July 9th, 2012

маски

"Дочь фараона" Ц.Пуни в Большом театре

Отреставрированная в свое время Пьером Лакоттом и нынче перенесенная на "историческую" сцену Большого (до сих пор спектакль шел в основном на кремлевских подмостках), "Дочь фараона" поражает своей архаичностью и бессмысленностью даже по меркам кондовой классики - "Спящая красавица" Григоровича может спокойно спать дальше, помпезностью она еще может конкурировать с "Дочерью фараона", старомодностью - вряд ли. Мы еще и сидели в 1-м бенуаре, то есть над оркестровой ямой - ну когда б еще там оказались, с одной стороны, а с другой - пристально рассматривать работу солистов в деталях можно, но общего обзора точка не дает, а переместиться даже за два антракта затруднительно, мало кто уходит и места в партере не освобождаются, капельдинерши в Большом лютые, да и вроде смотреть особо не на что. В паре Захарова-Скворцов последний, как и следовало ожидать, выглядел более убедительно - звезд с неба не хватал, но и не допускал непростительных не то что для солиста, а и для ученика ошибок, как Захарова, в первом акте оступившаяся и чуть было не загремевшая под фанфары на ровном месте во время дуэта - ну что это такое?! А все равно клака рьяно кричит браво на каждое движение - буквально хоть стой, хоть падай. Впрочем, во втором акте Захарова блестяще с точки зрения техники исполнила сольную вариацию, и в третьем выглядела достойно, когда пригрезившуюся лорду-путешественнику дочь фараона принимают на дне Нила (сюжет любого классического балета, кроме, может, "Щелкунчика" и "Лебединого озера" - полный бред, но тут просто феерическая хрень, хотя для классики - так и надо, так и должно быть, чем глупее - тем "классичнее", тем к "русской духовной традиции" ближе, вот, кстати, и батюшка православный на спектакле был с какой-то своей блядью, все ее голые плечи перед началом и в антракте на цифровой фотоаппаратик снимал). Захарова, на самом деле, для таких партий как будто и создана - психологизма, эмоций, коих у нее нет, тут не требуется, а техники для образа ожившей в мечтах путешественника древнеегипетской мумии у нее хватает (будем считать, что запнулась она случайно и этого больше не повторится). Анемичный кордебалет оживился только в "подводном мире" - ну это даже смешно, лучше б не создавать контраста, он не на общее впечатление работает, а против него. Украсил эпизод "под водой" и Лантратов - странно, ненормально для классического балета, но мужские партии, и Скворцов, и Лантратов, оказались ярче, интереснее, убедительнее женских. Да к тому же фараон в первой акте приезжает на колеснице, запряженной живой лошадью - старухи с внучатами и японские туристы наверняка довольны.
маски

"Гавана, я люблю тебя" реж. Лоран Конте, Гаспар Ноэ, Бенисио дель Торо... (Summer Times на Стрелке)

Любили мы похожими способами уже после Парижа и Нью-Йорк, и Токио, и даже Москву с Киевом, добрались и до Гаваны - признаться, я не ожидал, что отработанный уже формат может дать такой совершенно новый эффект. Может, еще и потому, что семь новелл, составляющих сделанными разными режиссерами киносборник, частично связаны сквозными событиями и персонажами (но в нью-йоркском альманахе то же самое наблюдалось, только скорее с негативным эффектом), "Гавана" смотрится на удивление ровно, чего не скажешь даже о "Париже", родоночальнике жанра на его современном этапе. Безусловно, таких шедевров, как новеллы Тыквера и Пейна из "Париж, я люблю тебя", в гаванском гептамероне не сыскать, но зато и ни одна из новелл, не в пример парижскому циклу, не вызывает отвращения или недоумения, все они разные и каждая по-своему интересна. Все семь пронумерованы как дни недели (оригинальное название проекта - "Семь дней в Гаване"), но при этом имеют свои отдельные подзаголовки.

Понедельничная "Юма" (реж. Бенисио дель Торо), как и полагается открывающей, самая бессмысленная, хотя и не лишенная некоторого обаяния. Юный американец Тедди, почти что медвежонок (Джош Хатчерсон ) приезжает в Гавану учится в местной киношколе - видимо, кубинский кинематограф за отчетный период обогнал Голливуд, раз американцы едут опыт перенимать, а мы-то сидим и не знаем, ну короче говоря, его как американца обихаживают, в том числе похотливые кубинские девицы, готовые за деньги ублажить всякого приезжего, а парень знакомится в баре с некой оторвой, у которой, по ее словам, родственники в Нью-Джерси, и как сначала перепутал женский туалет с мужским, так и парня от девицы не отличил: недоразумение разъясняется уже в отеле "Националь" - несмышленый американыш приволок и хотел угостить в номере выпивкой трансуху. Странно, что в своей свободной стране персонаж Гарфилда не встречал трансух, а вот на Кубе вдруг встретил, но новелла все равно не об этом. Лишь гость садится в автомобиль, мужчина за рулем рассказывает ему, что он инженер, но работает механиком и подрабатывает шофером, а говорит по-английски плохо, лучше - по-русски, потому что учился в СССР. Мужики в баре между делом говорят, что всю жизнь смотрели скучные советские фильмы, но как увидели "Поезд на Юму", старый черно-белый с Фордом, а не новый цветной с Расселом Кроу - так и открыли для себя Америку.

Как говорится, вроде б не бездельники и могли бы жить - но русские со своим фашистским говном и на Кубе успели все засрать, превратили девиц в проституток, мужиков в нищих работяг, повсюду лицемерие и убожество. Казалось бы, от альманаха про Гавану можно ожидать музыкального фильма-концерта с песнями и плясками - а предлагается серьезный, вдумчивый и почти не приукрашенный портрет города, который устал от людоедского режима, которого давно бы и следа не осталось, если б не вековечный русский империализм. Про лицемерие с юмором рассказывает вторая, вторничная новелла "Джем сейшн" (реж. Пабло Траперо). Ее герой - Эмир Кустурица собственной персоной. Он приехал на гаванский кинофестиваль получать приз за что-то, а вернее, просто за то, что приехал, как на московском или на любом другом третьесортном фестивале в дикарской стране полагается. Тоже как полагается, Кустурица не просыхает ни на минуту, он уже в кадре появляется пьяным в сиську. Его везут на церемонию - там он перед выходом за непонятного вида статуэткой успевает блевануть. Едва сдружившись с черным шофером, Кустурица просит у него мобильник (свой утопил в море), чтобы позвонить жене в Белград - деньги у кубинца на телефоне заканчиваются моментально. Но дружба есть дружба - Кустурица обещает шоферу, который превосходно играет на трубе, привлечь его к саундтреку своего следующего проекта - но даже забывает у того в машине свою призовую статуэтку, так сильно она оказалась ему нужна.

Третья часть, "Искушение Сесили" (реж. Хулио Медем), действие которой происходит в среду - наоборот, одна из самых серьезных. Смазливой кубинской певичке после недели общения испанский продюсер (которого почему-то играет потасканный немец Даниэль Брюль) предлагает контракт, но для начала - подняться к нему в номер. Кубинка, как вообще свойственно кубинкам, поднимается, идет в ванную подмываться, но слышит, как продюсер говорит о ней по телефону - и в сердцах покидает "Рэдиссон". (Первые две новелл завязаны на "Националь", третья на "Рэдиссон", а других крутых гостиниц на кастровской Кубе нет, что ли?). Певуниха возвращается в свою халупу, где ее поджидает чернокожий футболист-неудачник, качок с гладкой задницей, который отказывается ее трахать перед матчем, но нападает на испанского продюсера, когда видит чуть позже свою бабу садящейся в его машину. Футболист якобы ради этой бляди отказался остаться в Пуэрто-Рико, а она теперь, видите ли, сваливает в Мадрид. Ну никуда она и не сваливает, хотя очень хочет свалить и заодно в продюсера влюбилась - остается со своим черножопым качком. Зовут девицу, как следует из названия - Сесилия, и хотя может показаться, что отсыл к святой Цецилии сугубо формальный, это не совсем так.

Меньше всего думал, что мне понравится короткометражка палестинского араба Элии Сулеймана, но "Дневник новичка", посвященный четвергу в Гаване - пожалуй, самая жесткая, при всей стилистической аккуратности и минимализме использованных выразительных средств, сатира на загнивающий, разлагающийся и отравляющий миазмами режим "острова Свободы". Главный герой - сам режиссер под собственным именем, он должен встретиться с Команданте, но встречается с самыми обычными людьми - уборщиками, музыкантами и т.п., встречи эти кратковременны и бессловесны, но куда более выразительны, чем пустопорожний треп, которым команданте Фидель еженедельно потчует подвластных ему островитян вот уже больше шестидесяти лет кряду - а этот треп и Сулейман вынужден слушать из телевизора, альтернативы-то на острове Свободы нет.

Пятничная история, "Ритуал", по визуальной стилистике и языку киноповествования самая радикальная - ну относительно общего, довольно традиционного стиля остальных новелл (режиссерский почерк Гаспара Ноэ узнаваем в каждом кадре). Ее героини - юные лесбиянки. И вот ни в чем не повинную лесбиянку (у меня свое устоявшееся отношение к лесбиянкам, но в данном случае оно значения не имеет) проводят через языческий, вудуистского толка обряд - режут и рвут на ней одежду, окунают в речную воду - слава богу, обычные язычники, не православные, до изуверства и членовредительства дело не доходит, можно сказать, повезло еще девчонке.

Субботняя (режиссер Хуан Карлос Табио)- также открыто сатирическая, но в отличие от сулеймановской, совсем не отстраненно-философская, а с горьким привкусом. Действие ее завязано на семейную полуподпольную пекарню, которая получает крупный праздничный заказ. Но вопреки уверениям официальных прокастровский СМИ, что в Гаване перекрыт рекорд по производству яиц, как раз яиц-то кондитерше-мамаше достать удается с большим трудом и привлечением всех родных и знакомых. (Мотив нехватки яиц возникает, кстати, уже в первой новелле - юная шлюшка навязывает американышу себя за 200 монет, в процессе объяснения ее мобильник с фотографией сисек, к тому же чужих, выскальзывает из рук и падает бабке в плошку с яйцами - яйца всмятку и неизвестно, что бабку расстраивает больше, потеря яиц или что девчонка - блядь). Вдобавок с трансухе из понедельника и лесбиянкам из пятницы появляется манерный гей, который, примеривая парик, мечтает: вот бы в таком парике сняться в фильме Бенисио дель Торо! (Киношная тема в альманахе тоже возникает регулярно и тоже с самого первого эпизода, ведь персонаж Гарфилда приехал учиться в киношколе). А тем временем дочка - если я правильно понял, та самая певица, что отказалась ехать с испанцем Брюлем по контракту, со своим чернокожим футболистом нелегально и, понятно, навсегда покидает кубу, и родители никогда больше ее не увидят, ведь с острова Свободы не выбраться. Но заказ удается исполнить в срок и в полном объеме.

Заказ требуется и из последних сил выполняется для последней, финальной, седьмой, воскресной новеллы - "Фонтан" (реж. Лоран Конте). Старухе Марте во сне явилась Дева Мария и предписала устроить праздник с фонтаном и бассейном прямо в комнате. Всем миром бабке делают этот фонтан, ломают стены, выкладывают на полу бассейн из кирпичей, соседей заливает, но их успокаивают - ведь для Девы Марии стараются. Праздник состоялся, но праздник со слезами на глазах: старуха после тусовки у своего бассейна умирает. Вот такое воскресенье. Такая вот любовь в Гаване. Но хотя бы на Деву Марию еще есть надежда - не все окончательно, значит, засрали русские.