October 29th, 2012

маски

"Маскарад маркиза де Сада" А.Максимова в Театре Романа Виктюка, реж. Роман Виктюк

"Вы с таким пафосом и, главное, стилистически безупречно, говорите о себе, что на вас приятно смотреть".

Учитывая, что из себя представляет пьеса Максимова, Виктюк совершил настоящее чудо - мне есть с чем сравнивать, я видел постановку Яшина в Театре им. Гоголя десять лет назад, и там режиссер, на большее неспособный, до того доверился автору, что наблюдать за результатом (а там еще играла приглашенная Дарья Повереннова, на тот момент в зените своей сериальной славы, с тех пор померкшей) было совершенно невозможно, у Виктюка же, несмотря на излишне громкий, бьющий по ушам саундтрек, надоедливые упражнения персонажей на выстроенной сценографом подвижной деревяной вышке на фоне занавеса с галантной картинкой и задником с экспрессионистскими изображениями безумцев) (и интонации настолько, до самопородии, "виктюковские", на сцене творится что-то относительно вменяемое. Со своей стороны расчувствовавшийся автор напомнил, что пьесу написал 25 лет назад в Пятигорске - видимо, сам от себя в восхищении, насколько "актуален" его текст. Между тем, как пишут в таких случаях голливудские сценаристы, "все персонажи вымышлены, возможные совпадения случайны" - в том числе и совпадения с нынешними политическими реалиями, просто в России, какой исторический период ни возьми, куда ни плюнь - везде тюрьма и всегда революционное настроение, выплескивающие протест неизменно вхолостую (а когда не вхолостую - еще хуже выходит).

Как обычно у Максимова высосанный из пальца сюжет - маркиз де Сад на самом деле лишь фантазер, а на практике его вымысел воплощает инспектор Марэ, номинально маркиза преследующий, еще в розыгрыше участвует революционерка Жюстина и слуга-охранник Огюстен, оба под впечатлением о маркизова творчества (но довольно о пьесе, а то судя по подметным письмам в ящике для личных сообщений, Андрей Маркович очень раним, как это русским интеллигентам вообще в высшей степени свойственно, не могу только не заметить, что об уровне мышления и вкуса литератора ярче прочего свидетельствую его попытки обыгрывать имя де Сад и русское слово "сад") - у Виктюка претворяется в представление мистериального и одновременно карнавального (ну и напоследок: персонажи любой из пьес Максимова в таких случаях непременно сказали бы: "что одно и то же") характера.

В роли маркиза - Дмитрий Бозин, само собой, и его Сад по обыкновению "нездешний", мечется по декорации тарзаном в псевдо-античном одеянии. Жюстину играет Карпушина - совершенно феерически, открывая в себе замечательные характерные ноты и краски. Иван Никульча в роли охранника, по-моему, может быть заменен на любого другого исполнителя без потерь. Марэ-Дзюба тоже, как мне показалось, не дотягивает до общего градуса, но, не исключаю, стоило бы снизить градус, облегчив задачу не только артистам, но и зрителю.
маски

юбилей-off в театре им. Маяковского

Пока продрал глаза, пока побывал на премьере в "Новой опере" - до юбиляров дошел только в четвертом часу, а праздничные мероприятия начались чуть ли не в одиннадцать утра. И поначалу, попав в сумбур, суету и круговерть юбилея, когда на параллельно проходящие в разных углах театра, как зала, так и фойе, мероприятия надо было проходить по отдельным билетам и браслетам, которые в неразберихе, конечно, все равно никто не проверял, растерялся, успел подумать: перемудрили, однако. Но потом оказался на "балконном" концерте - и включился.

Вообще-то я шел на встречу С Немоляевой, которая должна была показать отрывки из "Трамвая "Желание", но там начало задерживали, Светлана Владимировна давала интервью, а концерт уже шел. Я заглянул, и остался. Ну то есть как остался - на самый верх, а выступавшие пели и играли по обеим сторонам балкона верхнего яруса, я не поднимался, а если сидеть этажом ниже, то приходилось либо бегать с одной стороны на другую, либо половину действа воспринимать в формате "радиотеатра", тогда как сцена была затянута экраном, где воспроизводились видио и фотоархивы сохранившихся постановок прошлого. Поймал себя на том, что многое из того, что сегодня уже история, я все-таки застал - ну не Мейерхольда, понятно, и даже не Охлопкова (с этим к Галине Анисимовой, как прекрасно разыгран ее монолог в рамках спектакля "Девятьподдесять"), но Гончарова помню, восстановленных "Детей Ванюшина" еще видел, не говоря уже про "Горбуна" с Аллой Балтер, про ахрамковские опусы, довольно симпатичные по тем временам, "Кин" и "Любовный напиток" (то есть Гундареву застал на сцене), - да, на последнем представлении "Плодов просвещения" Фоменко присутствовал! - ну и много чего еще. Из "Любовного напитка" Симонова с Кайдановской спели романс Неморино, в ироническом ключе, конечно, как и номер Ольги Прокофьевой, совершенно уморительный, из "Своих людей" - программа концерта составлена была из музыкального материала, в разные годы и в разных спектаклях Маяковки уже использованных.

Угостившись "юбилейный" вином (но вот кстати вино оставило не лучшее впечатление от праздничного дня, обычное вино, только с наклейкой на бутылке "90", белое так просто хуже среднего, красное поприличнее), пошел кататься на поворотном круге под чудесную музыку Пускунигиса Гиедрюса из "Талантов и поклонников", куда зычным голосом ("безопасное удовольствие от театра Маяковского!") всех зазывала Рая Фролова. И так мне понравился этот аттракцион с катанием, что я проехался дважды - не люблю подобные развлечения, но тут в самом деле какое-то фантастическое ощущение меня охватило. Уже на ходу в первый раз вскочил на круг Карбаускис и шлепнулся на соседнее со мной место - Карбаускис, как я заметил, успевал повсюду, и на концерте сидел, и кто бы мог еще пару лет ожидать от него этакого общественного энтузиазма. На втором "сеансе" Ольга Евгеньевна Прокофьева моя любимая каталась с друзьями. Я бы еще проехался, но уже Роман Фомин в образе тоже слегка пародийного экскурсовода собирал группу на прогулку по театру. Сначала чуть-чуть истории - с возможностью заглянуть в зал, где одинокий зритель в пенсне, А.П.Чехов, нервно смотрит специально для него единожды сыгранную на этой сцене "Чайку", потом вся толпа движется в гардероб, где по пьесе Саши Денисовой в режиссуре Никиты Кобелева представляют "Девятьподесять" - спектакль в уже довольно привычном, традиционном после "Зажги мой огонь" и "Маяковский идет за сахаром" денисовском формате, на тему "личность в истории театра им. Маяковского" (с опорой на фигуры Мейерхольда, Охлопкова и Гончарова, а далее, пропуская и опуская Ахрамкову с Арцибашевым, дабы не растравлять свежие болячки, сразу к Карбаускису). Работа настолько удачная, что уже решено, и справедливо, включить ее позднее в репертуар.

Спектакль сделан этюдно-импровизационным методом, эпизоды, относящиеся к ранним периодам, в большей степени фантазийные, хотя тоже явно опираются на документальный материал, позднейшие ближе к "вербатиму", хотя театральности здесь в любом случае больше, чем предполагает, например, эстетика "Дока". Самое начало, стилизованная "пресс-конференция" Мейерхольда, Луначарского и Алперса по поводу создания нового театра на базе старого настолько точно попадает в сегодняшний день, в ситуацию вокруг театра им. Гоголя, да и не только, что сразу задает тон дальнейшему действию. Строится оно как последовательность номеров, связанных больше тематически, без сквозного сюжета, но разноплановых по жанру и настроению. Есть момент, когда простуженный Мейерхольд прослушивает молодую артистку, а она из кожи вон лезет, лишь бы он не почесал нос, ибо сие есть признак, что мэтр заскучал - по легенде так поступала к Мейерхольду в театр Тер-Осипян, впоследствии проработавшая в труппе 77 лет (опять-таки, и ее я застал на сцене, видел в ахрамковской "Шутке меценета", ходила она там такая...). Есть решенный как боксерское соревнование творческий "конфликт" двух театральных и политических систем - "Гамлетов" Охлопкова и Брука во время гастролей англичан 1956 года в Москве. Есть уморительное трио: Попов, Бабанова и Орлов готовятся к постановке "Поэмы о топоре" Погодина. Невероятно смешной, но и пронзительный монолог Галины Анисимовой (записанный, подсмотренный - но сыгранный как взгляд со стороны) в духе "все умерли", и наконец, с оглядкой на "Талантов и поклонников" Карбаускиса "посиделки" Костолевского и Немоляевой с рассказом о прошлом и настоящем театра (Костолевского я не видал во время юбилейной беготни, а Немоляева с внучкой сидела у меня за спиной). Дальнейшая череда мини-монологов звуковика, буфетчицы и т.п. мне показалась избыточной - они хорошо написаны и сыграны (буфетчица отличная и я не постеснялся обернуться на сидящего рядом с Немоляевой Филиппова, когда она стала расписывать своего "любимого артиста", что всегда становится в длинную очередь - глянуть на реакцию), но можно было вынести их за рамке гардеробного представления, включить, скажем, в "экскурсионную" программу или как-то еще подать отдельно, потому что вместо запланированного часа спектакль шел более полутора, я уже начал нервничать, успею ли на концерт в БЗК, хоть и рядом, а все-таки дойти надо по дождю. Дождь, кстати, не унимался весь юбилйный день, но я так удачно доехал от "Новой оперы" но Никитской на 15-м троллейбусе и потом уже быстро добежал до Консерватории, что лучшим образом, чем на юбилее театра Маяковского, этот убийственный в смысле погоды денек провести было невозможно.
маски

"Дитя и волшебство" М.Равеля в "Новой опере", реж. Екатерина Василева

После похода в театр Сац готовился к еще одному соприкосновению с "детским музыкальным театром" с ужасом, а когда увидел в зале, в каком количестве и какого возраста собралась публика, просто обомлел. Мне еще и места нормального не хватило, метнулся в шестой ряд, после поперечного прохода, там тетка гнусная: "сюда придут сейчас" - ну и, естественно, никто туда не пришел, а я упал на сиденье рядом с благообразным дядечкой, который рукой показал, что свободно, и уточнил: "фри, фри" - ладно, думаю, интурист. А пока Ян Латам-Кениг выходил к пульту, всмотрелся в соседа, у него еще и бейдж на пиджаке висел - Дэвид Паунтни оказался, который в Большом "Кармен" ставил некоторое время назад. После спектакля я его спросил, не собирается ли он работать в "Новой опере" ("Кармен"-то его не показалась мне в свое время удачей, но я об этом распространяться не стал), он ответил, что работать нет, а приехал на конференцию. Может, дорога, разница во времени или погода на него подействовала, только Паунтни весь 45-минутный спектакль мирно проспал. А я, напротив, смотрел с неожиданным интересом. Ничего особенного Василева не предлагает, но "Дитя и волшебство" для нее - большой шаг вперед после предыдущих, не очень, как мне кажется, удачных режиссерских опытов в опере. Она использует инструментарий современной оперной режиссуры, но аккуратно и уместно. Дом, где живет юный персонаж Равеля и Колетт (а автор либретто - та самая Колетт, только текст переведен и звучит по-русски, все равно непонятно, с дикцией есть проблемы, но, по-моему, это тоже правильный ход, не надо бояться переводов, да и редактирования либретто), выходит к зрителю фасадом, на нем, почти как в "Воццеке" Чернякова, только не во плоти, а средством компьютерной графики копошатся в своих окнах-ячейках соседи героя, а сам он в выгороженной комнате воюет с вещами. Комната выдвигается, вещи оживают - как положено. Больше всего мне понравился подход художников (сценография - Александр Арефьев, костюмы - Мария Чернышёва) - без применения "технологий", Равелю, по моему убеждению, противопоказанных, но без дурной лубочной тюзятины, а с оглядкой на стилистику эпохи, близкой к созданию оперы: певцы и миманс одеты в трико, но составляют как бы единое целое с предметом или животным (или даже цветочной клумбой), которые они изображают, а сами эти фантастические персонажи в основном - большие, в человеческий рост шарнирные куклы. Волшебства какого-то особенного тут нет и близко, но что важнее, нет уродства - все очень мило, стильно (может, кроме чайника с чашкой, вот здесь есть привкус скверного "наива"), доходчиво, оркестр прекрасно звучит, образ главного-героя мальчика (Виктория Шевцова) практически идеален как в плане вокала, так и актерского воплощения, остальные голоса тоже на уровне - от "детского" представления большего и нечего требовать.