August 23rd, 2012

маски

выставка "За железным занавесом. Официальное и независимое искусство в Советском Союзе и Польше"

Трудно подобрать для подобной выставки пространство менее подобающее, чем музей декоративно-прикладного искусства на Делегатской - и потому, что искусство Эрика Булатова или Эрнста Неизвестного определенно не декоративное и не прикладное, и потому, что т.н. "нонконформисты", а тем более польские художники, жутковато смотрятся в музейной обстановке сугубо советского антуража. Да и набор произведений, честно говоря, вызывает сомнения - имена все "правильные", но работы не самые значимые, характерные, либо, как в случае с "Живу-Вижу" Эрика Булатова, представлены скромными вариантами, чуть ли не эскизами. Проект "вдохновил" Петр Новицкий, польский коллекционер, и вполне естественно, что по конкретным произведениям польская часть экспозиции интереснее советской. Но дело не только в том, что сами картины и скульптуры лучше. Несомненно, две вещи Тадеуша Кантора, небольшого размера живописный "Мужчина с трубкой" 1940х гг. и более поздний, более сложный по фактуре "Мультипарт", привлекают больше внимания, чем одинокий и довольно убогий "Свиток с неизвестным алфавитом" Краснопевцева или жалкие поделки Ильи Кабакова, а скульптуры "обнаженные" Катаржины Кобро (1948) или врастающего в кусок мрамора, точнее, вырастающего из него "Ганимеда" Барбары Фалендер (1987) рассматривать увлекательнее, чем достойные, но обыкновенные, а зачастую и знакомые по монументальным окончательным воплощениям статуэтки Аникушина ("Черкасов", "Чайковский", "Чехов", и более занятные "Защитники" с двумя обнаженными бойцами, сцепившимися руками в позе, отдаленно напоминающей решение "Рабочего и колхозницы" Мухиной). На самом деле скульптуры Эрнста Неизвестного, живопись Бориса Жутовского, коллажи Анатолия Брусиловского, уже перестроечного времени полотна Дмитрия Врубеля, вовсе не плохи и заслуживают внимания, как и некоторые вещи Немухина, Янкилевского, как, скажем, аллегорическая картина Александра Джикия "Поспим на прощание" (1989) со спящим над телом покойника "провожающим". Им, на мой взгляд, далеко до ярких, экспрессивных, смелых и честных полотен "Боже мой, для чего ты меня оставил?" Тадеуша Борута (1983), трогательных "Мишки и Вовочки" Кшиштофа Ваховяка (1982), резкой "Эпитафии для шахтера" Мариан Чапли (1984) и нескольких других произведений этой замечательной художницы, "Гестапо" Яцека Срока (1982), на котором фантастический монстр в размытой униформе может оказаться и нацистом, и русским оккупантом, и даже инопланетянином-"чужим". Слишком надуманным показалось мне разделение экспозиции по хронолого-тематическому принципу: "Торжество идеологии", "Абстракция и фигуративность"... Но главная проблема, мне кажется, заложена в самой изначальной идее сопоставить и сравнить русские реалии т.н. "советского" периода с польскими - или, наоборот, это не проблема, а кураторы изначально подталкивают выставкой "Официальное и независимое искусство в Советском Союзе и Польше" к выводу: в Польше никогда не было "официального" искусства, в то время как в СССР никогда не было искусства независимого. Хотя я не сомневаюсь, что и в Польше были свои коллаборационисты, в угоду русским хозяевам страны малевавшие всякую хрень за квартиры и дачи, - но им нет места на данной выставке, да и в голову никому не пришло бы там назвать это искусством. А вот официальным портретам Сталина и Ленина место есть. И, может быть, мило смотревшиеся бы в ином контексте академический "Портрет Лидии Руслановой" Николая Ерохина (1970) или "поэтичное", в пластовском духе, полотно Алексея Бородина "Весна" (1956), где один полуобнаженный солдатик поливает из шланга двух других, раздтых догола, здесь поражают своей непристойной пошлостью. Но мало того, при таком раскладе и нон-конформистские, соц-артовские штуки типа "Ленин-Сталин" Гороховского рядом с польскими "Эпитафией шахтеру" и "Гестапо", лишенных, так сказать, вторичных идеологических признаков (и даже не рядом, они в разных залах, но все равно ассоциации неизбежны) выглядят жалкими фальшивками. И у русских (то есть, конечно, не у русских, а у обслуживающих их с разных боков евреев, сами русские и искусство - вещи несовместные) этот стон, как и в эпоху передвижников, до сих пор песней зовется. И на официальном уровне в том числе - на вернисаже выступал зам. Мединского (если не ошибаюсь, доставшийся ему в наследство еще от предшественника, и, надо думать, выслуживающийся теперь перед православными фашистами из желания сохранить теплое место для жопы), так он говорил, что более сильный, чем в Польше, цензурный гнет позволил советским художником сохранить высокий профессионализм. Менее сильный гнет в Польше, следует из этого, польским художникам профессионализма сохранить не позволил - но отчего-то вся выставка недвусмысленно свидетельствует об обратном.
маски

Валерия Гай Германика в "На ночь глядя"

Не в первый раз уже, между прочим - на протяжении передачи ведущие только и вздыхали: два года назад, два года назад... А я, к сожалению, не видел выпуск с Германикой два года назад, зато буквально на днях наблюдал ее воочию вместе с крашеной в розовое собачкой со всем прочим выводком - а Германика любит свиту, хотя сама, может, полагает, что это друзья, компания и т.п. Что она любит и полагает, впрочем, мне неинтересно. Но меня задевает, что ее считают искренной, и не в интервью, где привирать полагается по законам жанра (хотя сама она в финале передаче заявила об "излишней откровенности" - ничего при этом не сказав, да ее ни о чем и не спрашивали, в общем-то), а в непосредственно в ее т.н. "творчестве". По-моему, чего-то более фальшивого, надуманного, жеманного нарочно представить было бы трудно. В "жеманстве" часто упрекают, например, Ренату Литвинову, и кстати, между Литвиновой и Германикой есть нечто общее, важное общее: та и другая - не режиссеры, не сценаристы и не актрисы, обе они - персонажи собственного мифа. Только у Литвиновой миф сложный, изысканный, и сама она персонаж, приятный для глаза, а Германика вместе со всей ее персональной мифологией омерзительна. Допустим, она именно такой себя сознательно сконструировала - но по факту, по результату что это меняет? И когда она произносит слова "дискурс" или "парадигма", ощущения у меня возникают те же, когда Безруков говорит "ибо" и "сие". В зоопарке, который представляет собой весь нынешний русскоговорящий социо-культурно-политический контент, помимо просторных вольеров для всякой откровенной мрази, есть и затхлые загончики для таких вот "инаких" фриков, лишь бы фриковали и оттеняли благолепие православно-фашистского истеблишмента. Германика (и не одна она, само собой) с поставленной задачей справляется к собственному и хозяйскому удовольствие, поэтому не надо удивляться, что сидит она даже не на МТВ, где ей, несомненно, было бы тесно, а на самом что ни на есть Первом канале, там же, где Михаил Леонтьев, Петр Толстой и всякая другая откровенно фашистская гадость. Она не продавалась, не стоит упрекать ее в этом. Она такой и для этого изначально была придумана.
маски

"Темный рыцарь. Возрождение легенды" реж. Кристофер Нолан

С одной стороны очень обидно было, что фильм я пропустил - на пресс-показ не пошел, в прокате он появился, когда я уже уехал, а пока вернулся, он уже практически исчез с экранов, говорят, плохо его посещали, мало собирал. С другой - не больно-то я и рвался, предыдущие части саги Нолана (вот Бертон и К - совсем иное дело) меня дико раздражали. Последняя (якобы) скорее порадовала в том смысле, что несмотря на продолжительность (два сорок примерно) смотрелась неплохо, я не особенно скучал и ничто меня совсем уж активно не бесило. Напрягал Майкл Кейн - его Альфред на старости лет стал совсем слезливым и плачет практически в каждой сцене. Не очень интересный Гэри Олдмен в роли шефа полиции, Бейлу в этой мутоте, как мне казалось с самой первой серии, вообще делать нечего, зато для талантливого, но до сих пор не раскрытого Джозефа Гордона-Левитта роль смелого и умного копа, воспитанного в сиротском приюте и продолжающего дело сначала шефа полиции, а под конец, как можно понять, и самого Бэтмена, это важная ступень в творческом развитии. Понравились Энн Хатауэй, блестяще сыгравшая воровку драгоценностей с пробуждающимися идеалами и новую подругу Бэтмена, Марион Котийар, чья героиня в этой истории ключевая, хотя ее биография и выбивается из контекста своей явной нелепостью (плод любви дочери правителя и охранника, родившаяся в тюрьме, выбравшаяся оттуда, потерявшая мать и наследующая отцу, основателю "лиги теней" - тот самый персонаж Лиама Нисона из "Начала", появляющийся в "Возвращении" на мгновение). Ну Морган Фримен есть Морган Фримен, и пару раз на несколько секунд приятно было увидеть моего любимого Киллиана Мерфи - его доктор Джонатан Крейн вновь объявился в образе маниакального (как и полагается персонажам Мерфи) судьи, отправляющего подсудимых любо на смерть, либо в изгнание из города по льду, то есть опять же на смерть.

Но все же кое-что с нолановским "Темным рыцарем" категорически не так, и "Возвращение легенды" позволяет четко понять, что именно. Стилистика Нолана и сюжет, да сам формат бэтменовской саги несовместимо различны. Нолан делает кино, по большому счету реалистическое, и это не "фантастический реализм" Бертона, а реализм обычный, критический, социальный, и одновременно психологический. Надо отдать режиссеру должное - технически с задачей он справляется. Мало того, по сюжету "Возвращения легенды" город захватывает человек в маске, сеет хаос под видом революции, творит расправу под предлогом борьбы с коррупцией, потакает погромщикам, якобы выступая против богачей и за простой трудовой народ, а на самом деле выжидает время для того, чтобы взорвать атомный реактор, придуманный Уэйном ради мирных целей решения энергетических проблем, и вообще все это месть законспирировавшейся под члена совета директоров компании дочери руководителя лиги теней, которую и играет Марион Котийар. Такой антилевацкий, опирающийся в своей основе на здравый смысл пафос внутри конструкции, изначально призванной разоблачать корпоративный капитализм и бичевать коррупционные язвы с позиций как минимум социал-демократических, должен меня, вроде бы, удовлетворять. Не говоря уже о том, что реактор, призванный дать городу энергию, в бомбу превращает не кто-нибудь, а русский ученый Павлов - откуда именно ждать угрозы цивилизованному сообществу, тоже угадано и прочувствовано верно. Но возникает тогда вопрос: а к чему здесь, собственно Бэтман? да еще дурацкая "лига теней"?

В реализме Нолана нет места фантастике, как нет места и иронии, юмору. И тут возникают недоразумения на уровне не только сюжета, но и организации художественного пространства, времени, ритма киноповествования, которые в кинокомиксе и социальной драмы существуют по принципиально разным законам. 8 лет, что Уэйн провел в своем особняке отшельником, 5 месяцев, что Готэм-сити живет в анархии и беспорядках под властью узурпатора в маске и страхом атомного взрыва, 18 часов, которые имеет в запасе освободившийся из тюрьмы-ямы Уэйн, чтобы взрыв предотвратить, 11 минут, которые остаются от этих 18 часов после того, как детонирующий радиосигнал прерван, но бомба продолжает вести обратный отсчет, а уж тем более Готэм-сити с его коллектором, где ведутся подрывные работы, особняк Уэйнов с его тайниками и далекая тюрьма-яма, куда Уэйна запичужили едва живым и откуда он выбрался здоровехоньким, снова готовым к труду и обороне - эти условности нормально, естественно сосуществуют в эстетике комикса и никому не кажется ошибкой, что 11 минут вмещают в себя больше событий, чем 5 месяцев, а герой, 8 лет просидевший безвылазно в особняке, за считанные дни и часы перемещается на колоссальные расстояния. Но у Нолана с его эстетическим установками на реализм все это выглядит полнейшей, смехотворнейшей лабудой, а ушастая маска и замогильный голос - невыносимо неуместным анахронизмом.

Нолановский Бэтмен хорош, пожалуй, всем, ну или по крайней мере, имеет очень много достоинств, но у него есть один существенный недостаток - это не Бэтмен. Невозможно и ненужно играть Бэтмена по системе Станиславского, а Готэм-сити незачем строить на века, картонная декорация и вырезанная из бумаги маска для такого случая подходят куда лучше. А если возвращаться к сюжету, то стилистика Нолана заведомо исключает, ну или уж во всяком случае не предполагает со стопроцентной гарантией (а ее никто не отменял), что Бэтмен победит, Готэм воспрянет и зло будет повержено, а герою, в очередной раз ушедшему в подполье (точнее, в Париж с любимой девушкой, раскаявшейся воровкой, и верным слугой, конечно), благодарные горожане поставят памятник, который через некоторое время снова снесут, забудут про свою благодарность, погрязнут в грехах, поддадутся новым искушениям и разразится следующая война добра со злом (то есть следующий этап этой бесконечной войны), что вынудит Бэтмена вернуться из небытия. Время в комиксе циклично, потому что Бэтмен - персонаж мифологический, а значит - бессмертный, пусть и в разных обличьях (просто класс, что у Бертона и его последователей героя играют разные актеры в разных фильмах, это лишь подчеркивает его истинный статус). Нолан же попытался разомкнуть хронологический цикл, увидеть в Бэтмене живого, вовлеченного в социальную реальность человека. Он был неправ и на этом уровне задача, которую он перед собой поставил, правильного ответа не имеет.
маски

Бетховен, Шнитке, Брамс, Шостакович, квартет "Vis-à-vis" ("Собираем друзей" в РЗК)

Поздно вспомнил про важный кинопоказ, на который следовало пойти вместо этого концерта, но может и к лучшему, что забыл - фильмов я за последнее время смотрел слишком много, а музыку не слушал давно. Музыкой то, что извлекали из своих плохоньких инструментов четыре девушки (а квартет с названием, более подходящим для эстрадной группы при сельском ДК, целиком женский), можно считать не без оговорок, но программа интересная. С наименьшей натугой, как ни странно, девушкам дался 3-й квартет Шнитке, сочинение настолько замечательное, что небрежность исполнение его почти не испортила. Сложнее вышло с 4-м квартетом Бетховена и 2-м квартетом Брамса, особенно с Брамсом, который и в самом безупречном воплощении мне кажется приторно-занудливым, а тут звучал прям-таки невыносимо, для Брамса девушкам не хватало даже техничности, не говоря уже о более тонких вещах. Бетховен, открывавший первое отделение, вышел поприличнее. Игривая первая часть 3-го квартета Шостаковича тоже прошла неплохо, хотя и тяжеловесно, но тут вина не только исполнительниц, игривость Шостаковича сама по себе всегда вымученная, и непонятно, почему Шостаковича так обрезали не в пример остальным, вполне можно было сыграть квартет целиком, аллегретто, отдельно взятое, не дает никакого представления о замысле композитора.
маски

"ПараНорман, или Как приручить зомби" реж. Крис Батлер

Возьмись сам Тим Бертон за самого Нила Геймана, и то вряд ли получилось бы лучше, а ведь Крис Батлер, как я понимаю, абсолютный дебютант, но мультик у него вышел - давно таких классных не доводилось видеть в прокате. А еще и актуальный, и будь русские людьми, смогли бы много родного и близкого для себя в нем опознать. Но удовольствие гарантировано в любом случае для любого возраста. Впрочем, производящая студия известна как раз и проектами Бертона, и экранизациями Геймана, так что "ПараНорман" - явление не вполне неожиданное, но от этого не менее радостное.

Норман слышит мертвых и умеет с ними разговаривать. Его в этом не поддерживают и не понимают ни родители, ни старшая медсестра-вертихвостка, только бабушка, но она-то как раз умерла, так что помощи от нее тоже никакой, одни проблемы. А проблем и без того хватает. Школьные качки-тупицы травят Нормана, единственный приятель, толстяк-обжора, такой же отверженный. Но именно Норману предстоит спасти город от проклятья казненной 300 лет назад ведьмы. А что еще важнее, спасти саму ведьму - маленькую девочку, повешенную по приговору семи местных судей за то, что, как и Норман, умела общаться с умершими и за отсутствием лучших друзей играла с ними. Испуганные мракобесы вздернули ребенка, ведьмочка в отместку прокляла их, лишила посмертного покоя. Ведьмочку ежегодно убаюкивали сказками, но последний могильный чтец умер, завещав сборник сказок Норману, а Агате, как ведьмочку звали, надоели колыбельные и она решила развернуться, отомстить наконец по полной программе.

При всем том мертвяки в мультике нестрашные, а очень даже прикольные, особенно судьи, которые, повскакивав с погоста, теряют по дороге разные конечности. Живые, пожалуй, если не страшнее будут, то определенно отвратительнее - все население городка при малейшей опасности выказывает себя такими же темными и агрессивными мракобесами, как и их предшественники трехвековой давности, с теми же призывами - вешать и жечь. Норману еще удается как-то усовестить сестру (благотворно на нее влияет симпатия к брату приятеля-жирдяя, качку с тонкой талией, который, правда, больше интересуется своим автофургоном, чем крашеной девицей, а под конец и вовсе оказывается геем), родителей, качка-обидчика из школы, но насколько умнее, добрее, человечнее стал городок в целом за триста лет - на этот счет иллюзий немного. А русским такие фильмы вообще бесполезно показывать.
маски

"Лес" А.Островского, "Арт-партнер XXI", реж. Роман Самгин

Для спектакля антрепризного артпартнеровский "Лес" на редкость толково выстроен режиссерски - не без откровенного заигрывания с "вокзальной" публикой, не без сомнительных и необязательных танцевальных интермедий (хореограф, однако, Олег Глушков), но в целом очень вменяемо, а в отдельных моментах неожиданно. И сценография Максима Обрезкова , при всей, мягко говоря, экономичности решения, занятная - из репродукций шишкинских лесных пейзажей составленная. Актерские работы тоже в основном достойные. Я долго собирался на спектакль, дошел тоже с четвертой попытки, мама и та раньше посмотрела, но она видела с Гаркалиным в роли Несчастливцева. У нас был Леньков, который будто бы всегда одинаковый, но для концепции Самгина именно Леньков в самый раз, и именно в дуэте с Сиятвиндой-Счастливцевым. Когда Леньков говорит Сиятвинде: "Ты же русскый артист!" - это в самом деле смешно. И от ложного трагического пафоса Леньков с подачи режиссера уходит почти до самого конца, его Несчастливцев - такой же нелепый комедиант-шарлатан, как и Счастливцев, они два сапога пара, не по контрасту, а по сходству, и подобный взгляд на пьесу Островского хотя бы отчасти избавляет ее от присущей Островскому изначально затхлости. Отлично работает вчерашний студент Ярослав Рось - его Алексис такой противный-препротивный, ничтожный, грубо говоря, стремный, как и положено. Восьмибратовы, отец и сын, удались хуже, сын особенно, наши артисты вообще не умеют правильно "о'кать", при этом очень любят, на слух это воспринимается просто жутко. Роль Улиты (Анна Яновская), которая в замечательном спектакле Серебренникова становится ключевой (я видел постановку МХТ в двух составах, с Добровольской еще и потом с Колесниченко), у Самгина сведена к амплуа комической старухи, но это не так страшно. Самое слабое место спектакля - Гурмыжская. Я не сравниваю Аронову с Теняковой (тем более не стоит углубляться во времена "стариков", просто Тенякова - вот она, тоже сейчас, тоже на виду), но кто-нибудь сказал бы Ароновой, что не надо так делать, как она делает, что Гурмыжская - не сваха и даже не купчиха типа Домны Пантелеевны какой-нибудь, и уж конечно не баба-на-чайник, а ее и художник по костюмам Светлана Синицына нарочно нарядила в такое платье, словно она цистерна, обшитая тряпками, и сама актриса, ведь и талантливая, и неглупая, комикует напропалую, грубо, безвкусно. Но у Самгина и безвкусица, которую он допускает, а порой и педалирует, не выглядит уродливой, в целом все довольно прилично, музыкальное оформление удачно подобрано - ария певца за сценой Аренского и народная песня, которую я не знаю, но она незаезженная (потому и не знаю) и очень в тему.