August 18th, 2012

маски

"Соловей-разбойник" реж. Егор Баранов ("Окно в Европу")

Звезда ситкомов, поп-расстрига и новоизбранный член политсовета "Правого дела", проповедник и правозащитник, взывающее о милости к падшим верное чадо русской православной церкви, бывший отец Иоанн Охлобыстин написал сценарий очередной бандитской комедии, компания "Ортодокс" нашла для него молодого режиссера, а роль благородного разбойника Севастьяна Соловьева, или просто Соловья, Охлобыстин сыграл сам. Легенда о Соловье-Разбойнике распадается на разные версии, одна из которых по канонам постмодернистской эстетики поминутно отменяет другую, но суть примерно в следующем: после того, как босс финансовой фирмы заказал своего зама Соловьева, он вместе с подельником-главбухом (Евгений Стычкин с накладными патлами) и киллером, перекупленным за 10 долларов, замочил заказчика, а затем отправился в леса, грабить богачей и защищать колхозников, чью землю буржуи при потворстве ментов решили перепродать под казино. В банде Соловья, помимо главбуха и кузнеца, убивающего молотом, числится певица Изабелла Юрьевна (довольно занятная работа Оксаны Фандеры), среди сочувствующих - игуменья женского монастыря (Мария Голубкина), среди врагов - местные ментовские начальники (Александр Стриженов и Павел Прилчучный). Есть еще безликий гэбист, присланный покончить с Соловьем, но ставший на его сторону, потому что Соловей за народ, и ГБ завсегда с народом. На роль чекиста-народника исполнителя выбирали особенно тщательно и остановились на голливудской звезде, работавшей с самим Спилбергом - Игоре Жижикине.

Вольно или невольно "Соловей-разбойник" служит неким ответом на "Гоп-стоп" Павла Бардина - аналогичная тематика, сходные детали сюжета, близкая по духу трэш-стилистика (продюсерша назвала Егора Баранова "нашим Тарантино"), но при этом разный, противоположный идейно-политический заряд. Единственным достоинством, если считать это за достоинство, бездарнейшего, откровенно беспомощного в профессиональном отношении бардинского "Гоп-стопа" была его анархистская и конкретно "антипутинская" направленность, что при явном отсутствии всяких других плюсов лично меня нимало не порадовало:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1992007.html

Объективно говоря, "Соловей-разбойник" и поскладнее, и повеселее "Гоп-стопа", пусть ненамного, но радости от этого еще меньше. Исходный посыл, который может теперь в связи с картиной декларировать Охлобыстин, очевиден: мол, это призыв к власти, потому что если она не возьмется за дело, за дело возьмется сам "русский народ". Что именно должна делать власть, испугавшаяся народной "разинщины" ("Из-за острова на стрежень" - один из лейтмотивов картины), бунта бессмысленного и беспощадного, но неизбежного, ежели не принять меры - вопрос второй. Пока что создатели опуса рассчитывают для начала отбить затраты и решительно настроены на прокат картины. В ней, как полагается, участвуют медийные лица, много эффектной и нарочито искусственной кровищи, стрельбы и взрывов, реплик с дохловатой претензий на афористичность и мультяшных перебивок - как полагается. Да вообще "Соловей-разбойник" и персонально Охлобыстин вызывают омерзением не тем, что это вовсе уж скверно сляпано - бывают фильмы пошлее и тупее этого. Также бывают актеры и сценаристы менее талантливые, а личности еще более одиозные, чем экс-отец Иоанн. Но вот более бесстыжей рожи я просто-напросто не могу навскидку припомнить.
маски

"В тумане" реж. Сергей Лозница ("Окно в Европу")

Хороший фильм, по-моему, тут вряд ли можно сказать что-то против, и даже известный лозницын ненавистник Н.С.Михалков не повторит, что Лозница не умеет работать с актерами, как это было после "Счастья моего". Но "Счастье мое" - это дебют в игровом кино и одновременно социально-философский манифест, а "В тумане" - освоение повествовательной прозы средствами современного авторского кино, что уже само по себе куда менее увлекательно. Впрочем, искусственные и занудливые экзистенциальные параболы на материале белорусской партизанщины - благодатный для Лозницы материал, и если есть основания упрекнуть картину в том, что она длинная и скучная, то как минимум отчасти в том "заслуга" автора литературного первоисточника. Как и Лозница ныне, Василь Быков в свое время предпочел жить, точнее, доживать, в "побежденной" Германии, а не в родной "героической" Белоруссии, где совсем не ладил в последние годы с Лукашенко. Но писателем Быков все же был советским, основной для него проблематикой всегда были вопросы, связанные с так называемым "нравственным выбором" в ситуации, когда любой выбор неправильный и лишь усугубляет положение вещей, превращая его из невыносимого в невозможное. Лозница мыслит больше в категориях метафизических, а не этических, что, на мой взгляд, могло бы способствовать некоторой актуализации повестушки про то, как ни в чем не повинного, честно путейца сначала загребли нацисты, потом нарочно, за отказ от сотрудничества, выпустили, повесив всех подельников, чтобы несчастного прибили свои же.

Кого в данном случае считать "своими" - самый трудный из возможных вопросов. В фильме Месхиева "Свои" все просто разрешается, там все "свои". У "экзистенциалиста" Быкова, напротив, все - "чужие": главный герой, Сущеня, презираем односельчанами и даже собственная жена (короткий, но яркий эпизод Юлии Пересильд) сомневается, не выдал ли он в самом деле своих товарищей нацистам, но при этом остается до конца честным, из-за чего и погибает. Твердый до тупости, но не лишенный своеобразного благородства Буров вспоминает, как в партизаны его подтолкнула обида на то, что полицаи мало того, что машину отобрали, так еще пытались заставить ее для них чинить; Войтик же, еще один партизан-палач, подосланный к Сущене, сам предатель, он указал задержавшим его полицаям на дом партизанских связных в деревне, у которых гостил и ел, а сам успел убежать, но недалеко и ненадолго, в результате подстрелили и его, как и Бурова, а Сущеня, оказавшись в безвыходном положении, вынужден был застрелиться сам. Для Лозницы же военная тема - не чистая условность, если вспомнить, как он подступался к ней в "Счастье моем". Там был эпизод-флэшбэк, в котором драпающие от наступающих нацистов русские останавливались в доме у сельского учителя. Тот их кормил, укладывал спать, но неосторожно сказал, что немцев не боится, они в бога верят, дадут всем работу и жизнь наладится. Естественно, русские звери гостеприимного хозяина зарезали и ограбили, а его осиротевший маленький сын от ужаса пережитого на всю жизнь остался немым. В том, что кратковременная нацистская оккупация - в любом случае меньшее зло, чем вековечное русское иго, здравомыслящий цивилизованный человек сомневаться не может, как и в том, что последствия оккупации не были бы столь жестокими, если бы не провокации со стороны русских диверсантов и сотрудничавших с ними до начала войны местных коллаборационистов - и идейных коммунистов, и просто всякой швали, которая, впрочем, порой переходила и на сторону нацистов тоже. Однако при всем том и нацисты, как ни крути, ангелами не были, а уж озвученный в "Счастье моем" тезис насчет их "веры в Бога" сомнителен до такой степени, что в моих глазах и без того спорный в плане художественного совершенства предыдущий фильм Лозницы много теряет. "В тумане" обходится без подобной постановки проблемы вовсе, нацистское присутствие есть данность, фон и необходимое для развертывание описанного психологического конфликта условие, но само по себе оно режиссера как будто и не занимает. Что жаль, потому что это превращает картину в банальнейшую среднеевропейскую псевдоэкзистенцальную тягомотину, пусть и на очень добротном уровне сделанную.