?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Saturday, June 30th, 2012
1:37a - "Магазинчик за углом", "Быть или не быть", "Восьмая жена синей бороды" и др., реж.Эрнст Любич (ММКФ)
Русские в силу природного отсутствия вкуса любят вульгарно-пафосные формулировки, но название ретроспективы "Магия Любича" совсем не гипербола, "магия" - очень точное по отношению к творчеству режиссера определение. Я бы только для себя переименовал ретроспективу в "Манию Любича". У меня уже не спрашивают, куда я иду - знают, что на Любича. Целиком ретроспективу посмотреть не получается, да может и не надо так сразу, чтоб не перекормить себя, да и все равно ретроспектива неполная. Но по возможности стараюсь наверстать упущенное - подумать только, до сих пор я только имя знал, а ни одного фильма не видел!

"Магазинчик за углом", 1940 г., в первые несколько минут меня отчасти разочаровал - венгерская комедия положений о продавцах галантерейного магазина: молодой мужчина Альфред Кралик и девушка Клара Новак пишут друг другу любовные письма через абонентский ящик, а на работе друг с другом собачатся, пока хозяин заведения не выгоняет героя, своего лучшего продавца, заподозрив его в связи со своей женой - на самом деле любовником жены оказался другой продавец, приторный лизоблюд. Но с какого-то момента "Магазинчик...", набрав обороты, становится искрометным и в то же время трогательным, и как в других картинах Любича, проработаны не только основные характеры, но и второстепенные, вплоть до уморительного напыщенного внешне и доброго в душе мальчика-курьера, который, спасая хозяина от попытки самоубийства, получает повышение, и нового курьера, скромного приезжего паренька. Под конец, когда интрига с "романом в письмах" выходит на финишную прямую, я буквально рыдал - и от смеха, и не только.

С "Быть или не быть", 1942 г., я заставил себя уйти через двадцать минут после начала - но не было выбора, надо было попасть на пресс-показ Литвиновой. Однако на следующий день вернулся и уже на другом сеансе досмотрел. "Быть или не быть", наоборот, чуть-чуть теряет энергию в середине, когда комедийный элемент уходит и остается только авантюрный, даже чуть-чуть героический. Завязка же и развязка стопроцентно водевильные: супруги Тура - известные актеры Варшавского театра, накануне войны у Марии Тура завязывается роман с летчиком польских ВВС, с ее стороны это лишь легкий флирт, с его все серьезно и он намерен увести актрису от мужа, а тем временем в театре параллельно идущему "Гамлету", где пан Тура играет заглавную роль, репетируется сатирическая пьеса про Гитлера, которую правительство запрещает, чтобы не раздражать лишний раз нацистов. Но начинается война, Варшава захвачена. Актеры участвуют в сопротивленческом подполье, летчик высаживается с парашютом, прилетев из Британии, и задача у них общая - захватить агента гестапо, прибывешего со списками подпольщиков. Агента убивают, и чтобы не рассекретить все движение, пан Тура гримируется под гестаповца, обманывая нацистскую контрразведку, однако его выдает ревность к бравому пилоту-бомбардировщику. Уморительно смешны карикатурные нацисты, не способные отличить загримированного актера от настоящего гестаповца, а ряженого Гитлера - от настоящего: выбраться из Варшавы героям удается вместе с... Гитлером, которого одному из лицедеев все же удалось сыграть, только не на сцене, а в жизни, так же как несчастному Гринбергу удалось разыграть для поддельного Гитлера монолог Шейлока - спровоцированный скандал и позволяет всей компании улететь в Британию на личном самолете фюрера. Причем достаточно ряженому Гитлеру приказать пилотам: "Прыгайте" - и они с криком "хайль Гитлер" сигают с самолета. А когда фальшивый Гитлер сотоварищи высаживается в Шотландии, местные крестьяне с вилами так и застывают, разинув рты. Героизм подпольной борьбы вовсе не мешает неистребимому актерскому тщеславию, и всякого встречного нациста спрашивает, знает ли он Йозефа Туру - никто не знает, кроме нацистского полковника, который в ответ на заискивающий вопрос пана Туры, говорит к ужасу "великого, великого актера": "Он делает это с Шекспиром, а мы с Польшей".

"Восьмая жена синей бороды", 1938 г., с Гэри Купером в роли любвеобильного и ревнивого миллионера Брэндона, понравилась мне меньше остальных картин из числа тех, что удалось посмотреть в ретроспективе. Мне в ней не хватило того, что есть в других: в "Ниночке" и в "Быть или не быть" - неприятия русской и нацистской экспансии, в "Магазинчике за углом" - постижения "тайн человеческого сердца". В "Восьмой жене..." все - про "человеческое сердце", но никаких "тайн". Финансовый магнат встречает на Ривьере бабенку, у них типа любовь, но богач уже был семь раз женат и считает, что едва отношения дают трещину, надо расставаться и идти дальше - женщин при таком подходе, который Брэндон не скрывает, он умеет заинтересовать богатыми отступными, а героине нужны деньги, ее отец, разорившийся аристократ, весь в долгах. Поторговавшись по поводу брачного контракта, девушка соглашается на замужество, но после свадебного путешествия в Чехословакию и по возвращению в Париж затевает интригу, цель которой - привязать мужа надолго, если навсегда. Оперетка с мнимой супружеской изменой и сеансы психотерапии с самовнушением у знаменитого доктора - это очень смешно и сделано на уровне лучших моментов из других фильмов Любича, но в остальном фильм слишком плоский.

А показ "Мадам Дюбарри", 1919 г., закрывавший большую ретроспективу (из того, что я не успел посмотреть, особенно жаль "Горную кошку" - я слышал, будто это страшный раритет и ее нигде невозможно найти), сопровождался живым саундтреком на электрооргане в исполнении Екатерины Мельниковой. Точнее, орган играл на трех показах, но два другие, тоже с немыми, естественно, фильмами, я прогулял, а "Розита" шла в полной тишине, не считая обычного шума, создаваемого уебищной фестивальной публикой. Пианистка и органистка рассказала, что для "Анны Болейн" составила импровизированный саундртек из сочинений самого короля Генриха Восьмого, а в музыке, сопровождавшей "Мадам Дюбарри", я расслышал темы Оффенбаха, но и изобретательность вариаций, и подбор музыки, и качестве исполнения оказались до такой степени на высоте, что сошли бы за самодостаточный камерный концерт, если б не картинка. Главные роли в "Мадам Дюбарри" Любича сыграли звезды немого немецкого кино Пола Негри и Эмиль Яннингс. История дамочки легкого поведения, прыгнувшей из грязи в князи, то есть в графини, добравшейся до королевского двора, а оттуда и до эшафота по приговору революционного трибунала, рассказана не без юмора, но в основном через суровые, жестокие страсти, вплоть до того, что судить героиню выпадает ее бывшему возлюбленному.

Любич - это целый мир, и когда смотришь много фильмов подряд, замечаешь без подсказок, как из одного в другой переходят некоторые детали. Например, "Анна Каренина" Толстого, которая становится чем-то вроде шифром для влюбленных по переписке в "Магазинчике за углом" (при свидании "вслепую" героиня должна положить цветок в книгу), возникает также и в "Быть или не быть", а в "Восьмой жене синей бороды", действие которой практически целиком разворачивается во Франции, упоминается смерть Людовика Пятнадцатого от оспы, которая живописуется крупным планом в "Мадам Дюбарри". Я для себя только-только открыл этот мир и еще в нем не освоился, но такие детали, опознаваемые в разных фильмах, не только делают его целостным, но и позволяют почувствовать себя в нем комфортно.

(1 comment |comment on this)

1:38a - "Рай. Любовь" реж. Ульрих Зайдль (ММКФ)
Если верить анекдоту, хороший секс - такой, после которого даже соседи выходят по курить, но это типа шутка, а кроме шуток, после хорошего фильма хочется выпить. Причем хорошие фильмы бывают разные и выпить после них хочется разного. После "Ниночки", например, до смерти хотелось шампанского, после "Меланхолии" - виски, иногда на пиво тянет, иногда на водку, иногда на коктейль, хотя хороших фильмов мало, а после плохих так устаешь, что думаешь - нет, ребята-демократы, только чай. после зайдлевского "Рая" захотелось вина, и не пальмового, какое пьют его персонажи (никогда не пробовал, и фильм к тому совсем не располагает), а легкого розового, и к счастью, у меня было.

Зайдль, как ни странно, из европейских артхаусников, которых я ненавижу как класс, единственный режиссер, близкий мне по мироощущению. Его "Собачью жару", правда, я в свое время сходу не воспринял, но уже "Импорт-экспорт" увлек меня необычайно. "Рай. Любовь" в чем-то перекликается с "Импортом-экспортом" - там тоже герои искали рая каждый в чужом краю, украинка - в Австрии, австриец - в Украине, и не находили ни там, ни там, что характерно:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/912197.html

Есть смысл, наверное, вспомнить, что последний законченный сценарий Кесьлевского и Песевича, экранизированный уже Тыквером, назывался "Рай". Но Зайдль - не Кесьлевский, и его картина современного "рая" больше напоминает проекты группы AES+F, только там райский "социальный пейзаж" представлен огламуренным и эстетизированным, отчего апокалиптические мотивы проектов еще сильнее обостряются, а Зайдль конец света не пророчит и действительность не приукрашивает, она в его фильмах обыкновенно предстает во всей своей красе, то бишь уродстве.

Героиня "Рая" (считается, что эта первая часть трилогии, пока что до конца нереализованной режиссером) по примеру подруги приезжает отдыхать в Кению. Вокруг бассейна отеля водят по свистку ритуальные хороводы якобы с пользой для здоровья, но героиня и ее подруженции предпочитают более экстремальный досуг: снимают негров для секса. Дают им деньги, а потом удивляются, что неграм только деньги от них и нужны, а их дряблые целлюлитные толстые жопы и обвислые сиськи не привлекают молодых африканцев настолько, что хуй на них не встает даже по предоплате. Но все правильно, два мира - две системы: наглые жадные черножопые скоты - и жирные тупые европейские коровы. Обе системы уродливые, обе обречены, обе не вызывают у Зайдля симпатий. Надо отдать должное уму и смелости режиссера - наверняка, я не сомневаюсь, в душе от сердцем чист и противник всякого империализма, растлевающего благородных дикарей Африки, но по факту в его фильме ситуация выглядит следующим образом: негры, которых никто не заковывает в колодки, оказывают и навязывают сексуальные услуги страшным заезжим старухам, те же почему-то рассчитывают до поры, что их должны любить, а не просто обслуживать. Сначала главная героиня подыскивает себе ухажера, который клянется в своей искренности, но просит деньги на больного папу, на школу, на ребенка сестры, хотя с самого начала понятно, что это его жена и его ребенок, тетка деньги дает, но чувствует себя обманутой, особенно когда второй негр, взятый на замену первого беглого, тоже начинает просить денег на больного брата. Наученные горьким опытом, подруги нанимают негра в подарок героине на день рождения - но у того, как и следовало ожидать, на них не встает, хотя чего они только с его черным хуем не делают - и губами трут, и сиськами шлепают, ничего не помогает. Между тем героине не звонит поздравить с днем рождения родная дочь - а бармен отеля, которого она снимает от безысходности, отказывается целовать ее между ног.

В своей же повседневной жизни тетка работает в заведении для даунов чем-то вроде инструктора - в положении же отпускницы она сама принимает на себя добровольно роль дауна, ею крутят, разводят на деньги и дурят голову, да она и сама обманываться рада, потому что, как и в "Кококо" Смирновой, виноват в конфликте интересов всегда тот, кто сложнее организован - с животного-то какой спрос? Не желаете довольствоваться экскурсией на крокодилью ферму с аттракционом кормления и групповыми сеансами ЛФК в бассейне отеля - терпите и платите. Но это все - лишь констатация факта. И хотя факты верны и выводы неутешительны, Зайдль - не летописец и не диагност, он большой художник прежде всего: помыслить трудно, чтобы социальная реальность в такой степени уродства (почти как настоящая, хотя настоящая всегда еще уродливее) могла быть представлена в такой высокохудожественной форме, чтобы "проблемное" современное кино (проблематика Зайдля далеко выходит за социальные рамки, но тема, материал его работ - все же социально-бытовой) поднималось до таких эстетических вершин.

Но чем Зайдль хорош и интересен по-настоящему - отсутствием, с одной стороны, иллюзий по отношению к дикарям (легко и соблазнительно представить их жертвами последствий империализма, но они здесь не жертвы, они грубые и бессердечные звери, не больше и не меньше - а со зверя какой спрос?), с другой - презрения по отношению к нечастным жирным бабам. Брезгливость чисто физическая, пожалуй, присутствует, да и немудрено, но ненависти, агрессии по отношению к ним нет, и более того, как Флобер мог сказать, что это он и есть госпожа Бовари, так и Зайдль, кажется, по меньшей мере отчасти отождествляет себя с этими страхолюдинами, не отрывая себя от той цивилизации, которую они представляют, поскольку цивилизация в мире человеческая одна, иной нет, только разные сорта дикости и варварства. У Зайдля нет мазохистского любования мерзостью и нет садистского желания эту мерзость изничтожить, но есть боль и есть жалость, не слюняво-сопливая сентиментальность, но знающее себе цену, стоящее на прочной основе сочувствие человеку в его ущербности - а люди, человечество в данном конкретном случае те самые целлюлитные похотливые старухи и есть, одуревшие, потерявшие стыд, но несчастные, одинокие - вот их жалко, а черножопых хуястых блядей, коих бабки вынуждены снимать за отсутствием мало-мальски пристойной альтернативы - не жалко ни капельки.

Единственное, чего не хватает Зайдлю, чтобы подняться до Кесьлевского - понимания, что рай все-таки существует, как существует и любовь. Просто не на этой земле, не в этой жизни. Но это недостаток не художественный, а мировоззренческий, и касается в большей степени самого автора, а не зрителя. Кстати говоря, Бенедикт XVI пишет, будто радость, которую испытывает человек в этой жизни от вина, есть предощущение той радости, которая ждет христианина в Царстве Небесном.

(2 comments |comment on this)

3:39p - "Между" Ф.Ф.Копполы в "Закрытом показе"
"Чем старше я становлюсь, тем меньше мне говорят неприятные вещи в лицо" - заметил Коппола под конец дискуссии, которой, по сути, не было: обе "конфликтующие" стороны в унисон славословили виновнику торжества, приводя его в смущение, а если и говорили что-то некомплиментарное, то с видом, будто речь идет о чьем-то еще, другом, чужом фильме, а не о том, который сделал сидящий на почетном месте гость. И вообще тему взяли максимально общую и широкую - свободу творчества и творческого самовыражения, чтобы, не дай бог, не зацепиться за какие-нибудь конкретные детали картины. Несли всякую чушь, только Боря Нелепо сказал что-то вменяемое, остальные гнали обычную для "Закрытого показа" пургу, и особенно Аркус (из всех разновидностей глупости самая отвратительная - глупость интеллигентская, оперирующая тьмой сведений). Но в целом вышло по-своему любопытно - такого пиетета к режиссеру, чей фильм представлен в "Закрытом показе", наверное, не демонстрировали ни в одном из выпусков программы за всю ее историю, даже самому Гордону при обсуждении "Огней притона" что-то высказывли в пику, а здесь - всеобщее благоволение. Постарался и перводчик (плохо различию голоса, но тем Василия Овидиевича, кажется, узнал) - Коппола говорил отдельно, а благоглупости в студии звучали отдельно, каждый получал свое и никто никому не мешал. Особенно замечательно, хотя и как заготовка по ощущению со стороны, прозвучал пассаж Копполы про отца-композитора, которого он в детстве спрашивал: ты самый лучший? - нет, ведь были Бетховен, Моцарт, Мендельсон - значит, ты самый худший? - ну нет, я посередине между лучшими и худшими. Что касается конкретно фильма - в принципе, уже безотносительно к глупостям, сказанным в студии передачи, очень здорово, что он так быстро, спустя несколько месяцев после кинопроката, уже прошел по ТВ. Фильм этот я сразу, при первом же просмотре, полюбил:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2268151.html

Пожалуй, я не могу повторить за Гордоном: "фильм не про нас, но про меня" - если уж на то пошло, фильм "про меня", как я это ощущаю - "Синекдоха, Нью-Йорк" Чарли Кауфмана, а "Между" - все-таки больше "про нас" (но про "нас" вообще, а не про "нас", русскоговорящих евреев с видом на жительство в США, которые через слово напоминают американцу итальянского происхождения: "Не забывайте, мы в России, здесь всегда ищут подтексты!"). Но про что бы ни было, "Между" - прекрасное произведение искусства, а на телеэкране его объемный формат дает совершенно удивительный эффект - как будто это одновременно и мультик, и документальная хроника.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com