December 23rd, 2012

маски

Ольга Тогоева в "Школе злословия"

Сигнал НТВ у меня опять ослаб и разговор в студии слышно еле-еле, дальше так пойдет - придется снова отказаться от "ШЗ", впрочем, в ближайшие недели ее не будет в любом случае, да и в принципе специфику свою программа утратила. Несколько лет назад приходилось отмечать, что "Школа злословия" превратилась в "заповедник свободословия", но с тех пор заповедную зону настолько сузили, что маленькие интеллигентские радости, доступные в эфире, полностью укладываются в пролог. В данном конкретном выпуске тетеньки успели порадоваться за свою французскую товарку из 14-го века, сумевшую выиграть судебный процесс по обвинению ее в колдовстве и оправдаться, лихо спроецировав ситуацию на современную Россию - мол, это все равно, что "Пусси райот" выиграли, а дальше все двигалось, как и в предыдущих выпусках, в духе "Очевидного-невероятного" (сама Смирнова иронизировала в "Кококо" по поводу такой свободы ограниченного действия: "они правды не скажут, так хоть намекнут..."). "У нас медиевистов не было" - оговорились ведущие поначалу, при том что сравнительно недавно приглашали Басовскую, но то ли подзабыли, то ли сработал принцип из анекдота "разве Кнебель режиссер? разве Бирман женщина?!" Басовская и в самом деле позорная старая дура, которую потому и зовут с удовольствием в разные ток-шоу, а не только в "ШЗ", чтоб лишний раз показать, какие идиоты отстаивают на Руси "либеральные ценности" (чего сама Басовская, опять же в силу своей интеллектуальной ущербности, не осознает нисколько). Тогоева не столь "медийна", к счастью, относительно молода и, насколько можно судить по передаче, неглупа. Тем обиднее, что почти вся, не считая короткого и пустого обсуждения переодизации Средних Веков и Ренессанса напоследок, проблематика разговора с ней свелась к историям преследования ведьм в средневековой Европе, причем в гендерном, близком к феминистскому ключе. История тетеньки их Монферрана, после трех пыток все-таки оправдавшейся в глазах суда и не отдавшей имущества корыстным детям покойного мужа от первого брака, безусловно, эффектна - но в рамках ток-шоу звучит неуместно и просто глупо, это материал для журнальной заметки в рубрике "разное" скорее. Интереснее прозвучало приложить средневековые представления о женщинах к "Антихристу" Триера, но едва завязавшись, дискуссвия в этом направлении сошла на нет. Про современных потомственных колдуний, получивших дар от прабабушки, и подавно не говорили - ну, может, медиевист и не должен иметь свое "ученое" мнение на сей счет - но всяко живее дело бы пошло. А в результате от ведущих и, соответственно, от зрителей ускользнул хотя бы тот занятный факт, что именно на так называемую "эпоху Возрождения" с ее "гуманистическими ценностями" и приходится развитие судопроизводства, связанного с ведьмами, колдовством и проч., равно как и то, что многие обвиняемые в ереси и ведовстве вполне сознавали, что вступают в сделку с дьяволом (а главное в данном случае то, что не меньше своих гонителей верили в существование Дьявола и в то, что с ним можно вступить в сделку), зато в "темные века" такого почему-то не было, и вот медиевист, наверное, мог (могла) сказать об этом более предметно.
маски

"Любовный переплет" реж. Джулиан Фарино

Дурацкое название придумано, конечно, прокатчиками, и к оригинальному (The Oranges), понятно, отношения не имеет, но оно могло быть любым - пускай будет и такое, кино все равно сносное, смахивает на "Красоту по-американски", только лишено претензий как на психологическую глубину, так и на визионерские изыски. В сущности - рождественская мелодрама, еще одна, хотя действие происходит между двумя праздниками, днем Благодарения и Рождеством, а оба праздника считаются семейными. Две семьи живут друг напротив друга в комфортной, почти фешенебельной глубинке Нью-Джерси, и дружат домами: отцы вместе бегают трижды в неделю, а дочери до десятого класса оставались лучшими подругами, но потом одна, Нина, поцеловалась с мальчиком, о котором мечтала вторая, Ванесса, и вообще Нина много о себе возомнила, отправилась куролесить по миру, в то время как бывшая подруга осталась дома копить на самостоятельную жизнь согласно заранее продуманному плану. Привычное течение жизни меняется на день благодарения, когда отец одного семейства и дочка другого неожиданно для самих себя, не говоря уже об окружающих, закрутили роман, да еще всерьез - жили по соседству, встречались просто так, а вот поди ж ты. И мама девушки, желая свести ее с перспективным соседским сынком, в шоке от того, что вместо сына получила в "зятья" его отца, и брошеная жена в прострации, и дочь, и брат, несостоявшийся жених, и нелепый отец девушки, лучший друг ее нового любовника...

"Сжечь дом, чтобы увидеть луну" - азиатская мудрость от коллеги по отелю, с которым работает Ванесса, дочка старого козла, позарившегося на молоденькую соседку. Хотя тот же азиат до этого сказал: "Старая корова жует молодую траву" - намекая, что долго такое не продлится. Старого козла, он же старая корова, играет Хью Лори, и совершенно естественным образом его персонаж остается не при делах - не возвращаясь к своему прежнему разбитному женишку-изменнику, из-за которого она на свою беду и притащилась домой на День благодарения, Нина после Рождества уматывает снова, пока не осядет в Риме. Жена тоже не вернется, она нашла себя в благотворительной организации и подтирать жопу негритятам в Африке, попутно отправляя кур голодающим в украинском Каменецке куда как приятнее, чем разгребать дерьмо в собственном семействе. Дочка съезжает из опустелого родительского дома в плохонькую, съемную, но городскую квартирку. Только старый друг-сосед продолжает регулярно бегать вместе с пожилым одиноким мужиком несмотря даже на то, что он трахал его доченьку, из чего по меньшей мере следует, что уж настоящая мужская дружба не в пример крепче любви супругов и привязанности детей к родителям. Однако неудача с семейными праздниками не воспринимается авторами фильмов как катастрофа - их явно устраивает, когда на радость азиатам старые коровы жгут свои дома, чтоб есть под луной молодую траву.
маски

"Замуж на два дня" реж. Паскаль Шомель

Сюжет вроде нелепый: в семье из поколения в поколение происходит так, что у всех женщин первый брак неудачный, зато второй - на всю оставшуюся жизнь. Чтобы обмануть судьбу, Изабель хочет по-быстрому слетать в Копенгаген, там выйти замуж, сразу развестись и окончательно связать судьбу с женихом, с которым уже живет десять лет и от которого хочет детей. Но предполагаемый жених ее продинамил, и чтоб не терять времени, тетенька вцепляется в первого попавшегося соседа по креслу в самолете, придурковатого автора путеводителей, в свободное время сочиняющего сказочные истории про пушистых существ. За ним она отправляется в Кению, куда тот летит по работе, ест козьи потроха, чуть не становится сама едой для льва на Килиманджаро и наконец совершает брачный обряд по обычаю местных дикарей. Но по возвращении в Европу обнаруживает, что работающий в мэрии брат мужа успел их брак зарегистрировать и выйти за своего настоящего жениха она уже не может.

Немножко даже напоминает в какой-то момент доморощенные "Джунгли", только Дайана Крюгер - не Вера Брежнева, а Дени Бун - не Сергей Светлаков, но при том что и "Джунгли" - еще не худшее безобразие, "Замуж за два дня" - кино на удивление милое, и кстати, некоторые его ключевые сцены, как и в "Джунглях", разворачиваются на ВДНХ: поскольку герой Дени Буна работает в Москве, героиня Дайаны Крюгер отправляется вынуждать его подписать бумаге о разводе туда же. За московские эпизоды определенно отвечала местная команда - все на редкость ладно да складно: если персонаж Буна снимает квартирку в уродливом, зато в самом центре, высотном доме на углу Нового Арбата и Поварской, так они в троллейбусе по Новому Арбату и едут; без Красной площади не обходится - но и до Красных ворот добираются; буфетчица Ирина в Елисеевском - абсолютно аутентичная дебелая мордастая баба; а гуляя по ВДНХ и оказавшись на траурном митинге памяти Гагарина возле монумента, посвященного космонавтам, герои в следующем эпизоде покупают еду в палатке возле "Рабочего и колхознице" - официально, правда, водку в палатках продавать не должны, но и эта деталь, честно говоря, не сказать чтоб фальшиво смотрится. Вот только московского клуба, где иностранные гости могли бы сплясать казачка, я не знаю - но не факт, что такого нет, и в любом случае можно списать на условности жанра. А их и без того немало - чего стоит только эпизод, когда парочку чуть было не сожрал лев, или свадьба по кенийскому обычаю, или финал: в старинной церкви Дайана Крюгер пляшет казачка под кенийские песни и русских балалаечников (расположившихся, прямо как Пусси райот, в алтаре - но там это запросто), а подпевают ей мохнатые сказочные зверюшки из сочинений мужа: получив развод, женщина сразу поняла, что хочет жить с придурковатым любителем путешествий, а не со стоматологом, у которого секс по расписанию, разыскала его и снова вышла - второй брак по семейной традиции должен оказаться удачным.

Композиционно фильм тоже не совсем прост, основная фабула помещена в рамочный сюжет, который сам по себе тоже развивается. Рождественский обед с посторонним, за столом - шефиня сестры героини Крюгер, полгода назад расставшаяся с мужем, занудная и плаксивая. Ей в утешение и рассказывают наперебой историю Изабель. Счастливая пара за столом так и не появляется - якобы уехали на Галапагосы. Зато брошеный жених Пьер почему-то приходит, и очень кстати для одинокой начальницы. Им только осталось для окончательного выяснения отношений отправиться к каким-нибудь дикарям, африканским или русским - как говорится, друга я никогда не забуду, если с ним повстречался в Москве на ВДНХ. Кроме шуток - кино забавное, я несколько раз смеялся, что случается крайне редко. А еще персонаж Буна рассказывает на траурном митинге ветеранов космонавтики прикольный анекдот: "Кто бы самым несчастным русским за период коммунизма? Юрий Гагарин - семнадцать раз облетел вокруг Земли, а приземлился все равно в России".