November 11th, 2012

маски

"Буря" Т.Адеса, Метрополитен-опера, реж. Робер Лепаж, трансляция в "35 мм"

Редкий случай, когда за дирижерским пультом стоит автор, но радости мало. Музыка Томаса Адеса - ординарная, однообразная, унылая атоналка, опоздавшая минимум на полвека, состряпанная так, будто не было ни Штокхаузена, ни Кейджа, ни Гласса с Найманом. Партия Ариэля написана для женского голоса в таком высоком регистре, что это уже визг, а не пение. Стефано и Тринкуло - баритон и контртенор, и такой контраст можно было бы юмористически обыграть, но помимо всего прочего, композитор еще и начисто лишен чувства юмора. Зато ему, видимо, крайне необходимо задействовать хор, оттого персонажи высаживаются на остров с огромной толпой придворных, орденоносных офицеров и дам в декольтированных вечерних платьях - при том что в целом либретто концептуально никак не отступает от первоисточника и не содержит хоть сколько-нибудь вменяемых попыток переосмыслить, актуализировать хрестоматийный шекспировский сюжет.

Все это настолько вторично и убого, что режиссеру зацепиться не за что. И великий Лепаж от безысходности прибегает к расхожему приему "театра в театре": Ариэль устраивает бурю, раскачиваясь на люстре, задник стилизован под многоярусные зрительские балконы, старомодная авансцена, выплывающая из-под нее игрушечная суфлерская будка, "сувенирный" парусник. Однако это худшее, что можно было придумать - при необходимости как-то оформить "сумбур вместо музыки" логичнее прибегать к адекватной эстетике, то есть к какой-нибудь ультрамодной, радикальной, пускай тоже второсортной, но хотя бы соответствующей поводу. У Лепажа художественно-постановочная концепция ближе к продвинутому детскому утреннику с элементами костюмированного цирка. Просперо выглядит как стареющий панк-качок в разноцветных наколках, Калибан - чудо в перьях, при голом черепе, откуда торчит "индейская" косичка, и в раскраске дикарского вождя, Ариэль - кабаретный персонаж в дурацких блестках. Распевай они (а голоса, хоть исполнители и не звездные, явно достойны лучшего материала) простенькие труляля в духе Журбина - и это вышло бы органичнее. В третьем акте (первые два, по счастью, проследовали без антракта, с небольшим техническим перерывом) добавляется театр теней, танцы и акробатика с незамысловатой машинерией, но разнообразия визуального надолго не хватает, а музыкальное однообразие становится совершенно нестерпимым в затянутом до невозможности финале: поначалу на скорую руку излагая следка подредактированное содержание пьесы, под конец действие растягивается, вместо бодрой коды следуют долгие объяснения Просперо с братом, затем монолог Калибана, сливающийся с звучащим из-за сцены голосом Ариэля.