August 20th, 2012

маски

"Со мною вот что происходит" реж. Виктор Шамиров ("Окно в Европу")

Название недвусмысленно отсылает к песенке из популярного новогоднего кинофильма, и действие у Шамирова тоже разворачивается под новый год. Можно считать его опус простым и тонким - по-моему, его, несомненно, честная и ни в коем случае не позорная попытка сделать нечто доброе, милое и при этом непошлое, вовсе не удалась. Постоянный и полноправный соавтор Шамирова (в данном случае еще и официально соавтор сценария, помимо того, что продюсер) Гоша Куценко играет менеджера некой фирмы, который на корпоративе под Новый год планирует принять участие в песенном конкурсе наряду с еще семью коллегами-конкурентами: босс Андрей Альбертович очень любит пение, и подчиненные рассчитывают таким образом лишний раз обратить на себя его внимание, причем каждый уверен, что именно его песня из "Иронии судьбы" у босса самая любимая. На вечеринку герой планирует пойти с подругой жизни (Олеся Железняк), но перед самым Новым годом к нему приезжает из Волгограда брат (его играет сам Виктор Шамиров). У брата важное дело - надо показать врачу снимки тяжелобольного отца. На поезд брат опазывает, самолеты из-за снегопада отменяют, и братья в компании соседской девочки колесят по Москве, стоят в пробках, ищут нужные и ненужные адреса, решают реальные и высосанные из пальца проблемы. Девока к братьям приблудилась после того, как по звонку персонажа Куценко ее мать с полюбовником забрали в ментовку и соседка осталась без ключа, а родной отец, живущий с новой женой (Александр Робак) отказался принять ее на Новый год.

Вся та "доброта", которая должна прорастать через несмертельные, но и не особенно забавные мытарства братьев и примкнувших к ним лиц, по предположению авторов картины способна примирить людей с неказистой московской действительностью, научить их быть простыми, искренними и взаимно уважать друг друга, а также всех вокруг. Помимо утопичности, и довольно безвкусной, подобной затеи "Со мною вот что происходит" вызывает сомнение не то что уровнем, качеством, а скорее характером исполнения - формат разговорной комедии, "эстрадного" типа диалоги, произнесенные задушевно, вполголоса, как принято у Шамирова и в спектаклях, и особенно в кинофильмах, для Нового года в Москве, наверное, все-таки не подходит. Тут нужно, сегодня уж точно, что-нибудь разухабистое типа "Елок". А изысканную простоту предпочтительнее приберечь для более подходящего случая. Да и в заголовок вынесена самая дурацкая песня из саундтрека Таривердиева - по тексту дурацкая, я имею в виду. Ничего же не происходит, и в этом, как всегда у Шамирова, весь смысл. А в то время, пока ничего не происходит, герой Куценко расстается с девушкой, брат так и не успевает к родителям, его жена ругается по телефону, потому что запланировала девичник и муж ее подвел своим отсутствием, соседская девочка остается фактически сиротой - праздник праздником, а действительность сурова и одной простецкой "добротой" ее краше не сделаешь. Песенка, кстати, герою не пригодилась - Андрей Альбертович в последний момент решил сам принять участие в конкурсе и именно с этим номером, оказалось, что не какая-то другая, а "Со мною вот что происходит" - его любимая. Ну и такая до кучи обидная неаккуратность - в титрах, где перечисляются использованные песни Таривердиева, автором стихов "По улице моей" указана И.А.Ахмадулина.
маски

"Любовь с акцентом" реж. Резо Гигинеишвили ("Окно в Европу")

Много или мало денег - в равной степени не приговор, но когда ума и фантазии мало, деньги или их отсутствие значения не имеют. Премьера фильма в рамках ММКФ сопровождалась небывалым ажиотажем и грандиозным последующим банкетом до пяти утра - тем самым, мимо которого я пробежал, торопясь на метро с так и недосмотренной "Сексуальной жизни французской семьи". В Выборге все спокойнее, хотя для статуса "фильма закрытия" можно было, наверное, найти что-то более достойное. "Любовь с акцентом" сделана по стандартному принципу нескольких сюжетных линий, которые сходятся в Тбилиси. Но микросюжеты такие нелепые, путаные и невнятные, что за некоторыми уследить невозможно, за остальными просто скучно. Я, например, ничего не понял про грузина, который скрывается от правосудия и тренирует мальчика, пианиста и футболиста, а по соседству живет жена режиссера Надя Михалкова и влюбляется, потому что слышит музыку - мужик идет на концерт, чтоб увидеть соседку, догадываясь, что там его повяжут; про другого грузина, который ради экскурсоводши продает родовой дом за 5000 долларов и на все деньги покупает целое море цветов понятнее, но уж это совсем явная ерунда. Пара молодых влюбленных бежит из Сочи в Грузию и встречает дорогой местного авантюриста, который сначала разводит их за деньги, а потом с риском для здоровья отправляет восвояси на собственные; гламурный режиссер разводится с женой и в самолете случайно знакомится с женихом, который едет на смотрины в горы, но по дороге еще более случайно меняется с ним местами и начинает сам против воли изображать жениха; наконец, одинокая Анна Михалкова хочет ребенка непременно от грузина, летит в Тбилиси, неделю там ходит в поисках и едва-едва обретает искомое в лице гостиничного портье. Все это, как обычно у Гигинеишвили, с "поэтическими" претензиями, с откровенной лажей вроде того, что отец-невесты, суровый горец, видит в журнале жену режиссера и говорит, что забирает себе, а когда она выпрыгивает на ее глазах из вертолета, даже не замечает тетку. Играет ее, кстати, Светлана Бондарчук, и понятно, что за журнал рекламируется в фильме, но казалось бы, прежде всего рекламировать должны Грузию. А почему-то грузины в фильме выглядят либо дикарями и уродами, либо сексуально озабоченными авантюристами, либо наоборот, джентльменами-импотентами. И Тбилиси, при том что официально заявлено, фильм должен привлечь туда туристов, имеет вид то ли новодельного аттракциона а ля Лас Вегас, то ли какого-то псевдоживописного захолустья. Фальшь и глупость невыносимая, а замах на "доброту" непристойный. Ну и исполнители, помимо Бондарчучки с сестрами Михалковыми - как на подбор: Филипп Янковский в роли режиссера, Артур Смольянинов в роли жениха, да еще Никита Ефремов... Дождаться, пока какой-нибудь добрый грузин наконец-то выебет Анну Михалкову, невозможно. Но обидно и потому тоже, что в советское время я успел побывать в Грузии - там ведь на самом деле неплохо, как мне припоминается.
маски

ВГИК: "Бумажная память" реж. Андрей Симонов; "Карусель" реж. Олег Галицкий и др. ("Окно в Европу")

В Высоцк на этот раз не ездил (да и Марианны Ростоцкой в Выборге не встретил, хотя общался с ней во время ММКФ и понял так, что она собирается), вгиковские работы смотрел только непосредственно на фестивале, благо в этом году под них выделили два полноценных сеанса в главном кинотеатре. Но с первой программы мне пришлось уйти в обиде - она началась с "Это только кажется, что прошло" Максима Зыкова, очень милого фильма, который я видел на прошлогоднем "Окне в Европу" и посмотрел еще раз, а потом после "Бумажной памяти" пошла "Татра", тоже мною виденная - ну что было делать, встал и пошел. Хотя ради одной "Бумажной памяти" прийти, может, и стоило - аккуратная, правда, совсем не новая, 2009 года, вещица, трогательная: у героя проблемы с памятью (этот мотив сейчас в кино нередко возникает), он хочет поздравить жену с днем рождения, от сына узнает адрес, приходит, а у жены уже другой мужчина, но все-таки для героя этот опыт оказывается важным. Сына играет Егор Павлов (из театра "Около" и фильма "Петя по дороге в царство небесное), отца - Андрей Филиппак, для которого потерянные герои после "Пропавшего без вести" станут, наверное, основным амплуа. В последний день фестиваля почти целиком посмотрел вторую программу, опоздал только на первый фильм, потому что хотел поприсутствовать на открытом заседании жюри, о чем тоже не пожалел. Хваленая "Карусель" Олега (Франко) Галицкого из мастерской Ахадова показалась мне затянутой и банальной - герой не хочет отпускать жену с сыном к жениху в Италию, а у самого фактически новая семья, и та женщина тоже со своим ребенком, дочерью. "Уроки музыки" Настасьи Симбирцевой из мастерской Абдрашитова - очень уж рассчетливая, подстать картинам педагога: юный патлатый пианист тайком репетирует в неурочное время на консерваторском инструменте, выловивший его кавказец-вахтер требует, чтобы вперемежку со своими классическими "уроками" парень лабал ему армянские народные песни со слуха. "Дальше от детства" Александра Новикова из мастерской Соловьева и покойного Рубинчика - история, захватывающая сразу несколько поколений. У десятилетнего мальчика дедушка совсем плох, а старшие друзья умудрились на дискотеке затеять из-за девчонки свару и вынуждены теперь принимать настоящий бой, ради дедушки маленький мальчик остается дома, а их 13-летний приятель ввязывается в драку старших и погибает - речь, вероятно, идет о взрослении, но в чем конкретно оно выражается по мнению режиссера, из дипломной короткометражки я не уяснил. И совсем пустая новелла из мастерской Масленникова - "Перед началом", где мальчик похищает любимую девушку утром в день ее свадьбы с другим, убеждает, что она сможет его полюбить, и отпускает восвояси, когда она уже, похоже, и впрямь готова была согласиться с доводами влюбленного похитителя. Ни одного фильма такого, который поразил бы, и ни одного совсем свежего, самый недавний - 2011 года. Но так вроде все добротно и без откровенной херни, как в картинах, которые показывают порой в основных программах.
маски

дорога на

Как ни интересно было в Швейцарии, а я еще в Цюрихе начал считать дни до "Выборга". Мне очень понравилось на "Окне в Европу" в прошлом году, но тогда я не знал, чего ждать, а на этот раз у меня были ожидания, и они, в общем, не обманулись. Как верно заметил не то Балаян, не то Матизен, не то еще кто, фестиваль сам фильмов не снимает, к сожалению. Но, пожалуй, буквально про один или два фильма я могу сказать, что ничего не потерял бы, не увидев такое, хотя по-настоящему мне понравились совсем немногие. А помимо кинопоказов были еще и разные другие события. Интересное начинание этого года - "подоконник", предполагающий "неформатное" общение. Я был не на всех встречах, а только на трех: с Шахназаровым и Хотиненко, с Руминовым и Зайцевым, но самая, как ни странно, запоминающаяся, была посвящена ВГИКу. Обсуждали знаменитое письмо "молодых кинематографистов" президенту-батюшке Н.С.Михалкову, где обойденные фестивальными призами неудачники жаловались на своих более талантливых конкурентов, что те, дескать, показывают Западу православную родину в нелестном свете, а загнивающий Запад и рад смотреть, о духовности же, о будущем России и ее великого (в лице подписантов, очевидно, лице) кинематографа никто не думает - ну кроме Михалкова, конечно, и тех, кто стоит еще выше, на них вся и надежда, стало быть. В контексте этого письма показали как раз якобы "очернительский" фильм, премированный в Каннах - короткометражку Таисии Игуменцевой "Дорога на..." совершенно невинный в смысле политическом, идейном, социально-критическом, камерный, лиричный. Единственное, что могло смутить ревнителей духовной чистоты - мат. Картина начинается с выкрика "пошли все на хуй", и дальше рассказывается история затюканного парня, который не может подступиться к девушке, поэтому в отчаянии кричит под ее окнами бранные слова. Несколько более резкие, чем "Оля сиська", что писал влюбленный герой новеллы Бориса Хлебникова в "Коротком замыкании", но ничего нового, прежде неслыханного, в том числе молодыми. На нынешнем "Окне в Европу", помимо старых своих знакомых, я нашел и новых, в том числе очень юных, от 18 и меньше - как я всегда и предполагал, мозги-то у них получше устроены, чем у так называемых "взрослых". С другой стороны, меня на том же вгиковском "подоконнике" поразило, что уже в летах дама, профессор института Галина Семеновна, высказывалась и более здраво, и смелее, и свежее, чем недавние или даже нынешние ее студенты, среди которых, к моему вящему любопытству, обнаружилась и одна из "подписанток" челобитной дорогому Никите Сергеевичу - вовсе даже и не режиссер, а продюсер, девица, похоже, вообще не понимавшая, ни что она некоторое время назад подмахнула, ни о чем и почему ее теперь об этом спрашивают, ни тем более моего замечания, что от этого дерьма ей в глазах своих же коллег-ровесников трудно будет когда-либо отмыться. Коллеги-ровесники, некоторые, присутствовали тут же, и подтвердили мою правоту, не в пример некоторым "ответственным товарищам". А на мое высказывание под занавес, что в ответ на рассуждения с употреблением слова "духовность" тем, у кого язык поворачивается произносить подобные слова, мне всегда хочется сказать "идите на хуй" (общение-то "неформатное", ну я себе и позволил "неформат" тоже), часть собравшихся аплодировала. Хотя даже если б меня выставили за дверь - я все равно бы сказал то же самое.

Итоги конкурса - такое дело, что на мой вкус так просто самая неинтересная составляющая фестиваля. Ну дают Соне Карпуниной один "общественный приз за другим", а ректор ВГИКа и продюсер ее фильма "Все просто" Малышев сидит довольный в первом ряду - да пожалуйста, сколько угодно. В то же время "Поклонницу" Мельникова даже по "выборгскому счету", то есть по итогам зрительского голосования (хотя анкетные квиточки в кинотеатре раздают всем, а среди публики половина - гости фестиваля) оценили лишь на "четверку", отдав первое место, вот позорище, казалось бы "Соловью-разбойнику" - да неужели Мельникова может это волновать, тем более, что умудренный Армен Медведев отдал ему и свой личный, от президента фестиваля, приз. Жюри неигрового кино во главе с известным деятелем всевозможных видов искусств и знатоком как раз той самой пресловутой "духовности" Юрием Поляковым наградило, ну совсем в свете описанного выше письма, за благожелательный взгляд на Россию фильм "Россия. Позитив" режиссеров Ашота Джазояна и Армана Еритсяна, которым удалось увидеть Русь в том же свете, что Поляков и ему подобные - тут все логично и где-то предсказуемо. Жюри "игровому" пришлось сложнее - картины либо слабые, либо не совсем, опять-таки, "форматные". Я специально приходил на пресс-конференцию "Энтропии" после того, как на показе выступали разные недовольные, подходили к Медеведеву и жаловались: как, мол, вы могли... - я случайно услышал, тоже потом подошел к Армену Николаевичу и сказал, что без фильмов, как "Энтропия", фестиваль не был бы фестивалем. Не знаю, насколько важна оказалась Маше Саакян и ее продюсерам моя скромная поддержка на пресс-конференции, по счастью, Данила Поляков и Валерия Гай Германика при сем не присутствовали, а дрыхли после ночной пьянки, туда им и дорога, но кино, при всех его несовершенствах, по-моему, наиболее интересное событие именно в конкурсной программе. Восторгов по поводу "Шопинг-тура" я не разделяю, но Татьяна Колганова за женскую роль свою награду получила заслуженно, тут вопросов нет. Один еще новоявленный кинорежиссер пытался выступить с демаршем на традиционном открытом заседании жюри в день объявления итогов - якобы Пускепалис его фильм не смотрел, потому что задержался из-за похорон Петра Фоменко, поэтому и жюри в целом не следует картину оценивать. Но скандалиста осадили в момент - оказалось, что Пускепалис фильм видел, а Медведев прямо и честно, но ненавязиво обронил: "Фильмы, которые ничего не получили, рассматриваться не будут".

Для меня лично, помимо удовольствия от новых работ Мельникова и Хлебникова, чрезвычайно полезным стало знакомство как с образчиком ульяновской кинопродукции, молодежным триллером "901 километр", так и с крайне мне антипатичным, но потому сильно задевающим социальным манифестом "За Маркса" Светланы Басковой. Красивая и короткая церемония награждения проходила не прямо у ворот за сразу за крепостной стеной, как в прошлом году, а во внутреннем дворике 700-летнего Выборгского замка, единственной на территории РФ настоящей средневековой крепости. Гостей слегка поели комары, но это неудобство искупал вид из крепости на залив, над которым в честь закрытия 20-го фестиваля сверкал фейерверк, можно было в ожидании заключительного банкета накачаться на свежем воздухе шампанском и собраться с последними силами - фестиваль-то закончился, а жизнь пока что продолжается.
маски

за спичками

Планировал, что наутро после закрытия "Окна в Европу" вместе с вещами отправлюсь на электричке самостоятельно до Питера, там мы день проколбасимся с unknown body, как славно сделали это в прошлом году между моим приездом из Таллинна и отъездом в Выборг, а ночью я подсяду на Ладожском вокзале в поезд к остальной компании, следующей с фестиваля до Москвы за казенный счет. Я даже взял билет на электричку заранее, но разболелся. В Выборге было во многих отношениях здОрово, но в одном не очень здорОво: кондиционеры в кинотеатре "Выборг-палас", где проходили показы всех основных программ, дули как звери, а сотрудники отказывались их выключать, якобы другим зрителям душно. В результате горло у меня распухло настолько, что мотаться целый день по СПб и окрестностям, а потом за полночь куковать на вокзале в ожидании поезда из Выборга, показалось мне совершенно нереальным. С другой стороны, мои выборгская знакомая еще по прошлому году Людмила, тогда устроившая мне прекрасную экскурсию по Выборгу и его музеям, включая особенно ценный для меня домик Ленина, а также поездку в парк Монрепо, на сей раз, учитывая, что моя шенгенская виза еще не закончилась, предложила метнуться на несколько часов с ее другом Михаилом в Финляндию. Михаил там в основном и живет последние годы, хотя сам из Выборга, и как раз в Финляндию возвращался, но вызвался отвезти меня туда, все показать и рассказать, после чего его другие знакомые на своей машине собирались доставить меня назад к поезду Хельсинки-Москва, проходщему через Выборг незадолго до полуночи.
Collapse )
маски

28 дней спустя

Прошлогодний рекорд трехнедельного отсутствия в Москве перекрыт ровно на неделю. Меня на финской границе, когда я пересекал ее в первый раз по пути из Хельсинки в Выборг, спросили: "Вы когда выезжали?" - я даже не сразу вспомнил. Но если реконструировать последовательность событий, то 23-го июля я с Рижского вокзала отправился в Латвию, а 20 августа приехал на Московский вокзал из Выборга. Основные страны на этом пути - Латвия, Швейцария и Финляндия, причем в Латвию я, получилось, въезжал трижды (но это если считать пересадку по дороге из Цюриха в Хельсинки, а официально, с паспортным контролем - только раз), в Финляндию - дважды. Кроме этого, захватил по чуть-чуть Швеции, Франции и Германии. В Латвии было здорово. В Стокгольме все прошло удачно. В Швейцарии оказалось чрезвычайно интересно, хотя и физически утомительно. В Финляндии поначалу скучновато и не слишком комфортно в бытовом плане, зато мне необыкновенно повезло с соседями по хостелу, оказавшимися потенциальными попутчиками. В Выборге, не считая кондиционеров-убийц в кинотеатре, простудивших меня до полуживого состояния, все было классно. Но еще один день вдобавок ко всему этому - и я бы просто сдох.
маски

"Примечание" реж. Джозеф Седар в "Пионере"

За год в Москве проходит несколько не пересекающихся программами фестивалей израильского кино, но израильский фильм в прокате - явление исключительное. Не всегда, к сожалению, связанное с художественными достоинствами произведения. Но в данном случае и сама по себе картина - выдающаяся. На уровне постановки проблемы - произведение прям-таки бергмановского масштаба. Драматургическая разработка темы простовата, а визуальное решение, с этими всеми вставками и перебивками, несколько вычурное и вульгарное. Но я так привык к тому, что израильский фильм - либо претенциозная бессмысленная нудятина, либо неумелые потуги на коммерческую фигню, что "Примечение" меня просто поразило.

Герой фильма - профессор Школьник. Точнее, два Школьника, отец и сын. Оба ученые, оба специалисты по иудаике, исследователи Талмуда, оба преподают в Еврейском университете. Отсюда и возникает анекдотическая коллизия. Элеазар Школьник двадцать лет был претендентом на премию Израиля и двадцать лет его обходили, но наконец ему сообщают, что он стал лауреатом. На самом деле произошла ошибка - премию присудили его сыну Уриэлю, но секретарша позвонила в университет, попросила профессора Школьника, и вышла путаница. Отец ради сына готов отказаться от премии, чтобы как-то замять конфуз. Председатель премиального комитета и давний недоброжелатель старшего Школьника профессор Гроссман против, на заседании, куда является Уриэль, доходит до рукоприкладства. Сложность еще и в том, что Элеазар Школьник 30 лет занимался скрупулезной филологической работой, по крохам реконструируя версию Талмуда эпохи Раннего Возрождения, но Гроссман обнаружил рукопись оригинала, первым опуликовал по ней научный труд, и единственное, чем осталось гордиться старшему Школьнику, это примечание с его упоминанием в работе его знаменитого учителя Файнштейна. Но Гроссман все же соглашается на предложение младешго Школьника о фактическом подлоге результатов голосования - с условием, что Уриэль Школьник никогда больше не сможет претендовать на премию сам и сам же напишет текст протокола, а Гроссман лишь поставит подпись. Однако Элеазар Школьник не напрасно десятилетиями кряду занимался сравнительным анализом текстов - цепляясь за отдельные слова, он начинает понимать, что текст протокола написан не Гроссманом, а его сыном. Ключевым словом, которое часто встречается в работах Школьника-младшего и никогда у Гроссмана, становится "твердыня".

Гораздо значительнее, чем сложные взаимоотношения отца с сыном (а Школьник-старший еще успевает в качестве лауреата премии дать газетное интервью, в котором уничижительно отзывается о научной деятельности Школьника-младшего, пожертвовавшего своей славой ради отца), мне в этом замечательном, тонком, сложном, но при этом весьма забавным в плане внежних сюжетных перипетий фильме кажется тема роли и места ученого-гуманитария в современной жизни. Тут главное, на мой взгляд, не в том, что отец и сын - оба ученые. О чем-то подобном, но намного более простыми выразительными средствами, речь шла в пьесе и в фильме "Доказательство", только там отец и дочь были математиками. В "Примечании" же оба они неспроста работают с текстами, и неважно, в какой конкретно области - хотя лично мне проще было бы разбираться в контексте, если бы материалом служила славистика, а не иудаика. Один из лейтмотивов картины - воспоминание сына о том, как ему необходимо было указать в школьной анкете род занятий отца. Он обратился с этим вопросом к отцу непосредственно, и тот настоял, буквально водил рукой сына, до синяков, чтобы тот написал: "учитель". Сыну казалось, что "учитель" - это нечто школьное, мелкое, а ведь отец - профессор, но Школьник-старший остался неумолим. А когда произошел казус с премией, сам заявил вдруг, что он "не учитель, а филолог". Для разговора на эту тему точнее фамилии для героя не придумаешь, хотя как раз этот момент совсем не кажутся натянутым, Школьник - распространенная еврейская фамилия. Отказ старшего Школьника от громкого титула "учителя" (и спец по иудаике не может не понимать его истинного статуса), впрочем, можно понимать двояко - как в том смысле, что "век живи - век учись", так и в том, что научиться чему-то можно, а вот научить никого нельзя.
маски

"Неудержимые-2" реж. Саймон Уэст; "Шевели ластами-2", реж. Винсент Кестелут, Бен Стассен

Первые "Неудержимые" были не особенно остроумными, но казались забавными в силу некоторой новизны концепции. В новых нет уже ничего нового, старики уже раз тряхнули стариной, ну и хорош, так нет же. Сильвестра Сталлоне я, не больше и не меньше, уважаю; Арнольд Шварценнегер скорее симпатичен мне как личность, чем интересен как актер; Дольф Лундгрен мне неинтересен ни в каком виде, еще бы Стивена Сигала позвали; про Чака Норриса я слышал, видел в свое время его изображение на календариках, но практически ничего с его участием не смотрел и для меня он фигура типа Веры Холодной, я знаю, что есть такой Норрис, но представление о нем имею достаточно косвенное; Стэтхем на месте в боевиках современного поколения, в ретро-компанию едва ли вписывается; черного и малого, которого убили в начале, честно говоря, не признал, а китаез, даже если это Джет Ли, не различаю в принципе. Остается Брюс Уиллис, он актер настоящий, но давно перерос боевиковские штампы, в пародию, в ретро-микс, во все это убогое ассорти не лезет, оказывается безликим и проигрывает даже рядом со Сталлоне и Шварценнегером. Персонажи не те, чтоб ловить кайф от стрелялок и взрывов с их участием - старая школа, дрались больше врукопашную. Сейчас тоже, кастеты при них, но на кастетах нынче далеко не уедешь. Особенно когда надо отомстить за погибшего юного товарища и добыть для ЦРУ в лице Уиллиса пять тонн русского плутония. Сдается мне, пять тонн плутония - это очень много, но русские именно столько забыли в шахте после окончания холодной войны, а бандиты, некие "санги" под предводительством Ван Дамма разинули рот на радиоактивное сырье. Все бы еще ничего, и выскобленные старые рожи, и еще более старые бородатые шутки, и скукотища, но ведь вдобавок ко всему вот эта неистребимая наивность - русские забыли про свои ядерные шахты, а тут откуда ни возьмись бандиты. Какие, на хрен, бандиты, какие-такие "санги", что угоняют народ из деревень плутоний в шахтах копать, когда у русских этого плутония - уж не знаю, пять тонн или сколько, но на весь цивилизованный мир хватит и на остальных дикарей останется, а что холодная война закончилась - не позорились бы голливудские деятели, кино ведь на экспорт идет, не смешили бы своих врагов.

Сталлоне и Лундгрен, в общем, тоже мультяшные персонажи, но уж какие есть. А зачем же рисовать на компьютере уродов, уж там то несложно что-нибудь приятное для глаза состряпать. Но в бельгийском "Шевели ластами" черепахи такие страшные, что вовсе не хочется, чтоб они спаслись. А спасаться им надо, конечно, от людей, которые засадили и в неволю аквариума. Старым черепахам помогают маленькие черепашки-внучата, а мешает наглый морской конек и его подручные мурены. Неплохо смотрится рыба-молот, но на самом деле эти зубастые компьютерные монстры, изображающие ассорти из морепродуктов (нелепость доходит до того, что рыбы делают друг другу под водой искусственное дыхание), просто мерзость. Кого она может забавлять - не представляю, и что совсем скверно, "Шевели ластами-2" - редкий случай для мультика в 3Д, который невозможно смотреть без очков, или надеваешь, или любуешься даже не на уродов, а на уродливые пятна. Но если расчет на трехлеток, то, может, им ничего другого и не надо, чтоб персонажи неудержимо шевелили ластами. Перед "Неудержимыми-2", кстати, тоже вылезает строчка: фильм разрешен к показу зрителям до 18 лет.
маски

"Третий лишний" реж. Сет Макфарлейн

У нашей Мэри есть баран, у Мела Гибсона был бобер, а у Марка Уолберга медведь, но зато по-настоящему говорящий и практически живой, хоть и плюшевый. Плодотворная идея, которой режиссер не смог или не захотел воспользоваться. Лежащий на поверхности мотив - мужику 35 лет, он четыре года встречается с девушкой, но вместо того, чтобы делать ей предложение, а себе карьеру, или хотя бы стабильно работать в прокате автомобилей, предпочитает, наврав боссу, с утра накуриться травы и залечь перед телевизором на пару с плюшевым медведем- связан, очевидно, с инфантилизмом героя: до 8 лет у жалкого еврейчика совсем не было друзей, но ему подарили мишку, он пожелал, чтобы медведь оказался живым, и на следующие десятилетия Джон и Тедди стали неразлей-вода какая пара, "громобратья" - в том смысле, что едва за окном загремит гром, они затягивали в кровати дуэтом дебильную песенку, и когда появилась Лори, традиция эта осталась неколебимой. С инфантилизмом и его истоками довольно любопытно, но колесо крутится вхолостую, и что хуже, на него наматывается туча всякого дерьма. Медведь поминутно отпускает шуточки про анал и пердеж, да и сам не прочь оттрахать кого-нибудь с помощью морковки (своего-то нет), хозяин-друг его не лучше, у Джона (Марк Уолберг совершенно неинтересный здесь) мобильный телефон на Лори (Мила Кунис интересной не бывает никогда) звонит мелодией из "Звездных войн", а он ей врет, что из "Сумерек", и предполагается, что это смешно. По всему фильму разбросаны разнообразные как бы ироничные отсылы к знаковым образам американской культурной мифологии 80-х, на которые пришлось детство героя - эти образы якобы высмеиваются, а в действительности плоско эксплуатируются. Еще есть чокнутый усатый папаша (Джованни Рибизи) с сыном-жирдяем, которые сначала хотят купить Тедди, потом его похищают, рвут на клочки - но медведь оживает, благо все-таки плюшевый. Озвучивает его в оригинале вроде бы сам режиссер, но по-русски игрушка говорит детским голосом, что тоже довольно странно. Третий в результате оказывается нелишним, трэш-комедия оборачивается сопливой мелодрамой, сдобренной приколами про дерьмо и сперму, а заявленный психоаналитический мотив уходит в песок. Это обидно не только по чисто теоретическим соображениям того порядка, что персонажи-игрушки могуть рассказать очень о многом, но и потому тоже, что я практически ровесник героя Уолберга и у меня вся квартира забита плюшевыми игрушками - но они, правда, пока со мной не разговаривают и подарены мне не в детстве, а в очень уже зрелом возрасте, и к данной теме я имею личный интерес. Хотя медведей в моем плюшевом зверинце, как не странно, не бывало, а в кино я больше люблю поющих бурундуков и Гарфилда, у которого по словам дебильного медведя глаза похожи на сиськи.
маски

"Вспомнить все" реж. Лен Вайсман

Как и многие, наверное, я вспоминал оригинал с Шварценеггером и сравнивал. Технологии, понятно, ушли вперед, да и в постановочном отношении в целом римейк не так уж плох, как бывает, и футуристическая урбанистская антиутопия нарисована компьютером не особенно оригинально, но добротно. Проблема, конечно, в исполнителе главной роли, и я не догоняю, насколько осмысленным, концептуальным стал выбор Колина Фаррелла или же его взяли, потому что он на текущий момент популярен. Фарелл, как ни накачивай ему грудные мышцы, совсем не герой боевика, его персонаж в любом случае остается сложным, нервным, рефлексирующим. Именно такой как раз герой "Вспомнить все", но у Шварценеггера срабатывал контраст между характером персонажа и типажом артиста, а здесь все гармонично - и потому уже заведомо не так интересно. Второй момент - идеология, в римейке, чего и следовало ожидать, давшая крен в либеральное благодушие, из-за чего новый фильм кажется более старомодным, чем старый - в отличие от прежнего, киберпанковского по духу, этот ближе к классической научной фантастике с ее социальным оптимизмом, к Жюлю Верну и особенно к Герберту Уэллсу, так что очень кстати, что транспортное сообщение между двумя последними пригодными для жизни областями планеты, ОБФ (Объединенной британской федерацией) и колонией (расположенной, судя по карте, в Австралии, и это логично - Америка погибла, но мир остался англоязычным и англоцентричным) осуществляется через центр земли. Но двойной агент с чужой памятью по прежнему приводит канцлера ОБФ в логово повстанцев-колонистов, а затем, искупая свою вину, освобождает колонию от зависимости, причем в одиночку, ну то есть с подружкой, потому что жена тоже оказалась агентом ОБФ. Про то, что будет колония делать без метрополии в отсутствии всяких альтернативных политических и экономических партнеров, разумеется, никто не думает.