September 10th, 2012

маски

симфонии №№ 39, 40, 41 В.А.Моцарта, оркестр Ла Скала в Большом, дир. Даниэль Баренбойм

После 39-й симфонии Баренбойм обратился к залу по-русски: мол, в следующей симфонии "тоже" четыре части и между ними "тоже" не надо аплодировать, только в самом конце. А еще говорю: вот увидите - все равно будут хлопать, и точно, едва закончилась 1-й часть 40-й - захлопали. Сперва Баренбойм пытался руками показывать, что не следует этого делать, потом, значит, русским языком объяснил, но русским даже по-русски бесполезно, не поймут. Может, зато, хоть Баренбойм, хоть он один поймет для начала, что такое русские, и что не надо их истязать Моцартом, у них есть песенка про синенький скромный платочек, им на жизнь хватит. А то ведь и спекулянты активизировались: ажиотаж создан, стало быть, следует соответствовать, ну народ и побежал. Самое обидное, когда ажиотаж не не пустом месте вроде тряпок, привозимых православными уголовниками, а по поводу действительно настоящему. Моцарт - не тот композитор, ради которого я бы побежал сломя голову, а тем более после Австрии, где от одного его имени уже тошнит. Но накануне работа Баренбойма с оркестром в "Дон Жуане" настолько меня восхитила, что пропустить оркестровый концерт было невозможно. Так, судя по всему, рассудил не только я, да оно и понятно. Монографическая моцартовская программа - большой риск, но Баренбойм, видимо, уверен и в возможностях оркестра, и в собственных силах. Любопытно, что суперхрестоматийная 40-я симфония оказалась по факту наименее заигранной - музыка столь хорошо известна поголовно всем (даже тем, кто любит аплодировать не то что между частями симфоний, а прямо в паузах, не дожидаясь - такого сорта меломанов у нас тоже хватает) - ее, исходя из этих соображений, и не исполняют в концертах почти, во всяком случае, точно реже, чем 38-ю "Пражскую" или 41-ю "Юпитер". 39-ю тоже, кажется, не слишком часто включают в афишу - то есть при кажущейся хрестоматийности содержания концерт, за исключением 2-го отделения с 41-й симфонией, по программе вполне даже эксклюзивный получился. 39-я симфония, ну первая часть точно, звучала несколько неровно. Вообще Баренбойму, в силу темперамента ли его личного или как, наилучшим образом удаются части и фрагменты медленные, спокойные, светлые. Он работает вопреки нынешним двум главным тенденциям - играть быстро и громко, и при неспешных темпах, при пиано добивается эффекта поразительного. При этом он не "романтизирует" классиков, то есть конкретно Моцарта, не пытается выстроить искусственный драматургический конфликт на контрастах, он идет вглубь партитуры, вытаскивая каждый оркестровый голос, выводя его к слушателю - в оркестровом контексте, разумеется. Все это мне очень-очень близко и вдвойне дорого, потому что редко встречается. 40-я симфония у Баренбойма прошла, по-моему, безупречно. К 41-й я все-таки от Моцарта, признаюсь, подустал, да и сам Баренбойм, возможно, также. Но концерт в любом случае событие. По счастью, на месте оркестровой ямы (музыкантов разместили, естесственно, на сцене, оформив ее симпатичный, "дизайнерским" пожарным занавесом) поставили дополнительных четыре литерных ряда, мое место было в четвертом, а я пересел в первый на самый край, и, пропустив 4-го по известным причинам репетицию, наконец-то (из ложи на "Дон Жуане" прекрасно видно было сцену, почти весь оркестр, но только не дирижера) получил возможность рассмотреть при максимальном приближении, как Баренбойм работает. Очень активно жестикулирует, эмоционально двигается, дышит тяжело - вообще я считаю, это скорее минус, что дирижер, проводящий такую серьезную репетиционную подготовку с коллективом (а мне рассказали, как жестко он это делает), не может на концерте отстраниться от происходящего - но важен ведь результат, а результат меня лично убеждает, хотя допускаю, кому-то и темпы Баренбойма могут показаться медленными, и звуковая мощь недостаточной - мне именно это в его подходе понятно и приятно.
маски

"Тайное сияние" реж. Чан Дон Ли, 2007

Сэм Клебанов очень любит корейское кино - настолько, что пробовал даже сам делать русскоязычные римейки, но на данном этапе ограничивается тем, что продвигает его через свой авторский цикл на "Культуре", заменивший в сетке разлоговский "Культ кино". Дело вкуса - я не раздляю, но пытаюсь понять, что же в этих фильмах находят. В случае с "Тайным сиянием" не нашел ничего. Претенциозная, с лежащими на поверхностями метафоры тягомотина, растянутая на два с лишним часа. Без особых внешних эффектов (к счастью), что, однако, и не подразумевает автоматически бесконечной содержательной глубины, совсем нет. У женщины погиб муж, после чего она зачем-то переезжает с маленьким сыном жить на родину покойника, где ее никто не знает и особо не ждет. Там мальчика похищают, и получив в качестве выкупа все деньги, которые лежали у героини на счете, все-таки его убивают. Она, изначально без энтузиазма относящаяся к приглашению местных протестантов в евангелистскую секту, оставшись одна погружается в деятельность общины. А между тем за ней безуспешно пытается ухаживать толстозадый очкастый автомеханик. Понять, осмыслить мотивы поступков героев психологически в корейском кино, как правило, невозможно, и насколько я могу судить, азиатчине психологизм противопоказан. У них все через метафоры, через нюансы. Но занудство и претенциозность отбивает всякое желание ловить нюансы и погружаться в метафоры, которые, по-моему, и на 5-минутную короткометражку мелковаты, не то что на два с лишним часа.