August 15th, 2012

маски

"За Маркса..." реж. Светлана Баскова ("Окно в Европу")

Как мне объяснили заранее, Баскова до сих пор снимала трэш, с блевотиной, некрофагией и Епифанцевым. В "Марксе..." нет блевотины, только один кадр с голым мужиком в рост ан фас и опять-таки Епифанцев, то есть режиссер из маргинального кино пошла, можно сказать, в народ. Дело народа, счастье его - это в самую первую очередь волнует Светлану Баскову. Рабочих литейщиков угнетают, сокращают, снижают им зарплату, не заботятся о здоровье и о состоянии их рабочих мест, в то время как владельца (его и играет Владимир Епифанцев) беспокоит лишь коллекция современного искусства, и в частности, работы Родченко, которые надо купить и развесить в офисе заместо классических полотен, дабы произвести благоприятное впечатление на иностранных партнеров. Мужики создают независимый профсоюз, владельцы активистов убивают, а кого-то вынуждают стать предателем. Тем временем сознательность пролетариата неуклоннорастет. Не в последнюю очередь благодаря просвещению - при заводе работает киноклуб, где пролетариям показывают Годара, и насмотревшись Годара, конечно, сразу хочется идти на митинг и устраивать революцию. Только ни в коем случае нельзя выдвигать политические требования к государственной власти, это, может быть, следующий этап борьбы. Пока что надо выступить против экономической эксплуатации, с позиций марксистских и с использованием тех знаний, которые старшие поколения успели получить в еще правильной, советской школе. То есть кому Годар пока не по силам, предлагается читать Белинского и Гоголя.

Причем режиссер (такая фифа в газовом шарфике выступала перед началом показа - типичная марксистка, сразу видно, что думать ни о чем не может другом, кроме как о бедах заводчан) и не собиралась шутить насчет того, что народ Белинского и Гоголя с базара понесет, у нее в фильме народ Белинского и Гоголя уже вовсю несет и рабочие на проходной между деталями акций протеста обсуждают детали ответа Белинского на "Выбранные места" Гоголя, а недопросвещенный пока кинолюбителями вахтер перечитывает у себя на проходной "Мертвые души". Даже если говорить о проблемах так называемого "рабочего класса" в категориях художественных, сегодня все равно получаются в лучшем случае какие-нибудь "Магнитные бури", но Баскова и не пытается. Она (и в фильме этого столько, что в какой-то момент я встал и вышел из зала передохнуть - последний раз такое со мной случалось на "Августе Восьмого", но там я, по крайней мере, готов бы к реакции организма на зрелище, а тут как-то нет) устами своих персонажей-рабочих, законспектировавших лекции в киноклубе, уточняет разницу между голливудской системой, она же Станиславского, и системой Брехта, которую использовали режиссеры французской "новой волны". Попутно просвещает зрителя и в историческом аспекте, ссылаясь на историка-большевика Покровского - мол, "смута" начала 17-го века носила характер не интервенции и освободительной войны, но опять-таки гражданской войны, основанной на противостоянии тогдашних социальных групп. Сама же Баскова наряду с "системой Брехта" и историческими экскурсами не брезгует и приключенческо-мелодраматическими штампами вроде того, что владелец завода и один из активистов - братья по отцу, ветерану ГБ (отца играет артист, на минуточку, Художественного театра им. А.Чехова, н.а. РФ Виктор Сергачев), и выходит, что брат убивает брата, потом шестерка владельца (единственная более-менее достойная актерская работа в этой претенциозной любительщине - Денис Яковлев, играющий Додика, подручного персонажа Епифанцева) обманом натравливает активиста-предателя на владельца, и вместе они в корчах, вопреки всяким понятиям о классовой борьбе, синхронно истекают кровью, запертые на крыше офисного здания, из последних сил поднимая тему веры в Бога. Но про Бога - уже под самый конец, а про классовую борьбу в "За Маркса..." только и разговоров, после подобных произведений горьковская "Мать" покажется образцом изысканной прозы и литературной жемчужиной Серебряного века. Но о каких претензиях эстетского толка можно заводить речь, когда разговор идет о социальной справедливости, правах трудящихся и кинематографе Годара, которого одного лишь достаточно, чтобы в пролетариях пробудилось чувство собственного достоинства, о коем еще Белинский писал Гоголю, а пуще того революционная сознательность? И самое, самое главное - чтоб без политики, чтоб не против власти, а то в экстремизме обвинят: Годару Годарово, а ведь, поди, не Франция за окном.
маски

"Вождь разнокожих" реж. Егор Анашкин ("Окно в Европу")

Ну дают тебе деньги на "добрую семейную комедию", а ты не умеешь снимать ни добрую, ни семейную, ни комедию, и вообще ничего не умеешь, а от денег отказываться не хочется и все равно снимаешь - но почему же все-таки результат должен быть настолько бездарным и настолько бесстыдным? "Вождь разнокожих", понятно, это новорусская версия "Вождя краснокожих", с участием Дмитрия Дюжева и Григория Сиятвинды. Их персонажи, Гоша, бывший ди-джей Гоша Говорун, и Стас, внук африканского революционера из Бирюлева, полное имя Станислав Жан-Батистович, похищают вундеркинда Даню Писюка, каждый из своих соображений: Гоша после ухода с радио ведет драмкружок в детдоме, который расформировывают, и распоряжение о выселении отдал олигарх Писюк, а Жан-Батистовичу нужны средства на продолжение африканской революции. Как познакомились эти двое, у которых нет ничего общего, и другими элементарными логическими соображениями ни сценаристы, ни режиссер не заморачиваются. Начиная с того, что похищенный Даня оказывается сыном Гоши и олигархини Веры Писюк (Мария Миронова), вовсе и не думавшей оставить сирот без крыши, а уже построившей им новое здание вместо аварийного, при этом Гоша и Вера должны были пожениться десятью годами ранее, когда Гоша не пришел в загс, а их сыну одиннадцать лет, и почему-то Гоша о его существовании не знал. Допустим, эксцентрическая комедия и не требует выверенности фактологической. Хотя Леонид Гайдай в "Деловых людях" ею не принебрегал, и к тому же сделал по "Вождю краснокожих" новеллу короткометражную, в рамках триптиха, а у Егора Анашкина эта невыносимая хрень растянута на полный метр, с участием спецслужб, участкового милиционера (Семен Стругачев), влюбленной в него соседки и рыжего кота, почему-то совместного у Гоши и Стаса. А также двумя кавказско-иранско-восточными абстрактными террористами-наймитами, под конец похищающими юного Писюка всерьез. Шутки про "негеров" и прочих черномазов, возможно, позволяют режиссеру чувствовать себя смелым и неполиткорректным, в духе Саши Барона Коэна, что, разумеется, весьма кстати в рамках формата "доброй семейной комедии". Как и то, что 11-летнего Писюка его новый друг Жан-Батистович ведет в стрип-клуб с коктейлями. Как и бесконечные издевательства над рыжим котом, единственным не вызывающим тошноты персонажем этой криминальной (в смысле не характеристики жанра, но оценки художественного уровня) истории.
маски

"6" реж. Тимур Шин ("Окно в Европу")

Именно по поводу этой картины президент фестиваля Армен Медведев адресно посетовал на неформальной и "неформатной" встрече с Хотиненко и Шахназаровым "на подоконнике", как это теперь называется: мол раньше, да тому же Тарковскому, выделяли на диплом нормальные для полного метра деньги, а теперь такие гроши, что жалко смотреть на результат при несомненной одаренности автора. Мне же кажется, что результат, продемонстрированный создателем фильм "6", свидетельствует больше как раз о том, что дело ну совсем не в деньгах. Причем плевать в Тимура Шина не хочется, со стороны он производит очень приятное человеческое впечатление. Но картину я смотрел и недоумевал - дали бы ему хоть 200 миллионов долларов на нее, оказалась бы она в итоге хотя бы капельку интереснее, оригинальнее, глубже? Если художнику и оператору недостает элементарного профессионализма, а режиссеру плохо дается работа с актерами - разве бюджет спасет? Но проблема "6", на самом деле, не в режиссере, не в художнике с оператором и не в исполнителях. Главная проблема - сценарий Аркадия и Бориса Стругацких "5 ложек эликсира".

Литератор Феликс Снегирев (Валерий Гаркалин, при отсутствии жесткой режиссуры эксплуатирующий многие свои штампы, и не лучшие) по просьбе соседа, отравившегося консервами, отправляется к некоему Ивану Давыдовичу за неким "мафусалином". В течение дня Феликс Александрович минимум три раза оказывается на волосок от смерти, а ночью к нему заявляются пятеро, некоторые ему знакомы (и в частности его, с позволения сказать, возлюбленная), других он видит впервые. Оклемавшийся сосед уверяет, что Феликс и без него знал все про эликсир бессмертия, про пещеру в Крапивкином яру и про магистра, но Феликс только теперь, и то не сразу, про все эти бессмертные дела узнает. Магистр (Александр Тютин) ставит его перед выбором - смерть или бессмертие. Литератор выбирать не хочет, и сначала угрозами, потом уговорами, сначала все вместе, потом по отдельности, с глазу на глаз, остальные члены "клуба бессмертных", самому молодому среди них, бывшему жандарму, почти 200 лет, уговаривают его принять решение в пользу бессмертие. А Снегирев продолжает сомневаться.

Почти все действие, происходящее 9 ноября 1982 года (то есть как бы на символическом сломе эпох, совсем незадолго до смерти Брежнева) сосредоточено в комнате мнительного советского интеллигента, воссозданной как будто со знанием дела, на самом деле с излишним старанием, но недостаточным тщанием: коврики и мебель скорее характерны для квартиры малоквалифицированного рабочего, а среди вразнобой стоящих на полках номров "Нового мира" и "Иностранной литературы" обнаруживаются тома собрания сочинений Грэма Грина, вышедшего уже в 90-е, но понятно, что не в этом суть. У меня в принципе каждый раз, независимо от качества исполнения, вызывает оторопь, что дешевая, занудливая, состоящая сплошь из банальностей псевдофилософическая стругацкая демагогия относительно т.н. "нравственного выбора" как вызывала искренний трепет у безмозглых советских интеллигентов в отсутствии реального выбора, что читать и на какие литературные образцы ориентироваться, так и продолжает волновать их неистребимых последышей в ситуации, когда можно и выбирать, и сравнивать. Почти полтора часа персонажи Стругацких по своему обыкновению толкут воду в ступе. Диалоги топорные. Настоящего, без имитации, смысла в них нет и на ломаный грош. Про то, как они поставлены, оформлены и сыграны, лучше лишний раз не вспоминать, но и сам по себе материал - бросовый, просто шлак, отходы. И режиссер не дает себе труд хотя бы привлечь редактора для того, чтобы коль скоро в начале картины упоминается "мафусалин", то чтобы потом про него не забыли и назвали пусть разок для приличия. А уж попытка придать третьесортной драматургии Стругацких актуальности за счет того, что Феликс Снегирев, старавшийся остаться в ситуации выбора между смертью и сомнительным, слишком дорого оплаченным (ценой чужих жизней и собственной совести) бессмертием, вдруг оказывается самым успешным из "клуба бессмертных", и современная "рамка", состоящая из новостного сюжета про Путина и Берлускони - ну при чем тут бюджет, выделенный дипломнику, если вкуса недостает и свежих мылей не хватает, какими деньгами такому горю поможешь?
маски

"Шопинг-тур" реж. Михаил Брашинский ("Окно в Европу")

Кому кажется, что рецензии нынешних кинообозревателей "Афиши" чересчур высоколобые, те не застали период Васильева и Брашинского. Но Михаил Иосифович в какой-то момент решил перейти от теории к практике. Его дебютный "Гололед" шел единственным экраном, что характерно, в "Ролане", зато писали о нем много, и в той же "Афише", а Брашинский давал интервью и рассказывал, что гетеросексуальным якобы актерам приходилось на кастинге, в частности, отвечать на вопрос о готовности пройти ради роли через "анальную пенетрацию" (по сюжету герой "Гололеда" расставался с бойфрендом, а потом на него нападали в электричке и убивали).

Снятый на мобильный телефон (ну, по крайней мере, картинка стилизована под такого рода съемки) трэш-хоррор "Шопинг-тур" - возвращение к кинорежиссуре человека, уставшего от слишком хоршо известных ему, пусть и по большей части теоретически, кинематографических тонкостей и обратившегося к предельной жанровой и стилевой простоте. Мама с сыном-девятиклассником отправляются из Питера через Выборг в Финляндию. Папа у них месяцем раньше умер. Мама и сын-подросток постоянно выясняют отношения, сын тайком покупает и выпивает банку пива, мать обвиняет его в безразличии, на финско-российской таможни у одной из участниц тура находят контрабандные сигареты в пачке из-под сока и не пропускают через границу, остальные едут дальше шопиться и в качестве бонуса посещают ночной, специально для них открытый на ночь гипермаркет. Там их поджидают финны-людоеды. Матери и сыну удается убежать из магазина-ловушки, но все финны, которые попадаются им в дальнейшем, от полицейских до маленькой девочки, нападают на русских туристов и пытаются их сожрать. В полицейском участке через стенку от них сидит пакистанец, 23 года женатый на финке и недавно овдовевший, что сразу поставило его в ряд жертв, и от соседа по камере они, прежде чем того успевают оприходовать, узнают правду: после празднования Иванова дня и плясок у костра финн по обычаю должен съесть чужестранца.

В принципе, как "экзерсис де стиль" брашинский "Шопинг-тур" производит очень приятное впечатление. Можно при желании найти в нем и содержательное зерно - Михаил Иосифович, не так давно обретавшийся в США, а ныне проживающий между Петербургом и Финляндией, работает с русскими комплексами в отношении иностранцев. В Выборге публика смотрит картину, особенно первые ее эпизоды, с тем более острым чувством, поскольку в фильме есть сцена у Выборгского железнодорожного вокзала, где мальчик и бегает за пивом, далее - целая мини-история с таможней, а из Выборга многие, если не все, ездят за покупками в Финляндию, да я и сам всего несколько дней как пересекал, правда, в противоположном направлении и на другом участке, эту самую границу. Приятен "Шопинг-тур" еще и тем, что не содержит ни малейших претензий на социально значимое высказывание, а в довершение всех достоинств укладывается в 70-минутный хронометраж. Но вот завтра утром на пресс-конференции беременная на 9-м месяце Маша Безрук поднимется и задаст Брашинскому свой коронный риторический вопрос: "А чему может научить ваш фильм наших детей?!" - и будет в своем праве. Потому что если бы не русские со своими комплексами отправлялись за качественным товаром в цивилизованный мир и становились жертвами канибализма, а те же финны ехали в Россию за впечатлениями и там бы попадали под людоедский нож, русские дикари крошили бы их на холодец и запивали человеческое мясо теплой кровушкой (Юрий Поляков вышел из зала после "Шопинг-тура" с таким довольным видом, будто под завязку наелся человечины и крови насосался) - тогда кино можно было бы обсуждать в плане не только формально-художественном, но и социо-культурном, и даже чисто прикладном, как предупреждение: не суйтесь в пасть к людоедам со своими правозащитными иллюзиями, звери о правах человека не ведают, они просто хотят и должны поесть. Но тогда и снимать надо было не трэш и не на мобильник, а серьезную вещь, с большим бюджетом, можно и в 3Д. И не Михаил Брашинский этим должен заниматься, а Вольфганг Петерсен как минимум. В литературе попроще - Дмитрий Быков уже успел среди проих своих многочисленных сочинений написать "Можарово" (из 12-частного цикла "ЖД-рассказы") - и доходчиво, и незатратно, и, в общем, довольно для беллетризованной публицистики глубоко, и при этом настолько кинематографично, что совсем неслучайно посвящено памяти сценариста Валерия Фрида:

http://lib.rus.ec/b/134733/read#t10