December 17th, 2012

маски

"Альтист Данилов" А.Чайковского в Камерном музыкальном театре им. Б.Покровского, реж.Михаил Кисляров

Пик популярности орловского романа, впервые опубликованного еще в 1980-м, пришелся на мои студенческие годы, но в свое время я его не прочитал, и очевидно, что со времени выхода в свет книга успела морально устареть и даже снова, пусть не на уровне постперестроечных лет, стать актуальной если не по эстетике, не по поэтике своей, но по проблематике и сюжету. То же можно сказать и о музыкальном языке Александра Чайковского - лет десять еще назад он показался бы катастрофически несовременным, а сегодня оставляет впечатление вполне своевременного. Партитура "Альтиста Данилова", при всей откровенной, заданной эклектичности - стилистика массовых музыкальных жанров соседствует в ней с атональными эпизодами, а также с цитатами и реминисценциями (особенно явственными - к Шостаковичу), а чисто музыкальные сцены - с развернутыми диалогами, иногда построенными на мелодекламации, но чаще - на обычной разговорной речи, так что и спектакль в целом оказывается музычно-драматычной буффонадой, что органично ложится на "фаустовско-мефистофелевскую" интригу сюжета про демона-полукровку, предпочитающего бесовским делам музыкальное творчество и в своем земном воплощении подвизающемся в театральном оркестре. Композитор не ставил перед собой непосильных задач, а посильные разрешил более чем успешно. Но что в первую очередь важно для театра, опера А.Чайковского оказалась на удивление сценичной, хотя заслуга режиссера Михаила Кислярова в этом также чрезвычайно велика. По такому случаю зал Камерного музыкального театра перестроен, зрительская часть и сцена поменялись местами, и т.н. "ложа" (за последним рядом, так что одно название - "ложа") служит окном для появления коллегии инфернального суда, определяющего судьбу альтиста Данилова, "демона на договоре" - лишить его сущности или нет, для чего, собственно, и пересматривается вся его земная жизнь. По результатам рассмотрения, весьма занимательного с точки зрения театральной зрелищности при минимализме выразительных средств (оркестр сидит на импровизированной сцене, основной элемент декораций - пианино, послужившее герою ложем, и огромный красный футляр для альта, яркие и пышные только костюмы), демон с повадками и интонациями Путина (ход, сказать по правде, грубый и неоригинальный - но, опять же, лет десять, даже пять назад показался бы пошлым, а сегодня сойдет за смелый) склоняет суд к вердикту: "сохранить и помочь". Ход "театр в театре" продиктован сюжетом, но удачно реализован - что случается нечасто. Симпатичный в общем, но затянутый и чересчур приторный по музыке финальный женский монолог (героиня - постсоветский интеллигентский аналог Маргариты, бескорыстная и жертвенная) мне общее впечатление слегка подпортил своим навязчивым мелодизмом, первый акт понравился целиком, второй - местами, но многими местами. Что касается голосов (в заглавной партии - Александр Полковников) - не всякому покойному классику нынче везет с такими вокалистами. Появление вечно спешащего Юрия Башмета (с поклонов его буквально вытаскивали уже одетого, везти еще куда-то - подумалось, что прикол, но похоже, что и в самом деле очень спешил) скорее премьерный спецэффект, нежели обязательный элемент постановки Кислярова, при том что Башмет дважды исполняет соло в оркестре, а его имя звучит в либретто.
маски

Мария Максакова в "Временно доступен"

Пристально не смотрел, а проскакивал, переключаясь с Первого на "Россию", с "Yesterday life" на Соловьева. Последнего включаю крайне редко и как ни попаду, все у него Геннадий Хазанов и архимандрит Тихон в студии о необходимости возрождения истинной культуры говорят, причем на одной стороне и с одинаковых позиций, православный Тихон ностальгирует по СССР, вот уж где культура процветала (и православная духовность, надо думать, в особенности), а Хазанов на сей раз еще и газету "Завтра" от нападок либералов защищал (просто анекдот: "евреи за Гитлера"). А в "Yesterday life" обнаружилась Маша Голубкина в пародийном образе артистки-депутата. Очень в тему, потому что я долго смеялся, получив некоторое время назад в рассылке от "Геликон-оперы" новость: "В партии Розины выступит депутат Государственной Думы..." Историю о том, как Максакова разводилась с мужем-бандитом, когда его замели, а чтобы самой ненароком непопасть под раздачу, спешно "избралась" в депутатши, мне однаждырассказывали, но я не все понял, не особенно увлекся и вообще за правдивость деталей не отвечаю. Зато я слышал, как Максакова поет, не в студии кусочек гаммы ради демонстрации возможностей, а на сцене, полноценные партии. Начиная с ее Снегурочки в "Новой опере" больше десяти лет назад - вот уж где был ужас! С тех пор Максакова, как она сама думает, похорошела внешне - после многочисленных пластических операций она и в обычном своем имидже смотрится как старая трансуха, а показали фрагмент из "Свадьбы Фигаро", где она поет (ну если это так называется) Керубино - мама дорогая. (Мама у Маши, кстати, дорогая, и если б не мама - где была бы Маша?). Но как же она расписывала Диброву с Карловым детали вокальной техники - вот уж где песня, из которой ни одного слова не выкинешь, кроме шуток. Если б она так пела, как говорит! Достойная партнерша Бэлзы - один с пафосом пошлые штампы по бумажке читает за бешеные деньги, и другая пристроилась. Хотя в случае с Максаковой и говорить необязательно. Недаром же в музыкальной тусовке Машу за глаза ласково величают "наша Чичолина". А поговорить и Соловьев с архимандритом Тихоном могут - за духовность, за истинные ценности, за традиции. Только если духовность и традиции в понимании Тихона, Хазанова и Владимира Рудольфовича- это пупсообразная Максакова в студии Диброва-Карлова и подключающийся к ним из видеофайла Журбин, то проще поверить, что настоящее искусство - это, к примеру, инсталляция с говном в пузырьке.