November 13th, 2012

маски

"Кармен", театр танца А/СH, реж. Анжелика Холина

Сделана "Кармен" том же формате, что "Берег женщин" и "Анна Каренина", но более внятно и, как мне показалось, выразительнее в плане общей формы. Что касается хореографических частностей - у Холиной танец играет в большей степени прикладную роль, она ставит не балеты (по крайней мере что касается перечисленных сочинений, включая и "Кармен"), а драматические спектакли, где основным средством рассказа становится танцевальное движение, и важнее здесь не оригинальность пластического языка, а его доходчивость. Оформление тоже простое и стильное: черные костюмы (платья, брюки, рубашки), красные веера, белые платки. Кармен - Ольга Лерман (она же - Каренина в вахтанговской постановке Холиной, и, в каком-то смысле, еще одно воплощение единого женского архетипа), Хосе - Леонид Бичевин (и вот это уже совсем интересно, потому что Хозе всегда каким-то коренастым представляется, даже в балетах, чтоб срабатывал контраст с тореодором, а Бичевин на вид хрупкий, хотя и крепкий), Тореадор - Алексей Нестеренко (давно его не видел на сцене, после предыдущей версии "Служанок" Виктюка). Еще пару слов про Хосе: персонаж Бичевина - изначально любимец всех женщин и друг всех мужчин, он не случайная жертва женщины-вамп, это столкновение равнозначных, но разнополярных величин, и кстати, может, поэтому именно Хабанера у Холиной - не соло, а дуэт, причем дуэт Кармен со всеми участниками мужской части кордебалета, и Хосе - один из них. Это несколько упрощает образ, обедняет его внутреннюю динамику - но сквозному конфликту придает неожиданный поворот. Плюс к героям любовного треугольника на сцене присутствует еще одна фигура - я не удосужился заглянуть в программку и не знаю, как поименована там эта женщина с сигарой официально: она то ли хозяйка табачной фабрики, то ли разнорабочая, уборщица на ней, она же выполняет функцию рассказчицы, открывая в начале действия ворота пожарного занавеса и выпуская остальных персонажей на сцену, а в финале закрывает ворота за ними; это одновременно и инфернальное существо, присутствие которого постоянно сопровождает огонь и дым, буквально - от сигары, почти постоянно во рту, и, если говорить проще, сама Смерть - при том что женщина с сигарой во рту выглядит более чем двусмысленно. Холина ставила на музыку "Кармен-сюиты" Щедрина, но в отличие от замысла последней, в ее спектакле акцент на противостоянии не личностей, а стихий, судя по тому, какое место занимают массовые сцены, отдельные же персонажи лишь воплощают эти стихии в их наивысшем проявлении. Мужской кордебалет, кстати - красавцы редкостные, все равны, как на подбор.
маски

Кама Гинкас. Профессиональный разговор.

Гинкас не скрывает, а напротив, подчеркивает, что говорит "всегда одно и то же", но я не так часто его слушаю, предпочитаю все-таки спектакли смотреть, поэтому мне каждое слово казалось и новым, и значительным. Аудитория ЦИМа , в основном студенты, большинство совсем молодые, конечно, не видели столько, сколько я (хотя я тоже видел лишь московские постановки, за исключением недавней "Гедды Габлер", и лишь последних лет пятнадцати-семнадцати, начиная с "К.И."), им показывали запись "Полифонии мира" (которую я, кстати, тоже в записи смотрел, но раньше, по ТВ), а потом Гинкас отвечал на вопросы. Вопросы были разные, а ответы - все интересные. Конечно, Гинкас режиссировал встречу и как актер исполнял в ней главную роль, отталкиваясь от вопросов, он действительно говорил "одно и то же": про "несоответствие", про "препятствие", где надо, включал байку, где надо, осаживал вопрошающего. Но одну фразу я посчитал нужным прямо вот буквально записать. Не то что это какое-то немыслимое откровение, но, по-моему, что сказал Гинкас, очень четко свидетельствует, что оценка художественного произведения не должна и не может сводиться к уровню "нравится-не нравится", "трогает-не трогает" - мало ли кому что нравится, мало ли что и кто кого трогает. А вот во всяком случае важно иметь в виду:

"Персонаж может быть уродом. Персонаж может быть идиотом. Но сам артист при этом не должен казаться таким. Этим отличается настоящий режиссер от скотины, которая пользуется беззащитностью артиста".
маски

"Снято!" реж. Амир Надери в "35 мм"

Охранники ЦДП надо мной угорают, но что же делать - да, наверное, со стороны выглядит странно, что я прибегаю в двенадцатом часу, когда уже касса закрыта и билетерши след простыл, другого и не пустили бы, но меня они знают и понимают: если бегу, значит, мне надо так. Рассчитывал, что на "Снято" к 22.50 я успею, но Гинкас в ЦИМе так интересно общался с молодежью, не уходит же с Гинкаса ради какого-то жалкого японца, а с другой стороны - и японца (в смысле - режиссер иранского происхождения, фильм формально - копродукция Япония-Франция-США-Южная Корея-Турция, но в целом картина как бы японская, все по науке) надо тоже посмотреть. Опоздал, значит, минут на двадцать (хорошо еще сел от Курского вокзала на троллейбус, а не всю дорогу шлепал под дождем по лужам), уже в фойе на бегу поздоровкался с Александром Васильевым, прощавшимся после лекции с самыми преданными адептками своего культа. В туалет, конечно, не успел - сразу в зал, там торчат два чудика, точнее, парочка на предпоследнем ряду, больше никого, только я еще один. Повезло, то есть, потому что если б не эти двое, напрасно спешил бы, сеанс без зрителей по проданным билетам отменяют, ради меня персонально лампы никто жечь зазря не станет. Днем на пресс-конференции НЕТа выпил столько кофе, что и к ночи глаза на лбу, руки дергаются, прям Коля-Дурачок, и морды еще на экране мелькают все одинаковые, как ни скажет Хейфец про сумасшедшего профессора, "у него три китайца как один китаец", тут, правда, японцы, да все равно, но хоть сюжет фильма знаю заранее по аннотации: незадачливый кинорежиссер после того, как брата за долги мафия замочила в сортире, а задолженность повесили на него, позволяет себя избивать в боксерском зале за деньги в счет погашения "кредита", и ради подъема духа выкрикивает названия любимых фильмов, имена режиссеров, год выпуска и сколько в зале сидело человек на премьере, в перерывах же между экзекуциями вдохновляется, рассматривая на импровизированной "доске почета" собственного изготовления фотопортреты Эйзенштейна, Тарковского и т.п. К исходу первого часа картина исчерпать описанные в аннотации события не успела, и я начал раздумывать, не перебазироваться ли мне в большой зал, там на десять минут позже, чем "Снято", начался "В доме" Озона, который я на фестивале "Завтра" не досмотрел, как раз полчаса примерно от конца (надо было убегать в Кремль на балеты), но решил так - если двое из предпоследнего ряда уйдут, тогда пойду Озона досматривать, ситуация и без того дурацкая, не оставаться же в зале совсем одному в отсутствии нормальных зрителей. А те почему-то шушукались потихоньку и не отваливали - не судьба, значит, досмотреть мне Озона, как и "Измену" Серебренникова. Впрочем, мне уже рассказали, чем кончится и там и там: у Серебренникова героя новый муж-рогоносец убьет, а у Озона мальчик из книжки сначала поцелует мальчика, который книжку пишет, а потом повесится. Дела в картине Надери между тем шли своим чередом, героя избивали и платили ему за это, долг постепенно сходил на нет, пока не был выплачен полностью. Избиения, помимо обычного перечисления картин и режиссеров, сопровождались также пламенными проповедями в защиту авторского кино и инвективами по адресу кинематографа массового, развлекательного. Я, оставив мысли об Озоне, рассуждал о том, что вижу: это автор картины типа прикалывается, или всерьез полагает, что и он, и его персонаж с окровавленной распухшей физиономией служат таким образом святому искусству? Ежели шутя - тогда ладно, пускай прикол несмешной, а напротив, невозможно, невыносимо, нестерпимо нудный, а все ж-таки. Потому как со всеми скидками на художественную условность, на метафору и бла-бла-бла помыслить невозможно, чтоб кто-нибудь в самом деле позволил так над собою измываться, стал бы подобные терпеть мучения, это ведь просто нелепо - чего ради? ради какого-то кино?! Вдобавок ко всему избитый говорит одному из своих мучителей, что тот будто бы похож на актера, играющего отца в фильмах Одзу, и старик кажется растроганным, признается, что смотрел эти фильмы по телевизору... Я, честно сказать, ни одной вещи указанного Одзу не видал и попросту не уяснил, один и тот же актер, что ли, играет у него всех отцов, или что персонаж имеет в виду. Но больше всего смутило, когда под конец, выходя на финишну прямую с выплатой долга, режиссер, в смысле тот, который герой фильма, идет на рекорд - на 100 ударов, и по любимому фильму на каждый, а в "золотой сотне" находится место и Мельесу с Тати, и Виго с Карне, и Трюффо с Риветтом, и Дзиге Вертову с Флаэрти, и Кесьлевскому с Форманом, ну там Чаплину, Тарковскому, Антониони и проч. вплоть до Каурисмяки, не говоря уже про Осиму, Куросаву, Синдо. Набор хрестоматийный до такой степени, что очевидно не может выражать личные пристрастия какого-либо человека вне зависимости от степени его "насмотренности", это лишь репрезентация самых общих, навязанных универсальным, что совсем не делает его безупречным и бесспорным, киноманским каноном, где самым естественным, то есть постыдным образом на втором месте оказывается "Восемь с половиной" Феллини, а на первом - ну да, "Гражданин Кейн" Уэллса, и под шепот "розовый бутон" герой "Снято" прощается со своими, то есть братниными долгами. Первое, что он делает, расплатившись - к этому моменту я уже не сомневался, что тем и закончится - идет занимать снова у тех же подонков. 35 000 000 иен - не знаю, сколько это в человеческих деньгах, должны быть много, а зачем ему понадобились миллионы - не стоит и уточнять: гаснет свет, звучит команда "Мотор!" Свет в зале зажегся аккурат за девять минут, которых мне едва хватило, чтобы добежать до закрывающегося метро - в туалет, конечно, опять не успел.