нибудь и "жид" - недостаточно точное определение, "жидяра"-то будет вернее.
маски

"Одноклассницы и тайна пиратского золота", реж. Оливер Паркер, Барнеби Томпсон, 2009

Подростковые трэш-комедии только и можно увидеть, что на ТНТ - в прокат они не попадают. После "Убийц вампирш-лесбийнок" эта, про школьниц в поисках пиратского клада - самая забавная. Дело, впрочем, не в кладе, а в том, как травестированный авантюрный сюжет вписывается в школьный формат. Одноклассницы делятся на характерные группировки - куколок, эмо, ботаничек-зануд, придурковатых зеленых и т.п., они постоянно враждуют, но общая цель объединяет их усилия, возможности и интересы. Директрису школы играет переодетый в женское платье Руперт Эверетт, но Эверетту уже, наверное, ничего другого и не остается, к тому же директриса по сюжету - то ли потомок, то ли новое воплощение лихого пирата прежних веков. Куда занятнее участие в опусе Колина Ферта, самого востребованного за последние годы британского актера. Киношка-то сама по себе, если честно, дурацкая, но оттого вдвойне любопытно наблюдать, как Ферт с Эвереттом в ней корячатся.
маски

"Жена художника" реж. Билле Аугуст в "35 мм"

В прокат "Жена художника" вышла одновременно с превью "Анны Карениной", но, конечно, несопоставимо меньшим - даже по превью - числом копий. Две истории про женщин, запутавшихся в отношениях между законным мужем, молодым любовником и ребенком, прижитым в браке. Анна Каренина - персонаж вымышленный, но всемирно известный, громкое имя, практически бренд. Сомневаюсь, что про Марию Трипке знают многие хотя бы в Дании и Швеции, между которыми она жила, как между мужем и возлюбленным (лично я ничего не знал до сих пор) - вот и картину прокатчикам по привычке пришлось переименовывать, в оригинале она называется "Мария Крёйер", то есть практически как "Анна Каренина" - тоже фамилия по-мужу. Но зато эта женщина - реальная, как и ее супруг, знаменитый - впрочем, больше в пределах Скандинавии и скорее среди знатоков классической живописи - художник. Но, в отличие от Карениной, своего мужа с тяжелым психическим заболеванием Анна, то есть Мария, любила, родила от него прекрасную дочку, старалась как могла поддерживать в нем угасающий рассудок - а он сходил с ума, угрожал жене, ребенку и становился все опаснее для самого себя тоже, в результате попал в психушку, где его, что в фильме показано аккуратно, но жестко, пользовали т.н. "душем Шарко". Тем временем Мария встретила молодого шведского композитора Хуго Алвеса (композитора такого лично я не знал, как и художника Крейера), сошлась с ним, забеременела и рассчитывала, получив развод, выйти замуж снова - но после счастливых дней оказалось, что художник обручен с женщиной, которая также бросила ради него мужа еще раньше, и поскольку она была первой, имеет фору.

В этом треугольнике ужасно то, что муж-шизофреник жену взаимно любил и позволил ей жить с любовником у него на глазах, однако постоянно ревновал и в моменты припадков безумия угрожал убийством не только жене, ее сожителю, но и собственной дочери. А еще ужаснее, что когда, узнав о неверности любовника и уже получив согласие на развод от мужа беременная от композитора Мария вернулась в семью и вскоре похоронила тяжело больного художника, их дочка, привыкшая за это время к няньке, неродному, чужому человеку, предпочла остаться с ней, а не с родной матерью, ведь та бросила ее ради внебрачной связи. Это все равно как если б сын Анны Карениной, имея возможность выбирать (а Мария Крейер, рассчитывая на помощь в бракоразводном процессе знакомого адвоката, друга семьи, явно имеющего собственные виды на женщину, предоставила ему право юридического опекунства над дочкой, и он, уже когда Мария осталась вдовой, то есть при другом раскладе полновластной наследницей, им воспользовался не в пользу доверительницы), взял да и отрекся от Анны Аркадьевны в пользу какой-нибудь чужой тетеньки. Анна Каренина много испытала, но подобного ужаса, по счастью, ей пережить не довелось. А вот Мария Крейер в финале фильма Аугуста, как и приличествует опусу престарелого киноклассика, тяжеловесного, густого, плотного, традиционного по языку и значительного, пожалуй что и чересчур, по смыслу поизведения, тоже заканчивает свою историю - для зрителя - на железнодорожных путях, но всего лишь взобравшись на подножку поезда, уносящего ее к новой жизни. Дочка и приемная мамаша, бывшая экономка (служанка, воспитательница - не совсем понятен официальный статус этой женщины) благодушно провожают Марию, машут отдаляющемуся вагону рукой - режиссер не нагнетает трагизма, на свой лад оставляет какую-то надежду, но от "надежд" такого рода становится совсем уж невыносимо тягостно.

Сильнейший в своей формальной простоте фильм подавляет, угнетает и уничтожает зрителя - даже такого, как я, кому проблемы героев, казалось бы, бесконечно чужды. Только вот еще что забавно - ни про датского художника, чья прижизненная слава доставила Марии столько неприятностей и, в числе прочего, вынудила отказаться от собственных потуг на рисование (а ведь ей прочили успехи на поприще живописном), ни про шведского композитора, подававшего вроде надежды (ради которых он, собственно, и предал возлюбленную, пускай потом запоздало раскаялся), я никогда бы не узнал, и никогда мое внимание не привлекла живопись одного и музыка другого, если б не сочувствие живого киноклассика к их общей женщине Марии Крёйер, урожденной Трипке.
маски

"Двое на качелях" У.Гибсона в Современном театре антрепризы, реж. Алексей Кирющенко

Полвека назад, наверное, пьеса Гибсона могла поразить "откровенностью", с которой ее персонажи обсуждают свою личную жизнь, и сексуальные отношения, и семейные драмы, и болячки тела - особенно советскую публику, когда "Двое на качелях" ставила Волчек в "Современнике". Теперь пьес разного качества, рассчитанных на двух актеров, разыгрывающих и обсуждающих ограниченный набор вариантов любовных перипетий, чересчур много. "Двое на качелях" - не лучшая и не худшая меж ними, а так, середнячок. Неудивительно, что на сцене я никогда ее не видел, не считая не считая одноактного балета "по мотивам", и даже спектакля Виктюка с Натальей Макаровой в роли Гитель не застал. Балетная тема и балерина в постановке - не случайность, Гитель по сюжету - танцовщица. Кирющенко почему-то мало внимания уделяет этому любопытному обстоятельству и почти не обыгрывает его, не считая куцей малоинтересной интермедии с шарфом в начале второго акта. А при общей продолжительности около двух с половиной часов, включая перерыв, действо, не разбавленное ни танцами, ни какими-нибудь еще "примочками", если честно сказать, утомляет. Артисты стараются, Григорий Антипенко играет своего разведенного адвоката достаточно тонко, хотя и без откровений, Татьяна Арнтгольц попроще, при том что героиня ее сложнее, интереснее, она мало того что творческий человек, танцовщица, так еще и страдает язвенными кровотечениями, но вместе с тем старается жить на всю катушку, не осознавая, так чувствуя скоротечность жизни - в спектакле это впроброс проговаривается и только. Нью-Йоркский контекст, в котором оказывается приехавший туда после развода герой, тоже обозначен на словах и с помощью задника, плюс передвижные ширмы, слишком громоздкие для небольшой площадки ЦИМа (когда играют в Киноактера - должно быть, там сценография в пространство вписывается легче). За последнее время это третья камерная мелодрама "нью-йоркского" типа - после "Вальса одиноких" в ШСП и "Игр одиноких" в Театре им. Вахтангова. Драма Гибсона несравнима с поделкой Злотникова, а Саймону все же уступает, но ее можно было бы сократить, дописать, сделать с ней что-то интересное - Кирющенко ведь умеет, иногда у него получается здорово. А тут персонажи просто долго сходятся и расходятся, прежде чем окончательно расстаться столь же, по большому счету, случайно, как и познакомились.
маски

"Троянцы" Г.Берлиоза, Метрополитен-опера, реж. Франческа Замбелло, трансляция в "35 мм"

Застали мы только самый конец первого акта и две трети второго, то есть увидели меньше половины в общей сложности, что для музыки, конечно, ничто (хоть я и не особенно люблю Берлиоза, однако "Троянцы" способны не поразить, так подавить своей монументальностью даже не в самом совершенном исполнении, как случилось сравнительно недавно, когда Гергиев делал в Москве концертную версию с простуженным Семишкуром), а для спектакля в постанвоке Замбелло - более чем достаточно. Какая же она бездарная, и ведь добро бы только в Москве халтурила, можно понять, но она и по всему миру, значит, то же самое делает, так мыслит и по-другому не может. Эти несчастные троянки, похожие на оборванных цыганок, отбившихся от табора, эти жуткие (еще и в невероятной, какой и в балете "Москва" не увидишь, хореографии) карфагенские пляски, беспомощные попытки разнообразить статику мизансцен дешевыми ходами вроде того, что сын Энея заигрывает с карфагенскими девушками (вдвойне нелепые, поскольку партия - "брючная", и "куры" переодетой тетеньки, не очень уже, понятно, юной певицы с балетной танцовщицей в белом костюме, полуантичном-полумедицинском, смотрятся совсем уж дико) - никакое музыкальное качество не способно отвлечь от подобного убожества. Качество для бренда Метрополитен тоже не сказать чтоб безупречное, хотя Сьюзен Грэм, которую мы, слава Богу, слыхивали и живьем, в партии Дидоны мне, в общем, понравилась, а трансляция хоть и обрывалась досадно на середине второго акта, но все-таки во время балетной сцены, никакой важной арии техническая накладка не попортила, не в пример постановщице.
маски

"Школа для дураков" С.Соколова в театре Около дома Станиславского, реж. Юрий Погребничко

Шизофрения - милое дело, об этом Погребничко уже поставил "О, Федерико":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2100223.html

А впрочем, это вообще главная тема спектаклей "Около". Казалось бы, "Школа для дураков" как мало какой еще текст попадает в эстетику Погребничко, но, видимо, в том и дело, что слишком уж идеально материал соответствует заданному театральному формату. Художественный эффект в спектаклях "Около" возникает как раз из несоответствия интонации, оформления, мизансцен - тексту. А тут все тютелька в тютельку. Ретро-песенки по привычке звучат, но и они сходу вписываются в структуру первоисточника, а не разбивают ее, не разворачивают. С инсценировкой в ЦДР не сравнить, там откровенный буквализм, здесь все-таки метафоры, но из характерного, довольно-таки небогатого набора образов у Погребничко на основе любой пьесы или прозы, от "Трех сестер" до "Трех мушкетеров", рождается собственное сочинение, тогда как парадоксально именно Саша Соколов остается Сашей Соколовым, не мутируя в нечто новое. Все очень просто, комфортно и привычно - ржавые обломанные рельсы на шпалах, облупленная статуя ангела, тазик с водой, пальто в перьях из подушки и шляпы в ватном снегу, меланхоличный по обыкновению Левинский-Акатов, трогательная Загорская в роли условного "автора" - в мешковатых штанах на подтяжках... Милое дело, но мне хотелось другого.
маски

Чарли Чаплин, "Recycle", Сергей Алимов, Вальдемар Маттис-Тойч в Мультимедиа Арт Музее

Набор выставок поначалу не сильно привлекал, но раз уж все перлись в бесплатные дни по музеям, то и я в поледний день каникул восстал с койки - а оказалось, что большая часть экспозиций вполне даже заслуживает внимания. Начиная с арт-группы "Recycle" - в репортажах их резиновые монументы смотрелись невыигрышно, а в залах - неплохо. Изделия из резины стилизованы под камень, причем не просто камень, а мрамор, известняк и прочие археологические раскопки. Вообще, по выставке судя, одна из главных тем группы - социальный, культурный, бытовой след человечества разных этапов истории. Отсюда и "Скрижаль завета", и "Окаменелый супермаркет", и триптих "Археология", и цикл "Культурный слой", и одноименное панно, и композиция "Камни" - стилизованные под "раскопки", где обнаруживаются слежавшиеся груды мобильных телефонов, пластиковых стаканчиков, жестяных банок и т.п. Не совсем понятно, "раскапывают" скульпторы современную бытовую культуры или "закапывают", так что их стилизованная "археология" очень сильно отдает эсхатологией, и мне это как раз понравилось - осознание, что сегодняшний мир точно так же обречен превратиться в погребенную под грудами геологических пород помойкой, как и все предыдущие. Имитация камня, кстати - сама по себе потрясающая, удержаться и не потыкать экспонаты пальцем невозможно. Но имеются и предметы иного плана - заметная и пользующаяся большой популярностью у гуляющей публики конструкция из резиновых трубок "Врата", еще одна композиция из трубок, но уже металлических, напоминающих душевые - "Река", где трубки змеятся по полу и двигаются благодаря небольшому электромоторчику. Забавный псевдо-витражный триптих "Житие. Супергерои" - я только никаких конкретных героев там не опознал, не то Халк, не то черепашки-ниндзя, не разберешь. Замечательная, по-моему, штука "Дыхание": квадратный метр растрескавшейся резины, вздымающейся тоже под воздействием скрытого электромотора - как будто дышит почва и земля. А самое заметное во втором зале произведение "Way" мне показалось вторичным - видеоинсталляция с удаляющеся по снегу фигурой и встык к ней подиум с появляющимся и исчезающими следами на снегу - это уже чистый аттракцион, довольно скучный к тому ж.

Две выставки, правда, туфтовые. Одна совсем небольшая - "Искусство света" венгра Вальдемара Маттиса-Тойца, обыкновенные трехмерные голографические абстракции, из которых более-менее занятная - "Маленькая луна" 2001 года, меняющая цвета (про нее случившиеся рядом девочки-подростки сказали: "Круче малевича"). Вторая, наоборот, очень развернутая, хотя и на небольшом пространстве - фотографии японца Ямадзоэ Собуро, сделанные в Манчьжурии в 1938-41 гг. в поселениях русских старообрядцев. Мне лично до фонаря старообрядцы, как они жили и что с ними сталось, а фоток тем не менее до фига, и еще какое-то тряпье типа сарафаном, и документальные фильмы - но я практически мимо всего этого пробежал.

Чарли Чаплин из имен на текущей афише музея - самое громкое, но у меня и на счет этой выставке были сомнения - что там можно показать? А выставка хорошо сделана, умело составлена, хотя и не все ее разделы интересны в равной степени. Концепция не столько хронологическая, сколько тематическая, хотя и открывается материалами о лондонском периоде, дебютными короткометражками. Но дальше рассказ идет последовательно о создании образа Маленького Бродяжки, о Чаплине-режиссере, о Чаплине-организаторе и т.д. вплоть до его так называемых "убеждений". Что касается последнего - по традиции, идущей с прежних еще времен, Чаплина постарались, сколько возможно, вывести "прогрессивно мыслящим деятелем", но очень трудно убедительно соединить антимилитаристские высказывания с изготовлением военных агиток по заказу правительства, использование преимуществ капитализма с его пафосной критикой, антиамериканскую деятельность с деятельностью на территории США и обидой на аннулирование визы, ну и вообще - борцы за счастье трудового народа предпочитают жить и умирать в собственном поместье на берегу Женевского озера, это не новость (побывав летом в Вевее, где Чаплин похоронен, я убедился, что для печалей о трудной судьбе рабочего люда во всем мире лучше места не найти).

Образ и личность Чаплина представлены на выставке аналитически - на элементы разобран его кинообраз и прослежена его динамика от короткометражки "Детские автогонки в Венеции" до фильмов 1930-х годов, показано, из чего образ складывается, как меняется. В "Детских автогонках", к примеру, Чаплин уже в шляпе и с тросточкой, но шляпа еще не котелок, а Бродяжка всего лишь нелепый и незначительный растяпа. О популярности Чаплина к рубежу 1920-30х годов напоминает кинохроника его визита в Берлин в 1931 году, где огромная толпа немцев несет этого маленького еврея буквально на руках. Постеры, обложки, афиши - и одновременно семейная хроника, архивные фото, все это достаточно традиционно для монографических выставок. Как и занимательные сведения о кинопроизводстве - для искусственного снега при съемках "Золотой лихорадки", оказывается, понадобилось 200 тонн штукатурки, 285 тонн соли и 100 бочек муки. А вот раздел, посвященный взаимоотношениям Чаплина и Леже - настоящий раритет, и в особенности фрагмент черно-белого мультфильма "Механический балет" 1924 года, сделанного в стилистике кубизма с использованием элементов образа Чарли, причем фильм родился на основе не реализованного до конца замысла Фернана Леже "Чарли-кубист" по мотивам кинопоэмы Ивана Голля. Фильмы на экранах, и на мониторах, и на проекции, показывают тоже. В условиях выставочных залов, да еще полных толпами посетителей, кино особо не посмотришь - но Чаплина аккурат в эти дни и по ТВ гоняли, я пересмотрел "Огни большого города", и наблюдая за реакцией на фильмы зрителей выставки, отметил, отвлекаясь от противоречивого отношения к его персоне в целом - как ни удивительно, Чаплин и сегодня очень смешной.

На первом и минус первом этажах, куда не все, по счастью, доходят, иначем там невозможно было бы протолкнуться - выставка Сергея Алимова и его учеников. На выставках Алимова я бывал уже, хотя, к своему стыду, не видел ни одного спектакля, осуществленного им в качестве главного художника театра кукол им. Образцова (а они ведь все идут в репертуаре!), но настоящая выставка к театру прямого отношения не имеет, больше сосредоточена на анимации и немного на книжной иллюстрации. Очень симпатичные работы учеников - эскизы к "Опасным связям" Марии Заикиной, "Трем толстякам" Василия Красникова (2010 года работа - надо же, "Три толстяка" снова в моде), замечательные фантазии Михаила Желудкова на темы "Гаргантюа и Пантагрюэля". Сильное впечатление производит цикл Елены Гавриловой по "Превращению" Кафки - герой представлен в виде гигантского кузнечика (что, как известно благодаря литературоведческо-энтомологическим изысканиям Набокова по меньшей мере спорно, но выглядит впечатляюще), цикл Екатерины Новиковой "Хармс". Ну и сам Алимов - издалека узнаваемая "История одного города" и, насколько я понимаю, неосуществленные "Мастер и Маргарита" 2005 г. (или что-то по этим рисункам было все-таки сделано?). Мультики тоже показывают, и очень известные, как "Каникулы Бонифация", так и редкие - анимационные сатирически сюжеты для "Фитиля", замечательные больше художественным решением, нежели содержанием, и почти забытая - редко показывают - вещица покойного Хитрука "Человек в рамке" о том, как тяжело жить в многоквартирном доме с шумными соседями.