August 26th, 2012

маски

"Рассказы" реж. Михаил Сегал ("Московская премьера")

Год назад меня приятно удивила короткометражка Михаила Сегала "Мир крепежа":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2103078.html

И мало что зная заранее про его "Рассказы", я удивился еще раз, обнаружив, что "Мир крепежа" целиком вошел в полнометражный тетраптих, где новеллы с разным сюжетом и пересонажами скреплены нехитрой рамочной конструкцией. Некий писатель (в финале он оказывается еще и певцом, читает мораль, положенную на рэп) приносит в издательство рукопись сборника рассказов. Рукопись отбраковывают под предлогом, что рассказы - не то, что нужно сейчас, предпочитительнее крупная форма, роман. Но извлеченная из мусорной корзины пачка листов начинает ходить по редакции. Сначала девушка читает тот самый "Мир крепежа", отождествляя себя с героиней (и кстати, у нее над столом висит портрет Мерзликина, так что в качестве демонического организатора свадеб и прочих важных событий человеческой жизни он в ее воображении появляется неслучайно). Затем один из ее коллег знакомится с рассказом "Круговое движение".

"Круговое движение" - самая слабая из четырех частей "Рассказов", хотя именно она, судя по реакции публики, пользуется наибольшим успехом. Но это неудивительно - зритель клюет на то, что попроще. Новелла сделана в эстетике сатирического киножурнала "Фитиль", рассказывает о круговой поруке взяточничества: автомеханик делает липовое свидетельство о техосмотре, а полученную сумму отдает менту из ОВИРа, профессор университета принимает конверт, чтобы устроить ментовскую дочку, и передает врачу, оперирующему мать, и т.д. вплоть до условно-абстрактного президента в исполнении Игоря Угольникова (в какой-то момент возглавившего "Фитиль", так что именно его появление здесь исключительно уместно), который указывает некоему еще более условному губернатору на необходимость борьбы с коррупцией и дает ему возможность усидеть на посту в обмен на поддержку режима "стабильности", после чего суммы взяток на всех уровнях "порочного круга" вырастают еще на несколько тысяч - дура-публика ловит знакомые слова и с удовольствием покупается на подобную дешевку, где, на самом деле, нет никакой политической смелости, ни тем более смелости художественной, все очень плоско, тупо и предсказуемо, совсем не остроумно.

Намного более смелая в художественном отношении, если уж на то пошло, третья новелла, "Энергетический кризис". Ее героиня - старая библиотекарша из сельского района (новеллу читает уборщица в издательстве и ассоциирует себя с ней), заряжающаяся энергией от литературной классики. Менты с ее помощью ищут пропавшую школьницу. Вот это очень смешно, когда библиотекарша, впадая в транс, начинает говорить стихами, изрекая пушкинским слогом пророчества. Но след девушки теряется после того, как школьница в темном лесу для сугреву посмела развести костер из библиотечного томика Пушкина - старуха теряет всю свою силу и умирает, едва дочитав последние строчки "Евгения Онегина" и успев произнести приговор также пропавшей девочке: "Ей уже ничего не поможет". Пошловато, но прикольно. Следует ли, однако, воспринимать "Энергетический кризис" как пародию на интеллигентов или интеллигентский пафос Сегал в известной мере разделяет - я не знаю. Еще и поэтому самой спорной, противоречивой мне показалась четвертая часть "Рассказов".

"Возгорится пламя" - рассказ, героем которого воображает себя главный редактор издательства, принимавший решение по поводу писательской рукописи. Персонаж Константина Юшкевича в московской пробке знакомится с юной девушкой за рулем соседней машины. Между старым холостяком и девицей моментально проскакивает, как говорят в голливудских ромкомах, искра, из которой возгорается пламя бурной страсти и секса. Но вскоре герой понимает, что может с девицей только трахаться - она мало что знает не только про спорт, но и про историю, про литературу, Дзержинского считает писателем, про Ленина и Сталина слышала краем уха, и при этом уверена, что песня "Мурка" - шлягер какой-то модной, неизвестной ей группы, со смешными выдуманными словечками типа "губчека". На бабенку, которая не знает про Дзержинского, у редактора больше не встает, и он в отчаянии обращается к коллеге по издательству с предолжением побеседовать о Троцком.

Хочется думать, что персонаж Юшкевича придуман Сегалом как минимум с иронией, а не только с досады, что какая-то молодуха не дала режиссеру и он с обиды решил высмеять малообразованных, но подкованных по части секса дев. Но даже если так, все равно в истории "Возгорится пламя" есть принципиально раздражающий меня момент. Кем считает режиссер героя - не до конца понятно, но героиню-то он определенно видит и делает тупицей, а тупость ее почему-то связывает с возрастом, а отчасти и с полом. По поводу последнего пусть с Сегалом разбираются феминистки, а вот первое задевает и меня, не лично, поскольку по возрасту я ближе к Сегалу, чем к его героине, но тем не менее очень болезненно. Поскольку я убежден, что интеллект и возраст - категории, не связанные между собой вообще никак. И более того - умственные способности даже у очень одаренного человека с годами деградируют, сходят на нет, и механической накопление в памяти информации лишь частично эту деградацию компенсирует, тормозит, не останавливая; за всю жизнь человек не бывает умнее, чем в 15-17 лет, я точно знаю. Дурак же и скотина что в юности дурак, что к старости остается дураком и скотом, но старый дурак в любом случае намного отвратительнее молодого. Девица у Сегала, конечно, многого не знает в силу возраста, поскольку не застала каких-то реалий, но наверняка ей известно много такого (и отнюдь не только по части секса), что герой, опять же в силу возраста, пропустил, когда он был молодым, у него явно было меньше доступа к информации по очень многим областям знаний. Да и вообще всякий старпер должен быть благодарен по гроб жизни, что девица отчего-то на него повелась - симпатичная и небедная, не нуждающаяся в его деньгах (а он тоже, со своей стороны, не миллионер). Девушка при этом смотрит на него снизу вверх, постоянно поминает своего бывшего бойфренда-ровесника, с которым только и можно было трахаться, а новому ухажеру щебечет восторженно: "Ты со мной разговариваешь!"

"Возгорится пламя", возможно, совершенно независимо от воли режиссера, но неизбежно ассоциируется по сходству проблематики еще и с "Кококо" Смирновой. Сколько угодно можно Авдотья Андреевна задним числом говорить, что ее картина не притча о взамоотношениях народа с интеллигенцией, а драма о невозможности понять другого человека - это, простите, при всем моем к Смирновой почтении, полная хрень, потому что драмы о невозможности понять другого человека снимал Бергман (не только он, но как наиболее яркий образец), и обходился без социальных, интеллектуальных контрастов между героями, но исследовал универсальные коммуникативные возможности (или "невозможности").Смирнова же - не Бергман, а Сегал и подавно, у Сегала к интеллектуальной (ну якобы, будем считать, что так, исходя из авторской позиции) пропасти добавляется еще и возрастной, поколенческий конфликт, и, для полного комплекта, он вписан в гендерный, сексуальный контекст - правда, снимается при этом разрыв социальный, герои "Возгорится пламя" принадлежат примерно к одному кругу, по крайней мере, по размерам доходов и уровню жизни, а также и по месту прописки, оба москвичи.

То есть даже при самом лучшем раскладе, при ироничности и самоироничности образа героя Константиша Юшкевича, высокомерие автора и режиссера, чисто интеллигентское, гнуснейшего сорта высокомерие по отношению к полуграмотной, на его взгляд, девице (Сегал еще и пеняет молодому поколению на потребительство - Дзержинского не знают, но знают, как купить машину в кредит) сильно портит картину, и то, чего ему почти удалось избежать в короткометражном "Мире крепежа", тетраптих в целом, особенно из-за второй и четвертой части, делает произведением с художественной точки зрения, мягко говоря, несовершенным.

Но дело еще и в том, что сам режиссерский метод Сегала кажется мне не вполне художественным. "Рассказы" и по специфике сюжетов напоминают тот тип литературы, которую я с интересом и не без удовольствия читаю, но не воспринимаю как художественную прозу, а только как беллетризованную публицистику - например, Дмитрия Быкова (у него, между прочим, есть рассказик "Экзорцист-2006", по концепции и сюжетно во многом сходный с "Энергетическим кризисом" Сегала). Я не знаю, как можно охарактеризовать кинематографический аналог беллетризованной публицистики, "Рассказы" я тоже смотрел с интересом и не без удовольствия, но это, при всем при том, не художественное кино, а нечто другое. В отличие, например, от предыдущего полного метра Сегала "Франц+Полина", который, на мой вкус, был даже чересчур "художественным", оттого нудноватым и претенциозным. "Рассказы" увлекательные и формально непретенциозные, их скорее можно упрекнуть в примитивизме, ну или как минимум в популизме. В каком-то смысле от "Франца+Полины" они отличаются выгодно. Но их плоский морализм, дохленький и банальный сатирический запал, прежде всего в новелле "Круговое движение", интеллигентский пафос (а это уже прежде всего в "Возгорится пламя") больше пришлись бы ко двору в упомянутом уже "Фитиле" или в детском его юмористическом аналоге "Ералаше", чем в т.н. "большом кино". Режиссерские приемы, уместные и органичные в клипе, в коротком метре, а пуще того на театральной сцене, здесь оказываются слишком искусственными, надуманными, натужными (когда, скажем, при передаче взятки в кабинке туалета военкомата конверт падает в унитаз, а затем офицер сушит купюры на подоконнике и нюхает за столом - пахнут ли деньги). И я бы на месте редакторов издательства, пожалуй, и в самом деле возвернул автору его сборник, примерно с той же формулировкой - сейчас что-то большее требуется, в следующий раз приносите роман.
маски

ночные забавы

Стоило, может быть, наконец-то отлежаться и подлечиться, а то моя хельсинско-выборгская простуда окончательно перешла в бронхит, но очень уж удачно складывалось дело: сначала клубная вечеринка, потом ночной киномарафон в "Художественном" в рамках "Московской премьеры". От вечеринки особо многого не ждал, но она против всяких ожиданий удалась на славу, энергетические коктейли можно было на выбор разбавлять виски или водкой (правда, виски довольно быстро выпили), закусывать суши (тоже специфическими - для чего-то разогретыми в микроволновке, но мы люди привычные и непривиредливые), а виновники торжества Music People Deejays устроили вполне веселенькую дискотеку несмотря на то, что из заявленных "медийных персон" (изначально не самого первого, мягко говоря, разряда) ни появилась ни одна физиономия, и Пушкин, маячивший из окна симпатичного Моска кафе, с грустью отвернулся от нас в сторону Тверского бульвара. К "Художественному" подошли ровно в полночь, и практически без опоздания начался первый блок вгиковских короткометражек. Между первым и вторым перерывчик больше чем в час - это чересчур, и хотя идея ночной киноакции, по-моему, очень хорошая, а для первого раза реализовать ее явно удалось (и народ собрался в нормальном количестве, сплошь молодежь, мы с безумной феей, не считая грязной бабки Тани из-под лестницы, были в зале самые старые - когда расселись, оказалось просторно, но не пусто, прямо как надо), все-таки программу надо продумывать тщательнее хотя бы в смысле хронометража, и добавлять, если время позволяет, больше фильмов, даже в ущерб, может быть, качеству. Тем более, что качество показанного в рамках акции тоже может, мягко выражаясь, вызывать вопросы.

Самым лучшим образцом студенческого кино, без скидок на ученичество, оказалась первая короткометражка "Ноги-атавизм" Михаила Местецкого (так что, по большому счету, необязательно было оставаться до утра, а можно было сразу после нее пойти на метро). Новых жанровых горизонтов она не открывает, но представляет собой отличное произведение в модном ныне жанре "документальной фантастики": советские ученые занимаются "вытягиванием" людей, а также купированием ног, которые расходуют жизненную энергию, но исследованием мешает обувная мафия, производители обуви, и их агенты раз за разом пришивают обратно ноги, отрезанные учеными-экспериментаторами. "Сказание о нас с Евгений" Антона Бильжо, слишком претенциозная и недостаточно ироничная черно-белая фэнтези про охотницу, летающего мужика и яйцо как результат их сожительства мне не понравилась совсем. Как и хваленый-перехваленый "Гурбан" Анара Аббасова - парень представлял его и в Выборге, с теми же самыми вступительными словами: мол, не отворачивайтесь от экрана в определенные моменты, но там я ни до каких моментов не досидел, и увидел фильм уже в Москве. Азербайджанец тащит барана для заклания, потому что у него дочки, а он хочет сына, и потом баранам перерезают глотки, хлещет кровища - не знаю, как восприняли бы это кино в цивилизованном мире с его двойными стандартами (с одной стороны - мультикультурализм и почтение ко всяким, и куда более людоедским этническим традициям, с другой - гринписовское умиление перед всякой тварью и недопустимость "жестокого обращения с животными), но в самой картине никакого внутреннего конфликта нет, все очень благостно и скучно.

Второй блок в 2.30 ночи открывал "Авторский метод" Шахназарова-сына. Иван Шахназаров сделал, по счастью, короткую вещицу про диалектические взаимоотношения писателя и героя его сочинения, но после "Официанта" Вармердамма и "Персонажа" с Уиллом Фереллом сама тема кажется избитой, а студенты еще и склонны преувеличивать оригинальность своих задумок за счет претенциозности кинематографической формы. "Дорога на" Таисии Игуменцевой - неплохая штука, но ее я как раз видел в Выборге, правда, там лишь на видеомониторе, а в "Художественном" на большом экране. И не получавшая до сих пор никаких призов "Рыбалка" Роберта Дэфа показалась мне неплохой работой, во всяком случае, со скидкой на дебют: компания молодых москвичей отправляется на рыбалку, затарившись, в отличие от предпочитавшего в таких случаях водку старшего поколения, наркотой, но менты наркоту на посту ДПС отбирают (для собственного, надо думать, пользования), от них удается откупиться, но тем не менее один из парней решает случая не упускать и пытается разжиться дурью у местных, кружит с ними по окрестностям в поисках товара, рискуя, что кто-нибудь из них вместо сделки купли-продажи ограбит его и пришибет.

"Рыбалка", что ее при всех прочих недостатках красит, лишена учительской демагогии и морализаторства, не в пример полнометражной "Забаве" Руслана Бальтцера, снятой аж в 2010-м и до сих пор никуда не вышедшей. Вроде бы она показывалась в "российских программах" ММКФ, но я ее посмотрел только теперь. Картина сделана, естественно, по заказу и при соответствующей поддержке. Подобной продукции немало, и довольно разного качества, но даже в ряду с "Тисками" и "Городом без солнца" опус Бальтцера выделяется беспомощностью и очевидной неискренностью. Его персонажи - наркоманы из "московской богемы" и драг-дилеры. Парочка дилеров-любителей на самом деле киносценаристы из провинции, имеющие амбиции продать сценарий продюсерам. Точнее, дилер только один из друзей (его играет актер театра им. А.Пушкина Игорь Теплов, и он же снимался в роли одного из приятелей в короткометражке Дэфа "Рыбалка" аналогичной тематики), а другой, хороший еврейский мальчик, постоянно отговаривает его от опасного бизнеса. Ну и конечно, они становятся крайними - персонаж Никиты Ефремова сдает их с потрохами ментам. Кроме того, что наркотики употреблять плохо, от них умирают, а живых забирают менты, и живые, надо полагать, после этого завидуют мертвым, в "Забаве" нет ничего вообще. В свое время "Даже не думай" Бальтцера казалось на фоне тогдашнего унылого русскоязычного кинопроката чем-то относительно свежим, но уже сиквел развеял иллюзии, а его предыдущие "дерзкие дни" просто невозможно было смотреть. В "Забаве" снова появляется Артем Ткаченко, главный актер Бальтцера, и в прежнем амплуа, хотя годы берут свое и Ткаченко тоже пора бы о чем-то для себя думать. Его персонаж сначала "сдает" из карьерно-корыстных соображений свою любимую девушку в наем гнусному азиату, потом запоздало раскаивается и получает от охраняющего покой азиата кавказца удар поддых - все это происходит, кажется, в гостинице "Украина", еще одна кульминационная сцена, завершающаяся смертью несчастной девушки, прибежавшей спасать парня-наркомана, и повальными арестами, разворачивается в доме на Кудринской - Бальтцер пытается вписать свою агитку в московское пространство, используя фактуру "сталинских высоток" (подобным образом в "Городе без солнца" эксплуатировалась фактура Петербурга, куда более для антинаркотических памфетов подходящая, по крайней мере), что придает его беспомощному опусу дополнительный гнусный привкус - глядите, мол, какая в Москве элита развратная. Ну да все равно эту несчастную "Забаву" никто больше не увидит.
маски

"Солдат и слон" реж. Дмитрий Кесаянц, 1977

Каких только обломков не выносят волны эфира - даже такие раритеты, как советских времен ярмянский военный фильм про солдата, который конвоирует из Германии в Армению слона. Сначала солдатам просто жалко слона, оказавшегося под обстрелом при штурме генеральского особняка, но потом выясняется, что это не германский, а самый что ни на есть русский слон, захваченный нацистским генералом в подарок для сына, но изначально предназначенный для ереванского зоопарка, и тогда сопроводить слона по первому месту назначения выпадает армянину. Солдата играет Фрунзик Мкртчян, и его персонаж, пытаясь раздобыть для слона сена, по ходу разоружает целую группу засевших в засаде немецких стрелков. Как чистая комедия фильм точно не задумывался, но дико смешно, когда Мкртчян говорит понимающему отчего-то по-русски немцу, что он русский солдат, а немец отвечает, что видел русских и они не такие. "Ну я армянин, но все равно же советский!" - настаивает Мкртчян. Слонам в советском кино еще с 1930-х годов всегда доставалась огромная роль, но похожего расклада в других случаях я не припомню. Иной раз герой пытается давать вместе со слоном цирковые представления, чтобы разобыть пропитание, только тщетно, слон выступать не хочет. Преодолев трудности, солдат и слон оказываются в вагоне поезда, следующим в Армению. Напоследок солдат вздыхает: для зоопарка хорошо бы еще и медведя найти. Сиквела "Солдат и медведь", насколько я понимаю, в свое время не последовало. Но может сейчас какой-нибудь Сарик Андреасян и снимет, с Галустяном вместо Мкртчяна в главной роли.
маски

выставка "Возвращение Святого Луки" в музее личных коллекций ГМИИ

Чисто политическая акция, по-моему. На шесть залов экспозиции - считаные единицы действительно высококлассных вещей, которые стоило привозить в Москву. Зато демонстрация "единства" Украины (включая и Львов, и Житомир) с Россией - налицо.Более чем скромно и малоинтересными полотнами представлена австрийская и немецкая живопись, совсем убого - французская, ну итальянская и нидерландская с фламандской побогаче, но опять же, в основном за счет авторов и работ второго, третьего, четвертого ряда. Особое внимание оправданно концентрируется на двух картинах Хальса - "Святой Матфей" и "Святой Лука", приехавших из Одесского музея: два печальных бородатых дядечки-апостола, Лука, давший название выставке (посредством известного некогда советского детективного фильма) пишет, и за спиной у него видны бараньи рога, Матфей, наоборот, читает ребенку. Второсортные итальянцы, которых на их родине повсюду полно, по российско-украинским меркам могут считаться раритетами, и несколько картин действительно стоящие - "Скорбящая Мадонна" Креспи (начало 17 века), "Христос и самаритянка" Луки Джордано (1684), - оба из Житомира (в смысле - оба полотна); "Портрет коленопреклоненного венецианца в профиль" Джентиле Беллини (приехал из Киева), замечательная, хоть и небольшая по размерам "Мадонна Смирение" Марко ди Паоло да Венеция (14-й век), с максимально возможным нарушением анатомических пропорций, в чем и состоит прелесть до-ренессансной живописи, с младенцем, буквально грызущим грудь Девы, и самой грудью, словно существующей отдельно от остального тела. Неплохой "Святой Себастьян" Бартоломео Манфреди, начало 17 века. (из львовского музея). Две прекрасные ранневизантийские иконы из Киева, обе 6-го века, периода, когда православные еще не окончательно отпали от христианства. Из северных мастеров - забавные "Крещение евнуха апостолом Филиппом" Яна ван Скорела (из Харькова) и "Натюрморт со спаржей и кроликом" Яна ван Кессена, 1652 г. (из Львова). Не люблю декоративно-прикладное искусство, но неожиданно одно из самых сильных впечатлений на выставке производит расписной умбрийский ларец-реликварий начала 14-го века. Уж точно большее, чем невзрачный "Натюрморт с венчиком для шоколада" Сурбарана (из киевского музея), жалкий Рубенс, его "Речное божество и две нимфы" (также из Киева), самый ординарный, какого во Фландрии до фига, только что размерами примечательный Йорданс. Мелькающие порой на этикетках хрестоматийные имена живописцев стоят, если вглядеться, либо под знаком вопроса, либо с пометками "круг", "мастерская" - в общем, по сравнени с предыдущими выставочными проектами ГМИИ этот очевидно проигрывает. Да и в сравнении даже с "Портретами коллекционеров", которые еще пока остаются на первом этаже того же здания - вот где роскошь! То есть там тоже много всякого, но по числу шедевров с украинской выставкой этот проект несопоставим, даже по линии "старых мастеров" - у "частников" и несколько вещей Яна Брейгеля можно увидеть, и неплохого Буше, но это ладно, хотя в прошлый раз на этот раздел у меня было не так много времени:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2276306.html

и теперь я смотрел те залы внимательнее. Но уж 20-й век там представлен покруче, чем в любом воображаемом или реальном музее. Я снова проторчал долго у "Купальщиц" Пикабиа - невероятное произведение. Но всего много и на любые вкусы - от Левитана до Суетина и Рождественского, от Судейкина до Петрова-Водкина, и Серебрякова, и Кандинский (портреты изумительные), и пейзажи Вламинка, и рисунки Марке - ну я все это уже видел несколько месяцев назад, но впечатление тем не менее от повторного посещения этой выставки намного свежее, чем от украинской.

Потом еще заглянул в галерею искусства стран Европы и Америки, почему-то решив, что продолжает работу "Воображаемый музей", а он уж почти месяц как закрылся, оказывается. Но я все равно, раз пришел, поднялся на третий этаж - и там застал впервые (!) постоянную экспозицию, которую все время снимают ради временных выставок. Я частенько в этих верхних залах бываю, но то на польском плакате, то на "Парижской школе", а тут как бы постоянно, на самом деле достаточно редко, висят два потрясающих полотна Ренато Гуттузо, "Человек, пересекающий площадь" и "Воскресенье калабрийского рабочего в Риме". Целый зал отведен под не особенно, может, выдающиеся, но любопытные северные пейзажи (Гренландия, Ньюфаундленд, Аляска) американца Рокуэлла Кента. Пошловатое слегка, но занятное полотно армяно-француза Ришара Жераняна "Парижские мосты", на котором остров Сите увиден сверху словно корабль, входящий в реку, а река с пересекающими ее параллельными мостами, в свою очередь, также похожа на огромное судно. Немцы-экспрессионисты и поляки периода межвоенной независимости - "В сумерках" (1933) Станислава Эмиля Борисовского, уроженца Львова; "Польский городок" (1933) Владислава Скочиласа из Вильно; "Дама с зонтиком" (1930) Людомира Слендзиньского; "Паровозы" (1932) Эугениуша Арута. Раньше не было случая обратить внимания, а скорее всего и возможности - практически все из этого я видел впервые. В том числе картину "левого экспрессиониста" Франса Мазереля, бельгийца, побывавшего в 1935-м в СССР и написавшего мрачноватый пейзаж Красной площади с мавзолеем и тонущим в серых тучах алым флагом над Кремлем. Вообще в этой "постоянной экспозиции", так редко доступной для посещения в силу того, что эти залы то и дело отводят под временные выставки, очень много всего любопытного. Я зацепился взглядом за скульптурную тетеньку Фернандо Ботеро - очень похожую на ту, что лежит в центре Лихтенштейна рядом с тамошним художественным музеем (того же, естественно, автора); за чудесный "Женский портрет" не особенно мною любимого Кислинга (его аляповатый по колориту пейзаж Сен-Тропе можно увидеть среди "Портретов коллекционеров); даже за бесперебойно находящийся на виду портрет Сабартеса кисти Пикассо, 1901, поскольку еще один портрет Сабартеса из той же серии я только что видел в Винтертуре. Так что номинально "Воображемый музей" хоть и закрылся, а я как будто увидел вторую серию проекта.