August 25th, 2012

маски

"Генеалогия преступления" реж. Рауль Руис, 1996

Последний фильм Руиса, почти пятичасовые "Лиссабонские тайны" каким-то чудом попал в прокат - но, наверное, из соображений, что следующего не будет. Более ранние его работы практически не показывают, и "Генеалогию преступления" я никогда не видел до сих пор, а кино очень любопытное, типично руисовское, с семейными тайнами, психологически немотивированными поступками, образами-двойниками и т.п. Катрин Денев играет адвоката, у которой только что погиб сын. В то же самое время она берется защищать ровесника сына, парня по имени Рене, обвиняемого в убийстве родной тетки. Сам Рене вину отрицает и утверждает, что настоящие убийцы - представители некоего франко-бельгийского психоаналитического общества, но один из них, его играет Мишель Пикколли, со своей стороны, уверен в виновности Рене.

Форма детектива, с расследованием, со сменой подозреваемых, выдерживается Руисом практически до самого конца, однако по сути это, конечно, никакой не детектив, а психоаналитическая, как теперь любят выражаться, парабола. Рене мальчиком привезли к тетке и после смерти его родителей она занималась его воспитанием, а одновременно и изучением, он служил ей подопытным материалом для психоаналитических экспериментов. Мальчик, которого изначально считали "монстром", монстром и вырос. Но у них с теткой была интересная игра - "я это ты, а ты это я", они общались друг с другом, как бы меняясь ролями. Ту же игру Рене предлагает героине Катрин Денев, своему адвокату. И Руис отождествляет ее с погибшей теткой, в воспоминаниях Рене именно Денев воплощает образ его покойной воспитательницы - это, помимо авторской концепции, очень интересно и с точки зрения чисто актерской, для Денев эта роль - один из немногих драгоценных подарков за последние лет тридцать. Рене, кстати, играет Мельвиль Пупо, красавец, которому здесь еще двадцать с копейками (в занудливом "Времени прощания" Озона он уже гораздо старше, да к тому же там его персонаж умирает от СПИДА, зато во "Времени прощания" его партнерша еще одна звезда, Жанна Моро, играет бабушку героя), а приятеля Рене - тоже довольно молодой Матье Амальрик. Пикколли в "Генеалогии преступления" замечательный, и даже жалко, хотя это и необходимо, что его персонаж-психоаналитик, приятель погибшей тетки, вместе со своими собратьями по франко-бельгийскому обществу совершает что-то вроде коллективного самоубийства-жертвоприношения. Криминальная линия развивается своим чередом, Рене выходит на свободу, поселяется у адвокатши, которую изводит так же, как изводил тетку, и та в конце концов набрасывается на него с ножом. Развязка сколь неожиданная, столь на первый взгляд и нелогичная (если б он ее убил, казалось бы - тогда да). Но Руис именно так и мыслит. У него даже экранизация "Острова сокровищ", которую я смотрел почти двадцать лет назад и с тех пор не имел возможности увидеть снова, если не ошибаюсь, держалась на все тех же семейных тайнах, немотивированном поведении, сложных импульсах и влечении к чему-то опасному, запретному и непонятному, а не на пиратских приключениях.
маски

танцы с калеками: "Остров" ("Калека с Инишмана") М.Макдонаха в театре им. Гоголя, реж. Сергей Яшин

Сразу при выходе из зассанной бетонной трубы под платформами Курского вокзала навстрчу стали попадаться горе-театралы. У нас, по счастью, проблем не возникло, но многих страждущих узреть последние - в связи с известными переменами - спектакли в Театре Гоголя на самом деле не пустили, а на малой сцене едва можно было усесться: вокзальная публика, бабки-вонючки, старое облезлое пидорье - обычный для Гоголя контингент обеспечили переаншлаг. У меня за спиной и вовсе сидела умственно отсталая (не в смысле одна из нашего паноптикума, а в прямом, медицинском), вскрикивала громко, сняла башмаки и один уронила под лестницу, потом ползала доставала - я подумал, может, если на спектакли про военных водят солдат, а на пьесы про школу сгоняют школьников, то на Макдонаха целевым образом вот таких убогих привели, но скорее всего, нет, да и почему бы умственно отсталым не ходить в театр Гоголя по билетам?

"Калека с Инишмана" - пьеса очень удобная для студенческого спектакля, и студенты Яшина, что радостно и печально одновременно, талантливые, симпатичные, ребята интересные, девочки занятные. И если рассматривать спектакль чисто как учебную работу, демонстрирующую возможности молодых, он более чем терпимый, второй акт просто блестящий, и среди всех "Калек", которые я видел, а их уже, наверное, не менее полудюжины, гоголевский - может, самый лично для меня приемлемый, соединяющий условность с аккуратно дозированной сентиментальностью, лишенный физиологизма и вульгарного комикования, чем страдают обычно постановки этой пьесы. Пришлось выписывать имена молодых артистов - очень хочется думать, что еще будет возможность где-нибудь их увидеть, и в театре, и в кино - по-моему, они еще и потрясающе киногеничные, и Константин Давыдов (замечательный исполнитель Билли, вот он определенно лучший из всех, что я видел в разных местах), и Ирина Вербицкая (Хелен), и Иван Федотов (Джонни Паттинмайк, Пустозвон - опыта парню явно не хватает, но перспективы очевидные), и так далее вплоть до не столь большой роли Павла Попова (доктор), а еще фактурная, разбитная, пристающая к доктору мамаша Пустозвона (не знаю, кто из указанных на сайте двух девушек работал в наш вечер).

К режиссеру, если судить его по всей строгости, возникают, конечно, вопросы. Для чего, например, нужны пластические интермедии с ирландскими танцами, причем танцуют все, начиная с калеки Билли. Старухи страшно возмущаются - громко, вслух, и ставят в пример федотовскую версию на Таганке, хотя та, по-моему, хуже во всех отношениях, у Сергея Федотова в спектакле присутствует все, что я так не люблю и в связи с Макдонахом в особенности: и физиологизм, и комикование, и спекулятивная, безвкусная сентиментальность, а про разболтанных таганских артистов и говорить не хочется. И мне понравилось, показалось уместным, что в этих условных пластических эпизодах нет никаких калек, спившихся старух и прочего убожества, а есть веселый танец, по контрасту лишь углубляющий драматизм текста. Неудобная сценография из зеленых "рыбацких" сетей и деревянных помостов превращает авансцену в яму, где все действие "пропадает" - но декорации для студентов наверняка строились из подбора. Вообще не хочется пинать опус довольно удачный даже без всяких скидок, а уж тем более для театра Гоголя,про который я еще школьником в журналах читал, что, мол, вроде стараются люди честно, а место словно прОклятое.

В репертуаре гоголевском, надо признать, есть и такие спектакли, откуда хочется бежать, как от чумы - и, положа руку на сердце, их больше, чем спектаклей, которые хотя бы можно смотреть. Но я совершенно не представляю, каким образом это заведение можно вывести из кризиса, то есть нормального для него состояния. В советское время театры порой расформировывали - по разным причинам, но в 60-80-е уже больше по художественным, чем по идеологическим соображениям. Теперь стараются устроить дело, чтоб волки были сыты, а овцы целы, хотя невозможно даже разобраться с полной ясностью, на что нацелен аппетит волков и хотят ли овцы жить. По "Острову" судя, молодые участники спектакля (они из Щуки, кажется) - совсем не овцы, они хотят и, у меня сложилось ощущение, могут что-то сделать. Не в районе Курского вокзала, так где-нибудь в другом месте.

А пока что от Театра Гоголя даже автобусную остановку убрали. Сколько помню, всю жизнь мимо него по улице Казакова проходил 78-й автобус, выезжал на Садовое кольцо, заворачивал на Земляном валу напротив "35 мм", затем со Старой Басманной в Гороховский переулок и ехал обратно через улицу Радио к Сокольникам. Остановкой этой рядом с театром Гоголя практически не пользовались, про нее даже не все знали, и, с точки зрения развития системы общественного транспорта (кстати, театр Гоголя за четыре года до того, как поселиться в нынешнем здании на Казакова, 8А, получил название Театр Транспорта) изменение единственного на весь глухой лефортовский закоулок автобусного маршрута выглядит оправданным. Только теперь 78-й объезжает без остановок Сыромятническую набережную Яузы аж до Андроньевской площади, зато на обратному пути останавливается у метро "Курская", как и 40-й, и это определенно удобнее, чем было раньше. Но как-то символично, что автобус с Казакова убрали именно теперь, и ближайшая к театру Гоголя остановка, если не считать той, что осталась на Садовом кольце, оказалась аккурат возле театра "Сопричастность", еще одного довольно любопытного в контексте гоголевской истории и в целом новейшей московской театральной географии заведения.