November 9th, 2012

маски

"Астерикс и Обеликс в Британии" реж. Лоран Тирар

Первое время меня раздражала эклектика - прежние серии приучили к тому, что условная историческая древность приперчена приколами в духе нынешних телевизионных шоу, и к этому притерпелись, а в британских приключениях Обеликса намешаны помимо псевдо-античных и не особенно свежих современных фишек еще и викторианские, которые, как мне поначалу казалось, лишние. Но человек привыкает ко всему, и постепенно я вошел во вкус, мне не то чтоб взахлеб, но понравились и Фабрис Лукини в роли Цезаря (актер он замечательный, но здесь бледноват, далеко ему до Цезаря-Делона), и Катрин Денев в образе фарсовой британской королевы, и даже Астерикс, хотя без Кристиана Клавье персонаж Депардье выглядит явно главным, Эдуард Баэр едва тянет, да Обеликс и в любом случае колоритнее Астерикса. Интрига же нехитрая: вместе с племянником вождя, прибывшим из Лютеции, Астерикс и Обеликс должны доставить бочку зелья бриттам. осаждаемым римлянами. Племянник - разбитной парнишка, столичный денди, которому с мужланами якшаться западло, а их задача сделать из него мужчину. Но британцы из них самих что-то сделают - Обеликс закрутит любовь с воспитательницей невесты британского посланника, чопорной английской леди, а Астерикс - и вовсе с самой королевой, но уже под конец. Неплохо вышла и линия нормандцев, диких воинов, желающих познать страх, который будто бы окрыляет - напугать их сможет опять-таки строгая британка своими нормами этикета, которые вмиг обрушаться, едва она увидит, что ее семейный гобелен распустили до последней нитки. Шутки про то, что двое мужчин живут вместе и собачка при них, по отношению к Астериксу и Обеликсу не кажутся ни умными, ни особенно смешными, но романтическая линия обоим не помешала. И все-таки меня до последнего смущало, что от античного, то есть псевдоантичного антуража осталось так мало. Зато возникла тема нелегальной миграции: бритты пьют горячую воду в пять часов, и этим пользуются римляни, галлы доставляют им свой чудодейственный напиток, но в итоге бочка пропадает, и тогда в ход идут листья любимого, в память о родине взятого растения, одолженного у индуса-нелегала - так "изобретается" английский чай. Не то чтоб оригинальная задумка, но в фильме без претензий и она к месту.
маски

ла-ла-ла, на-на-на

Задолго получил рассылку, получил и забыл, а день в день ОТ Князеньки приходит напоминание: записывайтесь. В жизни ничего не слышал про певицу Лану и никуда записываться не стал, но свое рожденье она праздновала в клубе "Bad room"на Покровских воротах, я же после спектакля все равно шел в "35 мм" - думаю, загляну по пути, не выйдет - так и ладно, все равно в том же направлении дальше двигаться. Прихожу - праздник в разгаре, Князеньки на горизонте нет и вообще никаких знакомых физиономий на первый взгляд: неизвестные мне фотографа снимают неизвестных мне звезд - дожили. И еду уже всю поели - ну я так и думал, и все-таки огорчился, наблюдая, как именинница поет перед пустыми тарелками. От нечего делать стал вслушиваться по-быстрому - оказалось, вполне себе клубная певица, лет десять назад могла бы прийтись ко двору в "Метелица", немногим хуже Лики Стар уж во всяком случае, но где сейчас "Метелица", где Лика, вот и Лана примерно там же. А тут начали рыбные шашлыки выносить, и оказалось, что в баре еще хоть залейся и розового вина, и виски с колой. Стали проявляться и знакомые - за одним столом обнаружилась Светик, которая за три месяца, что мы не виделись, успела выйти замуж за какого-то боксера (хотел меня с ним познакомить, но я подумал, что обойдусь - и боксеру спокойнее, и мне), за другим в окружении пергидрольных перезрелых девиц - депутат Митрофанов, по-прежнему надзирающий за общественной нравственностью из ночных клубов, еще кой-кто. Ну и как главная запоздалая звезда является Князенька с выводком - говорит, был на духовно-нравственном мероприятии с участием Медведицы, решил от духовности отдохнуть. А в самом деле, в "Бэд руме" этом от пидорья в глазах рябит, ребятки из выводка и те подивились с непривычки, но пидорье больше чистенькое, приличное, приличнее меня, не говоря уже про князеньку. Юбилярша отвыступала, вышла ее мама, но не пела, а только говорила про дочку и ее ранний взлет - смешная, как все мамы. Дальше пел мальчуковый дуэт, участники которого мне потом так подмигивали, что князенькины питомцы подивились еще раз - а я пуще ихнего в недоумении остался, может, перепутали меня с кем. Следом отрабатывал шашлыки еще один князеньки старый знакомец Прохор Шаляпин, пророчил виновнице торжества, а заодно и себе, великую всемирную славу. Следующего артиста я не знал и спросил у старших товарищей, что за трансуха в штатском - оказалось, озвучивает "Мульт личностей", а в свободное время по клубам поет, но понятно теперь, по какой причине ему в основном дают работу за кадром. Вечеринка только набирала обороты и можно было, в принципе, остаться - после розового вина и виски с колой под рыбный шашлык, пусть даже слегка недожареной, мне и клуб, и именинница, и ее репертуар, и гости все более сердечную симпатию вызывали. Но раз уж я собрался в кино и до "35 мм" надо было лишь десять минут пешком пройтись, решил оставить Князеньку на попечение воспитанников - не те пошли времена, не те артисты и клубы не те, да и мы уже все не прежние, чего там говорить.
маски

"Облачный атлас" реж. Том Тыквер, Лана Вачовски, Энди Вачовски

Вот, оказывается, к чему Халли Берри появлялась в студии у Ивана Урганта - переключился на днях случайно, а она сидит, крутит своей черной жопой перед этим скудоумным клоуном, лыбится фарфорово на его дебильные несмешные приколы. Значит, этаким образом первая чернокожая оскароносица рекламирует фильм, призывающий к революции - согласно контракта, разумеется. Ну, что за революция, о которой могут толковать Тыквер и Вачовски-фемили, понятно заранее: чтоб негры и азиаты совместно всех белых отпиздили - тогда и сбудутся мечты идиотов. Удивительно, до какой безвкусицы при этом можно дайти, и какими извилистыми путями: все равно что изящную китайскую шкатулку открываешь, вынимаешь один за другим ящички, а в последнем - булыжник, оружие, то есть, пролетариата.

Шесть временных планов, шесть сюжетных линий. 19-й век: тесть-рабовладелец отправляет молодого адвоката в Полинезию заключать контракт, обратной дорогой к юристу прибивается беглый раб и спасает нового друга, когда его старый друг-доктор под видом лечения от заразного червя хочет его отравить из корысти, после чего адвокат разрывает все отношения с рабовладельческим семейством, контракт сжигает в камине и отправляется служить делу освобождения негров. 1930-е годы: молодой композитор-гей вынужден расстаться с любимым мужчиной, чтобы поступить в ассистенты к дряхлому мэтру, ради карьеры он, и гомосексуальность тому не помеха, становится любовником жены своего босса, а попутно сочиняет собственную музыку, и когда старик вместо того, чтобы воспылать к юноше нежной страстью, пытается присвоить его труд, стреляет в мерзавца, бежит в Лондон, где в отчаянии кончает жизнь самоубийством. 1970-е годы: независимая чернокожая журналистка расследует аферу нефтяных лоббистов с экспериментами по атомной энергии, белые боссы нефтяного лобби нанимают киллеров, но черный друг отца ее спасает; наши дни, 2012 год: слегка придурковатый и незадачливый издатель выпускает в свет малопопулярные воспоминания бандита-отморозка, но после того, как бандит сбрасывает с балкона небоскреба недоброжелательного литературного критика, книга становится бестселлером, отморозковы дружки требуют поделиться доходами, а деньги ушли на оплату долгов, в отчаянии издатель обращается к брату, но мстительный брат, памятуя, что несостоятельный должник когда-то спал с его женой, предпочитает упрятать родную кровинушку в дом престарелых с режимом концлагеря, откуда старичку сотоварищи, намотав на кулак последние извилины, удается сбежать; 22-й век, Корея, Новый Сеул, где люди нещадно эксплуатируют "фабрикатов", но против правящей корпократии "Единодушия" выступает армия "Единства", мечтающая о свободных фабрикатах, и одна из освобожденных девушек Сан Ми становится проповедницей "откровения", призыва к свободе; наконец, неведомое будущее, много лет спустя тотального, невесть отчего конкретно, но ясно, что от богатых белых мужчин приключившегося коллапса - изнывающие и медленно загибающие в тоске "провидцы" окучивают одичавших, сражающихся с людоедской бандой поселянами у подножия скалы, где некогда находился передатчик, связывающий землю с инопланетными колониями, чернокожая провидица уговаривает в обмен на лечение юной дикарки проводить ее в гору, по слухам, охраняемую самим дьяволом, чтобы отправить в космос весть о спасении.

Естественно, набор голливудских звезд кочует из сюжета в сюжет, из эпохи в эпоху, меняя возраст и пол (я насчитал по меньшей мере двух персонажей "трансвеститов" то есть женщин, сыгранных мужчинами-актерами, причем оба случая, что характерно, относятся к линии 2012 года: злобная медсестра в душегубке для стариков и жена мерзавца-брата, усилиями которого издатель туда попал), но не цвет кожи и не приверженность идеалам: азиаты и негры во все времена и в любых обстоятельствах остаются хорошими, белые - плохими, если только вовремя встретившийся на пути чернокожий или узкоглазый пророк не вернет им способность видеть истину, ну и еще исключение делается для гомосексуалистов. Слава Богу, персонаж Бена Уишоу, композитор-гей - хоть не мусульманин, как Стивен Фрай в "Вендетте", и на том спасибо. Рамочный сюжет - престарелый, в почти скрытых под накладной бородой нарисованных татуировках Том Хэнкс у костра рассказывает детишкам-мулатикам сказочку про то, как все было, завершающуюся прилетом космического корабля. Но композиционный центр, конечно, история издателя, и не только потому, что она отнесена к 2012 году - именно издателю (Джим Бродбент) принадлежит авторство книги, по которой был снят фильм, послуживший наглядным пособием по обучению свободе для фабриката Сан Ми в Новом Сеуле. Вообще сюжетные привязыки одного временного плана к другому могут показаться смехотворными: композитора-гея, например, с адвокатом-правозащитником связывает на внешнем уровне только то, что один читает книжку воспоминаний другого; любовник композитора впоследствии становится ученым-физиком и передает секретные материалы чернокожей журналистке; фабрикатка смотрит фильм по книге издателя, а в постапокалиптическом будущем этой недоделанной азиатке поклоняются как богине. Идейные мотивы куда более крепко связывают "атлас" воедино, благо они мыслей у авторов немного и они, не в пример композиционной структуре и хронологии картины, прямы, как палка.

При кажущейся сложности рецепт "Облачного атласа" - проще не бывает: к "Матрице" и "Вендетте" прибавить "Интернэшнл", а пафос и дидактизм помножить на невежество и замешать на соплях со слюнями. "Вендетту" венчали "революционные" фанфары, в качестве которых использовалась - лучше ничего не нашли - увертюра Чайковского "1812 год", построенная на теме "Боже, царя храни"; "откровение" Сан Ми о человеческой свободе провозглашается со ссылками на "философа" Солженицына, шизоидного православного фашиста, чтобы увереннее противостоять корпоративному "единодушиею" своим либеральным "единством" (мечтаю уяснить, в чем между разница между "единодушием" одних и "единством" других). Хотя скорее умиление, чем отвращения вызывают вздохи о Солженицыне, который томился в вермонтском изгнании один, а персонаж Броадбента - с подружкой, своей первой любовью, от которой при нежданном появлении родителей когда-то в юности вывалился из окна и с тех пор не отвечал на ее письма (не только в связи с "одиноким изгнанником" Солженицыным, но и в связи с Кастанедой, которого упоминают персонажи из линии 1973 года, забивая косяк на фоне Тихого океана, возникает подозрение, что распространенный вопрос "что курили сценаристы?" в данном случае, может быть, вовсе и не риторический). Подобную псевдоглубокомысленную, исполненную учительского запала выпученную хуйню должны, однако, полюбить интеллигенты - сумасшедший профессор вон до сих пор уверен, что "Господин Никто" - лучший фильм 21-го века.

Впрочем, у "Облачного атласа", помимо многих моментов, скажем так, спорных, есть одно абсолютно уязвимое место, его ахиллесова пята - собственно "Облачный атлас", секстет, который сочиняет в 1936-м персонаж Уишоу (единственное человекообразное существо в разномастном зооцирке), а героиня Берри покупает старую раритетную пластинку в 1973-м в у продавца-хиппаря (которого играет... ну да), и ей, разумеется, кажется знакомым этот набор звуков. Из концепции и сюжета следует, что сия музыка - неземная, сверхъестественная, в ней заключено скрытое от глаз и умов понимание тайных связей между людьми и эпохами. На деле же - обыкновенная музычка, банально-мелодичная, скверно инструментованная. Важно ведь не придумать - важно продать. И про что другое, про Солженицына там или про нефтяное лобби может нет, а как продать фуфло за откровение - это боссы корпорации "революция.энтертеймент" знают наверняка.
маски

"Медея" П.Киньяра, Compagnie ARIADONE Carlotta Ikeda в ЦИМе

Примерно таким я себе и представлял Паскаля Киньяра - высохший старикашка с лысым черепом, похожий чем-то на пианиста Валерия Афанасьева (тоже "француза"). Киньяр - одна из таких величин в современной французской литературе, когда человек пребывает в статусе живого классика, а начни вспоминать, что написал... Нет, я читал когда-то "Все утра мира" (роман еще бессмысленнее, чем экранизация), у меня стоит пухлый сборник их совместной с Зюскиндом (вот еще тоже...) эссеистики - но как и Мишель Турнье, как и многие другие, в особенности франкоязычные псведоинтеллектуальные беллетристы, большого доверия Киньяр у меня не вызывает - однако вызывает интерес. "Медея" - проект литературно-театральный, но составляющие его в нем присутствуют как бы раздельно, хотя определенно и взаимосвязаны. Сначала Киньяр, сидя за столиком с лампой, по бумажке читает "пьесу", или, если угодно, "либретто", хотя и на либретто текст не тянет: несколько фрагментов, первый посвящен имени Медея (и я не готов оспорить, что от Медеи произошла "медитация", не считаю себя компетентным в романо-германской этимологии, а все-таки есть подозрение, что здесь некоторая натяжка есть, мягко говоря - с другой стороны, это ж как бы литература, то есть искусство, а не научные гипотезы), второй - предыстории Медеи, идущей от Урана, Гелиоса и Кроноса, ну и так далее, поток сомнительных с точки зрения лингвистики, истории литературы и культурологии ассоциаций. Все это время чуть в стороне и в глубине сидит на корточках еще один, третий, самый малозаметный участник представления, гремит ракушками, какими-то мелкими железками, посматривает в ноутбук - с партитурой ракушечной сверяется, не иначе. Когда Киньяр заканчивает свою бодягу, наступает черед Карлотты Икеда. Старушка - представительница чуть ли не первого призыва танцовщиков буто, но буто есть буто, всегда примерно одно и то же, хотя Икеда сильно отличается от того, что можно было наблюдать недавно, например, в "Полнолунии" Григорьяна. Главным же образом эффект, которого она добивается, состоит не в особенностях пластики, а в специфическом оформлении - костюм, сценография, свет. Из виденных "Медей" французская напомнила моноспектакль Степаниды Борисовой, но якутская актриса работала с режиссером любительского уровня, и какая бы сама ни была замечательная, выглядела порой просто жалко. Параллели с "Варумом" Брука, который играли накануне в том же помещении, также неизбежны - тоже экзотическая тетенька, тоже моно, тоже потом сознания, и даже костюм - красное поверх черного - совпадает, только у Голдшмидт был красный шарф поверх платья, а у Икеды тоже красный, но халатик поверх платья, но тоже черного. Однако в отличие от Брука у Икеды с Киньяром сценография, при всей скромности, символична и метафорична - подвешенное над сценой солнце состоит из медного диска и семи прутиков-лучей. По тросам к "солнцу", прародителю героини, ползет сначала прицепленный к веревкам яркий халатик, а потом черная складчатая юбка. Возможно, это очень субъективно, но мне в этой последовательности трансформаций образа героини померещился путь, обратный тому, который проделывает бабочка: Медея-Икеда сначала избавляется от ярких "крыльев"-халатика, а потом от складчатой оболочки, словно из бабочки превращаясь в куколку, а из куколки в гусеницу. Но это мои сугубо личные фантазии, а вот что более объективно - это то, что у Киньяра с Икедой действо куда разнообразнее, чем у Брука с Голдшмидт, и выразительнее, и богаче на режиссерские, мизансценические находки - по счастью, однообразной буто-пластикой дело не ограничивается. В финале же актриса раскрывает, распахивает рот в неслышном вопле, и пока выбеленное гримом лицо исполнительницы постепенно пропадает в гаснущем свете, черная дыра беззвучного крика медленно сливается с окружающей темнотой.
маски

"Самая печальная планета" реж. Джулия Локтев в "35 мм"

В кои-то веки не было нужды сломя голову бежать до метро, и благодаря возможность досмотреть финальные титры я узнал, что в основе фильма - рассказ "Дорогостоящие путешествия в никуда" из сборника "Бог обитает в Санкт-Петербурге". Имя автора, Тома Бисселла, уточнял уже дома по интернету, но оно мне все равно ни о чем не говорит. Название книги и рассказа тоже, но они кажутся многообещающими - о поисках "русской духовности" сборник, не иначе. Но вопреки всему "Самая печальная планета" лишена главного артхаусного порока - претенциозности, это кино строгое, выверенное, лаконичное, несмотря на приличный хронометраж. По описанию - американская парочка путешествует по Грузии в сопровождении местного гида Дато - можно решить, что это очередная душеспасительная шняга, типа "Ульжан" Фолькера Шлендорфа и множества тому подобной херни помельче. Но уже по одному тому, как герой Берналя запускает своей бабе руку в трусы, становится ясно - никакая не шняга, тут все взаправду. И действительно - ну подумаешь, казалось бы, два часа без малого трое ходят по горам и долинам. А между тем из фильма ни минуты не выкинешь. Сравнить не знаю с чем, ну, может, с некоторыми картинами Шарунаса Бартаса разве. Гаэль Гарсия Берналь, разумеется, играет американца-латиноса, и попутно обучает свою рыжеволосую спутницу испанскому - но в грузинском контексте это не принципиально. С другой стороны, сам грузинский контекст - тоже довольно условный, здесь важнее, разумеется, что цивилизованные, западные люди попали в дикий мир. Не впервые и не совсем в дикий, слава Богу, не в Иран и не в русскую глушь, но тем не менее. И ровно, расчетливо в середине действия, почти лишенного внешних событий, случайно проходящий с двумя подростками горец наставляет на пришельцев дуло охотничьего ружья. О чем-то с Дато он говорит - но по-грузински, американцы не понимают, и я тоже не понял. Алекс, которого играет Берналь, в первую секунду рефлекторно заслоняется своей спутницей Никой, а потом, мгновенно опомнившись, загораживает ее своим телом и себя подставляет под ружье. Впрочем, в результате коротких переговоров с Дато гордый горец ружье убирает и даже дарит Алексу незначительный сувенир, от обмена на его браслет отказывается. Прохожие идут своей дорогой, туристы своей, но прежнего благодушия меж ними нет. Очевидно, что дело не в том, что грузины - дикари, не такие уж они и дикари (в сравнении с теми же русским или арабами), а все равно - православные, кто их поймет. Но Грузия - и не просто фон, она выступает и в лице Дато, и сама по себе, со своими горами и долами, как обобщенный персонаж этой драмы. По моим личным воспоминаниям в Грузии веселее, чем во многих других местах - я, конечно, помню совсем другую Грузию, еще советскую, и к тому же больше западную, а персонажи фильма бродят, как можно понять из некоторых диалогов, по восточным ее районам, но все-таки нет сомнений: проблемы свои главные герои фильма сюда принесли с собой. Гендерный конфликт не прорывается открыто, но постоянно присутствует наряду с этно-культурным и социальным - ну хотя бы в моментах, когда путники встречают овечье стадо, и гид объясняют: овцам всегда нужен козел, овцы глупые, а козел умный. У рыжей овцы Ники козла целых два, и хотя не очевидно, но постепенно она обращает внимание на более старшего и опытного. У Дато была жена, вернувшись после войны с абхазскими сепаратистами в 1992 году он много пил, жена бросила его, уехала с сыном в Голландию, нашла там турка, потом вызвала к себе Дато, потом снова вернулась к турку, а вскоре она и сын погибли в автоаварии. Все это Дато рассказывает Нике у костра, пока Алекс спит в палатке. На холмах Грузии лежит ночная мгла, Дато и Ника пьют из общего рога чачу, провозглашают тосты, звучит песня, как в старых картинах студии "Грузия-фильм", но с настроением совершенно иным. Ника вернется, конечно, в палатку к Алексу, но когда утром они начнут ее собирать, уже ясно - возвращаться особо не к чему и ни к чему.
маски

"Кому достанутся бриллианты?" реж. Саймон Эбауд ("Новое британское кино")

Режиссер - муж дочки Пола Маккартни, а фильм - его полнометражный игровой кинодебют. Судя по уже готовым субтитрам, его прокатная судьба уж решена, так что можно было и не бежать за комсомолом, здрав штаны, но фестивальный сеанс вроде был удобен по времени. Да и киношка сама по себе - в лучшем случае "милая", что называется, причем мне от такой милоты всякий раз делается неловко. Мальчик из "Субмарины" снова играет нескладного вьюношу, который работает рассыльным, а его названный братец-негритенок - поваром в закусочной возле антикварной лавки, куда босс послал юного героя с дорогущими часами, чтобы переделать браслет для сына заказчицы. Дорогой в закусочной у приятеля вьюнош встретил прекрасную девушку-блондинку, и она оказалась сотрудницей той самой лавки. А когда герой дошел до места назначения, туда ворвались два вооруженных психопата, решившие похитить бриллиантовую брошь-бабочку, чья история отсчитывается аж от Наполеона. Владельца лавки играет фактурный Тимоти Сполл. Что антиквар - родной брат босса главного героя, выясняется ближе к концу, а вот то, что хеппи-энд обеспечен, несмотря на пристреленную при налете 60-летнюю богатую бабку, ясно как божий день. Негритенок-повар прекрасно готовит и нуждается в инвестициях для того, чтобы открыть свое дело - освобожденный антиквар предоставляет их. Девушка собирается ехать в Австралию, куда сбежала когда-то мать главного героя, бросив 12-летнего сына на попечение чернокожей соседки - побыв в заложниках с парнем, бабенка меняет свое решение и предпочитает остаться с ним. Даже налетчиков заложники как-то умудряются обезвредить собственными силами, без прямого вмешательства полиции. Да еще один из бандитов оказался бывшим одноклассником рассыльного и негритенка, и хотя в школе травил их, они дают показания в его пользу, выгораживают мучителя-бандита. Какая-то в этом во всем есть диккенсовская благостность - а может, Диккенс потому вспомнился, что Сполл играл Фиджина в экранизации "Оливера Твиста", но мало ли где сейчас играет Сполл, от "Гарри Поттера" до "Король говорит". А все же странно: ну если черная криминальная комедия - так следовало бы без соплей обойтись, а рождественская сказка могла быть и подобрее, или поиграть на контрастах того и другого, как делает МакДонах, а тут - ни то ни се, потому и не верится режиссеру, когда он хочет убедить, что настоящие бриллианты - это любовь и дружба, а не камни блестящие.
маски

"Евгений Онегин" П.Чайковского в "Новой опере", реж. Сергей Арцибашев

Не помню навскидку, какой из "новых" оперных "Онегиных" старше - Арцибашева в "Новой опере" или Бертмана в "Геликоне", кажется все-таки этот, 1996 года, но оба они точно появились много раньше, чем спектакли Чернякова в Большом, Тителя в Стасике и Лиепы в Центре Вишневской, и все я видел, кроме арцибашевского, до которого только теперь вот по дождю дошел. А "Евгений Онегин" в "Новой опере" отличается от прочих не только тем, что идет без антракта, а также практически и без пауз, и, с учетом купюр, все семь "лирических сцен" укладываются в два часа с копейками. И сокращения - не самое броское проявление вмешательства в партитуру Чайковского, весьма специфической музыкальной редакции. Ну ладно, в первой картине отсутствует на сцене хор - песня "Болят мои скоры ноженьки" звучит где-то глубоко за сценой, а "Уж как по мосту-мосточку" и весь эпизод встречи Лариной с крестьянами полностью отсутствует. В дальнейшем женская группа хора находится в боковой осветительской ложе, и "Девицы-красавицы" звучат оттуда, в то время как на сцене к празднику Татьяну убирают девушки непонятные, вроде в дворянских платьях, но при этом выполняющие функции горничных - вообще в этом спектакле в отсутствии крестьянского хора все сословные моменты либо снимаются, либо путаются, и поверх платья у Татьяны и ее родни обнаруживаются наброшенные вместо шарфов рушники, чуть ли не "полотенца с петухами". Но более интересные и спорные вещи связаны с музыкальной редакцией Колобова, особенно что касается финала - вместо пафосной (она мне никогда не нравилась, но у меня и опера в целом вызывает сложные эмоции) коды "позор, судьба, жалкий жребий" и все такое Онегин поет "о смерть, о смерть, ищу тебя" - и умирает, откинувшись в кресле, которое на протяжении всего спетакля неизменно стоит в правом ближнем углу выдающегося над оркестровой ямой и покрытого зеленым сукном подиума, причем вся остальная сцена практически пуста: так, выгородка с несколькими решетчатыми двустворчатыми дверями и минимальная меблировка, причем сценография Бархина, помимо художественных обстоятельств, наверняка была обусловлена и чисто практическими, на момент премьеры театр Колобова еще не имел собственного здания, я сам помню, как ходил на "Руслана и Людмилу" и "Россини. Дивертисмент" в том самом 1996-м году в МХТ, тогда еще МХАТ им. Чехова. К распластанному в кресле Онегину выдвигаются все остальные персонажи, включая массовку, и среди них выделяется Гремин - спетый, кстати, безупречно, и великолепный образ в целом, но что важнее, у Пушкина в романе онегинский сюжет в самом деле недвусмысленно обрывается на появлении мужа Татьяны, другое дело, что здесь его появление выглядит чем-то инфернальным, словно Командор явился к Дон Жуану (сюжет тоже, в общем, пушкинский - да из другой оперы). А при втором приведении темы "Любви все возрасты покорны" в арии Гремина ее поет не Гремин, а мужская группа хора, Гремин лишь подхватывает. Но сегодня спорить предпочитают о режиссуре, и все так ополчились (небезосновательно) на черняковского Онегина, что этот, арцибашевско-колобовский, считается уже классическим, хотя он в чем-то более радикален, чем любой из остальных четырех московских спектаклей. Приятно удивил меня оркестр - в первой сцене темп, особенно после недавнего "Евгения Онегина" Плетнева, казался дико быстрым, и на дуэте, и особенно на квартете исполнительницы едва-едва успевали "держать строй", а потом и хор опаздывал, но в целом Анатолий Гусь все подал убедительно. Онегина и Ленского пели, что любопытно, те же исполнители, что и у Плетнева - Игорь Головатенко и Алексей Татаринцев, и пели, надо сказать, лучше, особенно Головатенко - в плетневской версии он еще и проигрывал приглашенной Татьяне, а здесь просто блистал (хотя литературный текст партии он в некоторых местах путает стабильно - видимо, что-то где-то неправильно заучил давно). У Татаринцева случилась досадная вокальная помарка на самой "ударной" строке коронного номера партии - "Что день грядущий мне готовит", а в остальном все весьма неплохо. Ярослав Абаимов в куплетах Трике допускал больше певческих погрешностей, зато сам образ Трике как кучерявого напомаженного юноши мне показался забавным. Женские партии прозвучали хорошо, но помимо всего остального, мне показалось значимым, что "Евгений Онегин" в "Новой опере" - это спектакль про Евгения Онегина прежде всего, а не про Татьяну Ларину, которая в партитуре Чайковского занимает явно первостепенное место, в спектакле же "Новой оперы" на передний план выходит именно заглавный герой.