December 5th, 2012

маски

"Слова" реж. Брайан Клагман, Ли Стернтал

Писатель Клэй Хэммонд (Деннис Куэйд) на конференции читает главы из своего нового романа. Герой его романа, тоже писатель Рори Дженсен (Брэдли Купер), нашел в Париже во время медового месяца в старом портфеле из лавки сувенирного старья машинописную рукопись прекрасного романа, и поскольку его собственные сочинения не печатались, выдал находку за свою книгу. Публикация имела успех, но его начал преследовать таинственный Старик (Джереми Айронс), который, как и следовало ожидать, написал эту книгу, будучи американским солдатом в Париже 1940-х годов, юным и влюбленным во француженку (молодого Старика играет Бен Барнс). Герой его книги, как и он сам, потерял ребенка, затем жену, а когда жена вернулась, но потеряла рукопись, не смог сделать правильный выбор и снова потерял жену - рукопись же, естественно, не нашел, зато ее нашел Рори. Но все это происходит в романе Хэммонда, который то ли о своей истории рассказывает, то ли сочиняет. Во всяком случае не в меру активной сексуально аспирантке колумбийского университета, отчего-то вдруг проявившей интерес не то к роману Хэммонда, не то к нему самому, он дает понять, что реальность и воображение стоят близко, однако не соприкасаются. Не только у каждого из писателей в разных планах повествования, но и у их возлюбленных возникает параллельный ряд двойников: чернокожая жена Рори, французская подруга молодого Старика, ну и у самого Хэммонда задолго до встречи с аспиранткой была жена - тоже, судя по фотографии, цветная (в смысле - жена, а фото как раз черно-белое). Однако вместо того, чтобы наворотить эстетской путаницы, режиссеры свою многоплановую конструкцию делают максимально прозрачной - так, что почти сразу становится даже скучно. Вот и герой Брэдли Купера - персонаж "внешнего" романа и сочинитель "внутреннего", ну то есть плагиатор, в момент, когда Старик-Айронс подсаживается к нему на соседнюю лавку в Централ парке, читает "Спроси у пыли" - я сам не читал эту книгу, но знаю ее содержание по экранизации с Колином Фареллом и, что в данном случае принципиально, ее герой - тоже писатель, и тоже в сложных взаимоотношениях с реальностью, с женщинами и с собственным воображением. Иронии, изощренности и просто интеллектуальной глубины, скажем, романа Кальвино "Если однажды зимней ночью путник", где тоже эксплуатируется схема "книги в книге в книге", а писатель, читатель и герой меняются местами, "Словам" явно недостает, но, с другой стороны, и это приятно, создатели картины, кажется, понимают банальность и конструкции в целом, и отдельных сюжетов, ее составляющих. Более того, эти избитые, предсказуемые ходы и составляют предмет их подлинного интереса - что, в общем, и делает малопримечательный, по большому счету, фильм довольно любопытным. Вот идет истинный талант. Ступает, как Гамлет, и тоже с книжкой. Слова, слова, слова.
маски

"Коллекционер-2" реж. Маркус Данстэн

Даже не могу припомнить, смотрел ли я первый фильм - скорее нет, во всяком случае объявленный шедевром жанра "Коллекционер" в памяти не задержался. Сиквел же показался мне полной фигней - то есть это действительно чистый жанр, кроме клюквенного сока ничего не предлагающий, совершенно бессмысленный. В "Пиле" и то какие-то идеи присутствуют, поначалу казавшиеся свежими, но и к пятой, к шестой частям не совсем истаскавшиеся. А в "Коллекционере" смысла не больше, чем в электромясорубке. Непонятный и так и не раскрывшийся до конца (несмотря на то, что оказался известным энтомологом - больше не знаем о нем ничего) маньяк похищает и убивает замысловатыми способами огромное число людей, но некоторых оставляет в живых для вивисекторских экспериментов и пичкает наркотой, превращая в зомби. Одной из жертв, бывалому вору-домушнику, удается выбраться из западни живым. Но родитель похищенной маньяком девушки отправляет бригаду наемников в логово зверя, а те принудительно берут с собой воришку в провожатые. Дальнейшее потянуло бы на компьютерную игру, наверное, но кино интерактива не предполагает, а тупо смотреть пускай и на изобретательные, но надоедливые маньяческие фокусы скоро устаешь. Ну и структура сюжетная - стандартная до неприличия. Маньяк из ловушки, конечно, ушел, но выживший рецидивист его разыскал, однако не сразу убил, а решил помучить - понравилось, значит, ему. Если и вам тоже - смотрите "Коллекционер-3".
маски

"Бригада. Наследник" реж. Денис Алексеев

Неладно скроен, да крепко сшит "Наследник" - рассчитывал, что раз такое говно, как все говорят, то посмотрю часик и пойду по делам, но стало интересно, пришлось идти досматривать. Хотя понятно, что сработано топорно, до хрена всякой лажи, но ее я бы легко списал на условности жанра, а для жанра поделка вполне непротивная. Правда, я не смотрел знаменитый и хваленый сериал - может, это его поклонники недовольны полнометражным сиквелом.

Иван Макаревич играет подросшего сына Саши Белого, тоже Ивана, который с друзьями-американцами возвращается в Россию втихаря от матери, чтобы продать принадлежащие отцу два гектара рублевской земли, а заодно и повидать девушку Леру, оказавшуюся как на грех, а может и на счастье, дочкой железного гэбиста (а Игорь Жижикин играет либо бандитов, либо гэбистов - что значит таланта немного, а рожа зверская). В Москве, разумеется, Иван сразу попадает в крутой замес, бандит Швед (Валерий Золотухин) отправляет за ним свою шестерку Бесо (на удивление неординарная роль Юрия Чурсина), а у шестерки свои планы, но сына своего старого друга выручает каскадер Иншаков, для своих Иваныч, а потом вмешивается папа ваниного приятеля Фила (Кирилл Нагиев), американский сенатор, хотя гэбисту и сенаторы, тем более американские, до фонаря - сам так говорит. Невыносимы только эпизоды с участием Гусевой - а мама приезжает в Москву за сыном, там ее похищают и угрожают сбросить с крыши дворца спорта "Лужники", сын мечется, спасая мать, и в результате несмотря на происки папы-гэбиста Иван воссоединяется с Лерой и отправляется на встречу с отцом, оставшимся все-таки в живых и затаившимся, а мамаша принимает решение и с младшим сыном вернуться на "родину".

Вывод из всего происходящего настолько неожиданный, что под конец я просто оторопел: за прошедшие после инсценированного убийства Белого в России стало еще хуже и страшнее, бандиты, менты и гэбешники рвут на части не только всех вокруг, но и друг дружку (к ментам, кстати, в отличие от ГБ в фильме отношение совершенно однозначное, и персонаж Михаила Дорожкина, начальник рублевского ОВД, воплощает в себе все самые характерные, по мнению авторов, милицейские черты: ленивый раздолбай, продажный мздоимец, тихий садист, равнодушный к реальным проблемам граждан и, до кучи, совершенно недееспособный в профессиональном плане) - совсем не та картина, которая располагала бы к репатриации, благо у героини Гусевой и ее выводка на руках американские паспорта. Впрочем, уголовники (кроме, конечно, отморозков вроде Бесо, но он же "кавказской национальности", что с него взять), в отличие от евреев-интеллигентов, всегда были большими патриотами, за что любимы и властью, и народом при всех политических режимах. К тому же и завязка для следующей серии готова.
маски

"Сельская честь" П.Масканьи в БЗК, дир. Сергей Кондрашев

То, что демонстрирует Владислав Пьявко, уже, конечно, не назовешь ни голосом, ни вокалом, ни пением, но что касается собственно голоса - следует все-таки сделать скидку на возраст и статус, пинать престарелых мэтров негоже, хотя никакой возраст не должен мешать, по крайней мере, вниманию к партнерам, Пьявко же, как, впрочем, и все остальные, думал только о том, как бы вытянуть свою партию (а пел он, естественно, Турриди). Но и без Пьявко этот концерт не имел смысла, он завершал архиповский фестиваль, а Сантуццу в "Сельской чести" Архипова в незапамятные времена пела в Италии, о чем подробно поведали перед началом. Ну ладно, Пьявко немолод, но Шишляев - это уже было откровенно плохо, грубо, безвкусно, крикливо. Более чем прилично спела Сантуцуу Лариса Андреева, тоже из Стасика - несколько визгливо, вкуса и вокальной культуры ей не всегда хватало, но для нее это совсем новая партия и тут, по крайней мере, есть перспективы. В целом же мероприятие отдавало колхозным праздником: непонятный и очевидно не вполне профессиональный хор, оркестр радио "Орфей" - немногим лучше, дирижер Сергей Кондрашев, кажется, и не пытался свести солистов в ансамбль, только Андреева, больше по собственной инициативе, старалась взаимодействовать с партнерами. Наконец и сами по себе балаганные веристские страсти "Сельской чести" слишком смехотворны, чтобы с такой натугой, из последних сил их выдавать.
маски

"Дети Ванюшина" С.Найденова в филиале Малого театра, реж. Виталий Иванов

Немного странно, конечно, и плохо совмещается в сознании: вот Кэти Митчелл - а вот Виталий Иванов. Однако "Дети Ванюшина", если только не испытывать патологической аллергии к любой костюмной "традиционке" (лично я не испытываю, я просто халтуру не люблю, но никакую халтуру - ни "традиционную", ни "передовую") - спектакль безусловно удачный, интересный и кое в чем, пожалуй, неожиданный. Я смотрел утренний прогон с толпой глухих простуженных старух, и к тому же планировал успеть на дневные "Записки сумасшедшего" в Маяковку, однако несмотря на то, что "Дети Ванюшина" шли три часа, а старухи кашляли так, будто не в театр пришли, а в тубдиспансер, я не мог не досмотреть до конца, при том что развязку пьесы, естественно, знал, пришлось "Записками" (надеюсь, временно) пожертвовать.

Далеко не всем актерам Малого, включая и занятых в постановке Иванова, по силам уяснить, что Найденов - современник Чехова и Горького, а не Гоголя и не Островского. Но главное, что есть в спектакле - Ванюшин в исполнении Бориса Невзорова, который за несколько лет работы в Малом впервые реализовался в полной мере. В последнее время Ванюшина принято изображать страдальцем за поруганные семейные ценности, и уж в Малом-то, конечно, без этого тоже не обходится, однако образ, созданный Невзоровым, сложнее, и важнее страдания в нем - осознание, что во многих бедах семьи он виноват сам: невниманием своим, грубостью оттолкнул детей когда-то, а раскаялся запоздало, и никакой абстрактной любовью конкретных ошибок уже не исправить. Оттого еще и несколько искусственное в пьесе его самоубийство здесь не оказывается натяжкой. Остальные роли, начиная с богомольной Арины Ивановны-Людмилы Поляковой, выстроены более или менее традиционно, но исполнены более или менее достойно.

Жалко, режиссеру Иванову не удается выдержать постановку в едином ключе, заданном изначально. Ему кажется необходимым подпустить православной духовности за счет использования хоровой музыки Свиридова, а одновременно с этим "оживить" действо комикованием второстепенных персонажей. В последнем акте появляются генеральша с дочкой-невестой, сделанные откровенно гротескно, карикатурно, - это уже не то что Гоголь с Островским, а какая-то "Тетка Чарлея", что стилистически явно неуместно (что делать, со вкусом, с чувством стиля у режиссера проблемы налицо), однако, как ни странно, в самом деле очень смешно и задает нужный контраст настроением перед тем, как втащат на сцену мертвое тело - но это уже снова под церковный хор.
маски

"Джунгли" реж. Александр Войтинский

Романтико-приключенческий боевик с Сергеем Светлаковым и Верой Брежневой в 3Д - звучит как приговор, обжалованию не подлежащий. Однако режиссеру (состряпавшему ранее относительно сносную "Черную молнию") не хватило совсем чуть-чуть самоиронии, чтобы "Джунгли" оказались на что-то да похожими. Светлаков, конечно, никакой не актер, но тут ему, по крайней мере, не надо, как в "Камне", делать вид, будто он что-то умеет. Брежнева и подавно не актриса, сколько ни раздевай ее до купальника (фигура хорошая, кто спорит). Но ведь и сюжет в духе незабвенной заметки из "Экспресс-газеты" про то, как Диана Гурцкая пошла перед концертом в лес по грибы и заблудилась, не претендует на то, что фильм окажется произведением киноискусства. Понятно, что это такой аттракцион, изначально даже не вполне безнадежный. Светлаков играет архитектора, Брежнева - спортсменку, стреляющую из лука. Встретились они на ВДНХ, сперва столкнувшись случайно, а затем и поближе познакомились, когда девушка засветила парню стрелой в плечо, а вскоре и расписались. И вот спустя три года архитектор "горит" на работе, молодая же супруга подозревает его в неверности и мечтает о романтическом отпуске на островах. Как остров, куда попали герои, оказался необитаемым, а точнее, населенным дикарями-людоедами - рассказывать долго, да и не очень интересно - в том числе и создателям опуса. Еще до встречи с людоедами муж и жена начинают охоту друг на друга - куда там дикарям, благо она ж из лука стреляет. Ему остается кушать галлюциногенные ягоды и разговаривать то с партнером по архитектурному проекту, то с тестем, причем разговоры эти на удивление плодотворны. Вот с женой столь же запросто не пообщаешься, у нее же лук и стрелы самодельные. А тут еще набежали туземцы и давай обоих в жертву приносить - ну деваться некуда, помирились. Женщина из местного племени, опять же, помогла - женская солидарность, выходит, цивилизационных границ не знает, а с другой стороны, семейная жизнь что у племени мумбо-юмбо, что у русских, что у христианских народов примерно одинаково обустроено: или муж жену прибьет, или жена мужа съест. Как ни странно, не хватает создателям "Джунглей" не интеллекта и уж конечно не тщательности проработки сюжета и характеров (вот бы насмешили), а всего лишь отвязности, которая единственная способна придать подобным произведениям хотя бы видимость осмысленности, ну как происходит, например, с комедиями Мариуса Вайсберга. Войтинский же понятно, что шутит, но шутит осторожно, как будто попутно и рассказывая, и поучая, хотя не история, ни тем более возможный урок из нее не стоят времени, потраченного и на просмотр, не говоря уже о производстве.
маски

"Сверлийцы" Д.Курляндского-Б.Юхананова в "Арт-плей", реж. Борис Юхананов

Впервые о проекте я услышал от Кати Кретовой, точнее, она меня спросила в уверенности, что я уже видел "Сверлийцев" на закрытом показе весной, а я не то что не видел, я и не слыхал до того про них. Теперь прошли официальные премьерные показы, при большом, надо сказать, стечении публики, хотя публика все такая же уебищная, как и везде, что в данном случае совершенно необъяснимо: ну ладно, можно случайно или просто ради интерьеров зайти в Большой, но шлепать на Арт-плей по грязной жиже на современную оперу в постановке Юхананова, чтобы потом с трудом подавлять смешки, болтать с соседями, а то и по мобильнику - что надо в голове вместо мозга иметь для этого? А между тем по юханановским меркам "Сверлийцы" вполне смотрибельны. Во всяком случае, ни "Фауста", ни тем более "Голема" человек в здравом уме не выдержит, а "Сверлийцы" дались мне легко (если б еще публика нашлась адекватная - совсем было бы хорошо). Правда, во многом это заслуга композитора - раз, и художника - два.

Опера-оратория Курляндского написана на основе текста романа-оперы Юхананова про некую планету Сверлию и цивилизацию Сверла, имеющую многотысячелетние контакты с землей. Действие непосредственно оперного перформанса отнесено к 3004 году и помещено в пространство Призрачной Венеции - стараниями художника Степана Лукьянова и автора компьютерной графики Алексея Склизнева видеоинсталляция, проплывающая на протяжении всего действа по экрану-заднику, представляет собой абстрактно-сюрреалистический микс из архитектурных элементов, отсылающих, помимо Венеции, к Иерусалиму и Санкт-Петербургу. Основными действующими лицами тут являются Последний Сверленыш и Молчаливый Гондольер, а также Незримый хор. Впрочем, за отсутствием мало-мальски традиционной фабулы точно угадать, которые тут незримые, а какие молчаливые, поначалу непросто. Гондольеры-кентавры в стильных красно-полосатых кофточках крутят колеса, которые подтягивают белые ладьи-гондолы, рассекающие челноками пространство подиума, на который постепенно, на протяжении весьма длинной и несколько тягомотной увертюры, выплывает хор - в занятном гриме и одеяниях. Двадцать лет назад подобное зрелище могло бы удивлять или хотя бы прикалывать, как прикалывали перформансы Курехина и Фильмы Алейниковых. Сегодня те приколы кажутся выдохшимися, в чем я летом на ретроспективе Алейниковых в рамках ММКФ убедился. "Сверлийцам" придает свежести все-таки в первую очередь музыкальный материал, не то чтоб сверхоригинальный - и тем не менее хоровая, по сути, партитура (участники мероприятия еще извлекают звук из длинных пластиковых трубок, что формально имеет к музыке косвенное отношение, но в саундтреке действа играет немаловажную роль) интересно выстроена, сначала на нисходящих, а в последнем эпизоде на восходящих сериях звуков (ну о тональности там, понятно, речи не идет и не надо).

Собственно же текст либретто, который заботливо дублируется на видеомониторах по-русски и по-английски, к общей концепции и музыкальному плану мало что добавляет. По большому счету Юхананов опоздал со "Сверлийцами" не на двадцать даже лет, а на сто, или, если уж совсем точно, на девяносто - футуристы поколения Маяковского и Крученых его еще вряд ли поняли бы, а вот обэриуты, творившие уже в ситуации "после" будущего, вымечтанного творянами-будетлянами и оказавшегося не совсем таким, как им грезилось, уже практически все сделали сами, Юхананову под видом эксперимента остается лишь подчищать за ними, и я бы не сказал, что с чисто-литературной, узко-поэтической точки зрения он делает это виртуозно:
"Есть бреши
В пустоши
Они же входы
Всходы
А также выходы
Породы" -
это слишком нормально, обыденно, давно привычно для того, чтобы претендовать на "откровение", но при этом не попсово, а просто искусственно заморочено. При всем том в обстановке индустриального здания, с набережной за окнами (пусть это не венецианский и не петербургский канал, а всего лишь загаженная Яуза неподалеку от устья) и пробегающими неподалеку гусеницами светящихся вагонных окон поездов Курского направления, все это не только смотрится, но и звучит неплохо. В стандартном формате эсхатологической антиутопии, таким образом, самая обыкновенная, более чем сомнительная и давно приевшаяся юханановская поеботина приобретает вполне товарный вид.